Рейсом SU-1234

             — Итак, все собрались? — Витя обвёл взглядом двух ещё спящих комиков. Они хорошо отметили конец гастролей после выступления. Хотя Витя и чувствовал похмелье, он был более трезвым, чем остальные, так как нёс ответственность за этих двух оболдуев перед Стасом.       — Угу, — одновременно кивнули две головы.       — Паспорта взяли?       Началось стандартное копошение в вещах, но и Антон, и Дима вскоре продемонстрировали своему администратору документы и убрали их обратно.       — Не забудьте, нам ещё нужно будет остановиться перед выездом из города и пройти контроль.       — Угу… — ребята по-прежнему спали и не воспринимали информацию.       Витя набрал кому-то, и мини-группа вышла на заснеженное крыльцо гостиницы. На улице всё ещё было темно и дико холодно — на дворе начало декабря, и последние гастроли этого года наконец-то завершились. Ребятам предстояло ещё записать кучу контента, чтобы со спокойной душой можно было уехать в отпуск на новогодние куда-нибудь в тепло, к морю, но до этого счастья были ещё огромные съёмочные дни, которые предстояло пережить.       Пока администратор звонил водителю сказать, что они готовы, парни лениво затянулись сигаретами. Пар от никотиновых палочек порезал темноту города, улетучиваясь куда-то в тёмно-синее морозное небо. А молодые люди всё стояли с закрытыми глазами и молчали, не в силах разговаривать.       К отелю подъехала легковая машина, и Витя пихнул ребят, чтобы они наконец выкинули недокуренные сижки и уже садились. До аэропорта им ещё очень долго ехать, а самолёт их ждать не будет.              Все быстро погрузились в машину и наконец-то тронулись.                     Гастроли прошли хорошо, зал был полным, все довольны. Их даже позвали приехать ещё, и, наверное, они и приедут, если втиснут этот выезд в свой плотный съёмочный план. Они уже давно решили давать людям больше контента и сократить гастроли, на которые уходили лишние дни перелётов и переездов. Хотя в интернете был огромный спор по этому поводу. Их проектов, как сольных, так и совместных, было столько, что мало кто успевал смотреть всё, но ни Стас, ни ребята не хотели сокращать их количество. Завтра как раз планировались съёмки их околоспортивного шоу, где приглашённые гости соревновались между собой, а Антон и Дима были их наставниками, но также соревновались друг с другом, просто ведя подсчёт своих подопечных-победителей. Это было очень популярное шоу: зрителям на съёмки было практически не пробиться, а рекламодатели с охотой представляли рекламу, и она быстро окупалась.                     Машина тем временем остановилась у КПП города, и Вите пришлось пихнуть два сопящих тела, чтобы они все вышли из автомобиля и перешли границу города. Антон и Дима приоткрыли глаза и с большой неохотой начали выползать из авто.       На границе города была небольшая очередь, а парни еле стояли на ногах. Хотелось принять горизонтальное положение и тупо спать. По местному времени было семь утра. Это было сильно рано для тех, кто заснул в четыре, особенно после пьянки. Антон так вообще обычно вставал не раньше десяти.       Вот подошла их очередь, и они протянули паспорта по очереди в окошко, где сидел человек в форме. Он что-то быстро начал печатать в своём компьютере и, коротко глянув на комиков, протянул обратно их документы, говоря: «Проходите». Парни поочерёдно пересекли старую вертушку и оказались вне города.       Выйдя с пограничного пункта, они тут же снова затянулись сигаретами и, пока ждали машину, которую бегло досматривали, успели докурить и чуть проснуться на морозном воздухе.       Последним с КПП вышел Витя и тут же подхватил парней под руки и потащил их обратно в салон. Они не сопротивлялись и быстро плюхнулись в тёплый автомобиль. Машина тут же двинулась. Неинтересный пейзаж за окном и не очень ровные дороги сделали своё дело, и Шастун и Позов вскоре снова уснули, тихо сопя. Витя всё же боролся с сонливостью, но и его сморила «очень интересная» дорога.                                   Внезапно машина остановилась. Вся троица встрепенулась и приоткрыла глаза. Они оказались уже перед въездом в аэропорт. Машина ещё немного проехала и остановилась перед небольшим зданием воздушной гавани. Когда все вышли из машины, Витя поблагодарил водителя, что быстро их довёз. Они взяли свои вещи из багажника и потопали внутрь. Времени было полно. Зарегистрировавшись, они прошли внутренний досмотр и оказались в стерильной зоне. Парни быстро закинулись кофе и какой-то едой, чтобы не лететь на голодный желудок.                                   