Никогда

      Они сбежали с вечеринки по случаю выпускного.       Друзья простят, потому что знают, что они никогда не любили шумные тусовки в ночных клубах. Даже на ту, судьбоносную, их затащили друзья. Уён и Сан понравились друг другу, потому что им не нравилось одно и то же. Им хватило маленькой искры, чтобы убежать под купол ночного города, взявшись за руки.       Как и сейчас.       Они бы и с церемонии вручения дипломов сбежали, потому что главное знание, что было приобретено за годы учебы в университете – это любовь.       Уён заливисто смеётся, когда ноги цепляются друг за друга во время бега. Он не боится упасть, пока его руку крепко сжимает рука Сана.       Они пьяны, хоть в крови нет ни капли алкоголя. Они пьяны друг другом и продолжают напиваться, соприкасаясь губами. Ночной холодный воздух кусает за голые руки. Дыхание прерывистое, но виноват ли в этом холод или экстаз – не понятно.       Они такие громкие, что малочисленные прохожие презрительно косятся. Что им не нравится? Что они кричат и смеются? Что у одного из них волосы ярко-красного цвета? Или то, что они часто прерываются на пылкие поцелуи посреди улицы?       Они безнадежны.       Плевать, что подумают люди.       В голову могли бы залезть мысли о том, что они обречены. Слишком бедны и беспечны для жизни в столице. Надо бы купить билеты и вернуться в родные города. Но сейчас Уён думает о Сане, а Сан – об Уёне. У них есть только сейчас, и это сейчас никогда не повторится.       Скорость их передвижения измеряется не в метрах в час, а в глубине поцелуев. И если легкие и дразнящие были на порогах ночного клуба, то теперь, у самых дверей общежития, они срывают крышу.       Они не будут ждать лифт, потому что можно взбежать на нужный этаж по лестнице. Пятый – это ведь совсем близко, если проявить сдержанность. Но им слишком нравятся электрические следы прикосновений, чтобы думать о сдержанности.       Сана хватило на два пролета прежде, чем он прижал любимого спиной к холодной белой стене. Уён больше не смеется. Горячие поцелуи на шее срывают с его губ первые тихие стоны. Общежитие полупустое, никто их не услышит. Даже если услышат, пускай. Они никогда не боялись любить друг друга.       Сан отстраняется и снова тянет за собой вверх. Пора прекращать объясняться словами, пусть теперь о чувствах говорят прикосновения.       Губы: нежные, страстные, требовательные, манящие, невероятные. Такие же, как и несколько лет назад, в самом начале их невероятной истории. Они навсегда останутся такими.       Навсегда.       Сейчас и навсегда. Они могут мыслить только этими категориями, когда нужная дверь поддается и впускает во мрак комнаты. Свет настольной лампы тут же развеивает темноту, потому что она мешает видеть друг друга.       Сан не может удержаться от щекотки, когда снимает с парня безразмерную футболку. Заливистый смех звучит в награду за шалость. Несмотря на поглощающую страсть, они остаются Саном и Уёном.       Хоть они и знают друг друга наизусть, все равно продолжают читать эмоции и желания в затуманенных влечением глазах. Вот и сейчас, каждый из них снова пробегается взглядом по родным изгибам, точкам и линиям, чтобы в миллионный раз осознать — такое никогда не забудется.       Жарко. Так и нужно для того, чтобы превратить сердца в единый сплав. Самый крепкий. Самый драгоценный. Они не протянут и неделю друг без друга. Они это знают, но хотят почувствовать себя сильнее всего того, что может встать на пути. И сейчас они и вправду сильнее, потому что вместе. Потому что пылают, разжигая пламя внутри друг друга чувственными поцелуями и прикосновениями. Их немые восклицания о любви оставят после себя мятые простыни и метки на коже.       Темп яркого безумия достигает предела. Ноты, слетающие с раскрасневшихся губ, складываются в прекрасную симфонию. Так звучат только они. Так звучит их любовь. Их движения никогда не напоминали адажио. Минимум — виво, но сейчас уже речь о престиссимо. Иначе не умеют. Иначе и не хотят.       Кульминационный аккорд всегда самый яркий и будоражащий. Он эхом отскакивает от стен и поверхностей, заставляя пространство вокруг звенеть и содрогаться.       Вместо аплодисментов – шелест дыхания.       Занавес навсегда останется поднятым. Их симфония не имеет конца и начала, потому что вместо финальной черты стоит реприза.       Эту мелодию они никогда не забудут.       – Никогда, – единственное, что срывает с искусанных губ в лихорадочном приступе счастья.