Антон устало плюхнулся на пластиковый стул у одного из двух гейтов этого аэропорта. Он ещё спал, даже несмотря на выпитый напиток. Сегодня он был максимально расслабленным и не стал как-то запариваться над своим внешним видом. Да зачем? У него сегодня лишь перелёт, а потом он завалится к себе домой и будет деградировать в «Фифу» или какой-то неинтересный сериал. Из-за раннего подъёма после пьянки ему было лень даже зубы почистить и побриться. Небольшой чемодан был уже собран сразу после выступления. Он оставил висеть на стуле лишь худос и спортивки, которые были его «перелётным» образом, который он и напялил, когда в его номер привычно ввалился Витя и стал торопить на выезд. Даже украшения, которые он любил носить, лежали сейчас в специальной коробочке в чемодане. Он привычно не носил зимой шапку, хотя теперь с белым ёжиком ничего не портилось под ненавистным предметом одежды. В общем, образ Антона на сегодня такой, будто он собрался вынести мусор, а не собрался на съёмки или выступление вживую.                     Он привычно залип в телефоне, тупо скроля ленту своих знакомых, не зацикливаясь на постах. Антону предстояло два часа лететь до Москвы, и он всё же решил размять ноги перед полётом. Ему, как человеку высокого роста, в сто девяносто семь сантиметров, было непросто путешествовать в эконом-классе, где между рядами всего два с половиной сантиметра. Он подошёл к лавке, где продавались антикварные украшения, залипая на них. Желание пополнить коллекцию сокровищ присутствовало, но ему ничего не нравилось. Краем глаза Шаст заметил какое-то движение сбоку, и его голова привычно повернулась туда, где проходил молодой человек. Простой, ничем не примечательный, но вот он повернулся спиной…       — Что, жопа нравится? — прямо за спиной раздался ехидный голос с хрипотцой. Так мог говорить только один невысокий очкарик.       — Ась? — Шастун отвлёкся от аппетитных булочек, обтянутых достаточно узкими серыми брюками, и повернулся к Диме, который материализовался рядом. Он, как и все его знакомые и коллеги, был в курсе, что Антон гей. Шаст постоянно ныл всем, что он не может найти себе пару. Как раз об этом они с Димой ночью и разговаривали в миллионный раз под коньяк. Друг стойко выслушивал одни и те же аргументы, почему в таком огромном городе, как Москва, и при наличии гей-клубов молодой комик до сих пор не может найти «того самого», с которым можно построить хотя бы минимальные отношения. То, что Антону уже надоели встречи на одну ночь, которые изредка, но всё же случались в его жизни, Дима тоже давно знал, ибо после очередного «свидания» жилетку подставлял именно он. Ну а залипнуть на очередную красивую жопу — такое было всегда и стало просто приколом.       — Я спрашиваю — ты снова залип на очередные упругие булки?       — Ну и??? - недовольно поинтересовался Антон, провожая серые штаны с хозяином в уборную.       — Да ничё. Просто, когда ты уже перестанешь залипать на каждого встречного-поперечного и возьмёшься за поиски серьёзно?       — Ну не начинай опять! Мы же полночи об этом говорили!       — Да я-то что? Это же ты ничего не делаешь, не я!       — Пассажиры, вылетающие рейсом SU-1234 в Москву, пройдите, пожалуйста, к выходу два, — раздалось из динамиков аэропорта.              — Ребята! — к парням подлетел Витя. — Давайте бегом!       — Вить, ну опять в очереди стоять! Подождём, пока народ хоть немного рассосётся.       Не став слушать дальше своего администратора, комики снова плюхнулись на кресла у гейта и залипли в телефон. Очередь продвигалась достаточно быстро, и Витя вскоре поднял парней, чтобы они встали.       Последний контроль прошли без задержек, и по рукаву прошли к борту. Там их встретила красивая стюардесса, которая напомнила их ряд и места. Не глядя ни на кого, небольшая группа прошла к своему ряду. Антон зевнул и, протиснувшись между рядами, сел, как и хотел, у окна, Дима — посередине, а Витя — с краю, у прохода. До взлёта оставалось достаточно времени, а у Антона было желание в очередной раз пролистать ленту с фотографиями. Он это делал сквозь едва открытые глаза, которые иногда сами собой закрывались, и Шаст, когда открывал их, не понимал, сколько прошло времени: минута или час.       Начался стандартный инструктаж перед полётом, который друзья знали уже наизусть, и поэтому можно было не рассказывать им, как пристёгиваться и пользоваться кислородной маской.       — Тох! — Дима пихнул друга в бок. — Это, кажется, твой типаж?       — Чё? — Шаст отвлёкся от телефона и поднял глаза на друга, который указывал на стюарда. Антон повернул голову… Сон слетел сразу же, а челюсть провалилась в пропасть.       Высокий голубоглазый брюнет, явно подтянутый, одетый в фирменную тёмно-синюю форму компании, которая ему весьма шла, хотя такому человеку, кажется, и мешок из-под картошки напяль — он сделает её сексуальной. Он уже механическими движениями великолепных тонких рук показывал правила пользования ремнём безопасности. Его лицо ничего не выражало, да и не нужно — оно и так было сексуальным, а в тонкие губы уже хотелось вцепиться своими губами. Но вот инструктаж получен, и все демонстрационные средства убираются в специальный кейс.             Запретить этому человеку тут работать.       Как можно так грациозно склоняться и запихивать маску в кейс, оттопырив упругую задницу, обтянутую форменными тёмными брюками в тон пиджака? Шастуну тут же захотелось провести по синей ткани рукой, попробовать, какая она на ощупь, а потом, может быть, и снять её, аккуратно сложив, и провести руками по голому, явно накаченному бедру и вкусить эти тонкие губы. А можно, не снимая форменный пиджак и рубашку, стянуть брюки и боксеры и тут же вогнать на всю свою длину, выбивая из очаровательного брюнета стон наслаждения.       Антон впился взглядом и, кажется, не дышал. Он только наблюдал за движениями незнакомого мужчины. Захотев оставить о нём память хоть где-то, он быстро поймал стюарда в объектив своего телефона, оставляя несколько кадров.       Руки Антона быстро вспотели, но не из-за страха взлёта, а из-за волнения.             Как подойти? Что сказать?       Антон знает, что, встав перед неизвестным человеком, у него теряется способность говорить — он может издавать только нечленораздельные звуки и вытирать свои потные ладони о штаны.              Вот командир корабля передал указания о переводе дверей в положение «armed», и статный молодой человек подошёл к находящемуся через ряд от Антона двери и так элегантно что-то там сделал, что у Шастуна начало тянуть внизу живота. Потом были ещё произнесены странные слова, и вскоре брюнет занял место у этой же двери, что закрывал, и пристегнулся. Как самолёт начал набирать скорость, разгоняясь по взлётно-посадочной полосе, стюард прикрыл свои голубые глаза и ушёл полностью в свои ощущения. У него стало такое спокойное лицо, что Антон снова не выдержал и сделал ещё несколько кадров.       Пока их самолёт набирал высоту, Шаст активно редактировал одну из удачных фотографий. И вскоре его устроил результат: на серой фотографии только лишь тело прекрасного молодого человека было цветным. Его подогнанная по фигуре форма лишь украшала его. Лицо, которое было расслабленное, было освещено солнцем из небольшого окошка в двери, а лёгкий румянец на щеках, наверное, говорил о том, что он думал о чём-то приятном для себя. Руки он сложил как бы в молитве между своих ног. Во всей этой фигуре чувствовалась уверенность и некая сила противодействовать жизненным преградам. Слева на лацкане пиджака было два значка, один из которых сообщал, что у компании круглая дата с момента основания, а другой был фирменным значком. Справа же был аккуратный бейдж с именем — на фото он получился размытым, но Шаст смог его прочитать — Arseniy.             Арсений, значит.       Вскоре, самолёт взлетел и началось обычное обслуживание стюардесс на борту.       Каждый раз, когда брюнет проходил мимо Антона, тот всегда на него заглядывался и провожал взглядом, как только мог. Шаст и приподнимался с кресла, отстегнув ремень, и мешал Диме играть в «Нинтендо», даже Витя его немного осадил, когда комик разбудил его.       Позалипать было на что. Кроме статного телосложения, у стюарда был отличный бэкграунд, что по достоинству было оценено Шастуном. И именно за этим бэкграундом он стал наблюдать.       Ещё через какое-то время Антон заметил на Арсении фартук, что ещё больше выделило слюны изо рта комика, а внизу стало теснее, так как бэкграунд стал больше выделяться, да и такой мужчина да и в фартуке........... Ему формы мало?!             Ведь можно и не снимая этого блядского серого фартука вогнать ему на всю длину и заставить его стонать, и чтобы он кончил только от моего члена в его заднице.       Стали разносить еду и напитки. Антону не имелось. Ему хотелось не есть, нет, а чтобы тонкие руки с выпирающими венами прекрасного молодого человека протянули ему пресную еду. Он долго обдумывал, что ему сказать, даже залез в телеграм-канал с тупыми подкатами, но ему ничего не нравилось. Да ему и не хотелось икнуть «банальностью». Тележка с едой, казалось, совсем не двигалась, но молодой стюард несколько раз проходил мимо ряда Антона с кувшинами, в которых были напитки. Время шло долго, Антон даже пару раз протискивался сквозь друзей просто постоять в проходе, чтобы узнать, где прекрасный стюард тележка с едой и сколько ещё ждать для того, чтобы он поравнялся с ними.       Ожидание длилось не особо долго, и вскоре из-за туалета, что был рядом, показался знакомый бэкграунд и кормушка. У Антона (жаль, не Арсений) вежливо уточнили, что он хочет из еды, он выбрал курицу, так как рыбу он не жаловал, и получил вместе с горячей касалеткой небольшой бумажный пакетик, в котором лежали приборы, яблоко в полиэтиленовом пакете, сэндвич с куриной грудкой и шоколадка. Антон также попросил чай и яблочный сок. Стаканы вскоре стояли на откидном столике. Шаст хотел как-то пошутить, привлечь к себе внимание красивого стюарда, но оробел, что случалось с ним достаточно часто, и просто промолчал, провожая Арсения грустным взглядом. Он спокойно съел вкусную курицу с непонятной кашей, и тут уже объявили о скорой посадке.              Все бортпроводники быстро собрали мусор и начали готовиться к снижению. У Антона оставалось совсем мало времени, чтобы хоть как-то заявить о своих странных чувствах к бортпроводнику, и он не придумал ничего лучше, как подловить его в проходе и передать оставшееся яблоко. Он отвлёк Диму и едва прикронувшего снова Витю, чтобы спросить, есть ли у них листочек и ручка. Предметы нашлись у администратора в сумке, что была с ним. Друзья всё это время с укором наблюдали за Шастуном, но ничего ему не высказывали.       Антон быстро нацарапал на клочке бумаги номер своего телефона и имя, а также написал, что сделал прекрасную фотографию молодого человека. Он вышел в проход, по которому, о счастье, шёл этот бог с интересным бэкграундом. Шастун, красный как рак, как-то промямлил, что яблоко и записка в дар стюарду, и тут же быстро вернулся на своё кресло, распихивая друзей. На лице опытного бортпроводника не дрогнул ни один мускул, он просто принял этот странный дар и направился по своим делам дальше.       Антон же от смущения сжался в комочек на своём месте и спрятал лицо в очень потные руки. Друзья, рядом с которыми состоялась церемония передачи «дара», не сказали ему ни слова, они даже не смотрели в их сторону, а снова уткнулись в свои дела.       Наступило время посадки. Все снова были пристёгнуты, и Шастун вновь мог лицезреть красивое тонкое лицо перед собой. Он не знает, где его записка и несчастное яблоко. Он надеется ещё перед выходом лицезреть его и просто ещё раз лично сказать о красивой фотографии, что у него получилось. Скрип шасси. Руление к аэропорту. «Перевести двери в положение «disarmed».              Их полёт прошёл успешно, но не у Антона, у которого всё сердце сжалось при отсутствии точёного лица на выходе из самолёта, с которым очень хотелось попрощаться.       Он грустный выходит с борта, Витя отзванивается Стасу, что они прилетели. Маленькая группа проходит мимо багажных лент, так как у них только ручная кладь.       После выхода в основную зону аэропорта Антон осматривает каждое лицо проходящих мимо стюардов в надежде найти то самое, которое вместе с ним летело из Челябинска в Москву, но не находил. Скорее всего, у них была послеполётная летучка, и они обсуждали какие-то важные для себя вещи. Может, брюнет и сказал всем собравшимся, что на него всю дорогу пялился какой-то человек, но он действовал по инструкции и препятствовал их общению на борту во время их работы, и в дальнейшем контактировать вне борта не будет.       Шаст тем временем грустный покидает воздушную гавань, тащась вслед за своим администратором к машине, постоянно оборачиваясь назад, надеясь его увидеть. Но его мечтам не суждено было сбыться.       

***

                    Начались обычные съёмочные дни по двенадцать часов с небольшими перерывами. Телефон практически всегда оставался в одиночестве, не с Антоном, а после, когда они воссоединялись, на его экране было очень много пропущенных звонков, но перезванивать было уже слишком поздно. Но вот долгожданный последний перед Новым годом съёмочный день окончен даже раньше, чем планировалось, и усталый Антон ввалился в гримерку. Сил не было, и поэтому он тут же повалился на диван, взяв мобильное устройство в руку. Он начал скроллить ленту, ни на что не обращая особого внимания, но вот ему кто-то звонит. Номер неизвестный, но его мобильный защитник говорит, что это не мошенники.             Что ж, проверим.       — Алло? — немного неуверенно говорит Антон.       — Добрый вечер! Вас приветствует бортпроводник Арсений, я могу поговорить с Антоном?