Колыбельная кошке

Маруся переступила порог маленькой квартиры на окраине города и уронила тяжелую сумку с продуктами на сидушку в прихожей. Свет в квартире не горел, отчего девушку кольнуло беспокойство. — Бабушка? Я пришла, — сказала она в темноту. — Проходи-проходи. Маруся наощупь прошла в единственную комнату и включила свет. Бабушка полулежала на кровати со старым пружинным матрасом. Во всю стену за ней висел узорчатый ковер, выцветший за долгие годы на солнце. — Чего в темноте сидишь, бабуль? — Да не хотела вставать лишний раз, так поясница болит. — Мазью мазала, которую я тебе купила? — Мазью? Какой мазью? — С пчелиным ядом. Я принесла ее в прошлый раз. — А, эта, тьфу. Мне Зина из пятой квартиры сказала, что она плохая. Да и у меня пояс из собачьей шерсти, зачем мне мазь еще и с ядом? — Но спина-то все еще болит? Давай я тебя намажу, сразу легче станет. Где она? — Так Зина ее забрала. Маруся с трудом сдержала тяжелый вздох. Зина, конечно, жила этажом ниже, но скажет, что никакой мази в глаза не видела или вообще выкинула ее. Не то чтобы эта покупка оставила Марусю без хлеба, но была она явно не из того ценового сегмента, который девушка обычно себе позволяла. Ладно, есть и другие проблемы, которые требуют ее участия. — Я принесла тыкву и кабачки, сейчас потушу. Смесь есть, хочешь? — Опять порошок? Вот Аля говорит, здоровую еду надо есть, мясо. Она мне тут таких котлеток приносила, такие сочные… — Бабушка, тебе же нельзя жареное и жирное. — Ой, ну тебя! То нельзя, это нельзя. Только химию какую-то можно. Вот раньше ели всё натуральное и жили прекрасно! «До сорока лет», — мрачно подумала Маруся, но смолчала. — Я потушу овощи, — вздохнула она. Бабушка всё-таки встала с кровати и шаркающей походкой дошла до кухни, где Маруся уже чистила и рубила будущее рагу. Она села на табуретку между столом и холодильником и принялась комментировать Марусины действия: стучит слишком громко, режет слишком мелко. Овощи действительно были нарезаны мелкими кубиками, кусочек к кусочку, так что при готовке расползались практически в однородную массу. Более крупные куски старушка могла не разжевать, но выходившее у Маруси пюре всё равно каждый раз подвергалось критике. — А ты сегодня припозднилась, — заметила бабушка, резко сменив тему. — Начальник зайти попросил. — О-о-о, нача-а-альник. Надеюсь, на свидание позвал? — Старушка хрипло рассмеялась. Маруся напряглась и быстро отвернулась, чтобы засыпать овощи в казан. — Нет, по работе. — А он симпатичный? — Обычный. — Ты бы, может, принарядилась как-нибудь на работу, губки накрасила?.. Ты ж сама-то девка не дурная, шрам бы только замазала. Или я тут по радио слышала, сейчас их вообще удалять умеют, ты б сходила. И сразу красавица была бы. Грубая полоса пересекала переносицу девушки поперек. Маруся получила этот узор еще в детстве, когда ей по недосмотру воспитательницы прилетело по лицу качелей. Сломанный нос более-менее выровняли, но шрам остался весьма заметный. Марусю это не особо волновало. Ну, шрам и шрам, ей даже казалось, другие его не всегда замечают. Спрашивает так точно далеко не каждый. Так что она совершенно искренне не понимала, к чему старушка это говорила. — Зачем? — растерянно спросила девушка. Бабушка покачала головой, и елейная улыбка сползла с ее лица. — Марусь, у тебя вообще кто-нибудь на примете есть? Марусю начинало трясти от этих разговоров. Бабушка поднимала эту тему регулярно, но каждый раз как снег на голову, будто за неделю что-то могло измениться и за Марусей бы нарисовалась толпа женихов. На деле у девушки не было ни единого друга мужского пола, да и на работе и в общежитии ее сплошь окружали женщины. Как вести себя с мужчиной, она не представляла от слова совсем и предпочитала об этом вообще не думать, доверившись течению судьбы. — Ты ведь не молодеешь, девочка моя, — продолжала бабушка, — вон Анюта, племяшки дочка, уже второго ждет. — Я очень за нее рада, — безэмоционально буркнула Маруся. Она закончила с овощами, прибралась в квартире, помогла бабушке помыться. Бабушка без конца говорила. — А у Али собака родила семь щенят. И на всех уже нашлись покупатели! Ты б, может, тоже щенков бы разводить начала? Вон дело какое прибыльное! — Что? — У Али, говорю, из второго подъезда собака… — Мне нельзя держать животных в комнате. — Зачем ты тогда переспрашивала, если с первого раза всё поняла? — проворчала бабушка. — Прости. Еще Маруся узнала, что у бабы Зои дочь встречается с каким-то бандитом и она наотрез отказывается пускать его на порог. Картошка в ближайшем супермаркете подорожала на пять рублей, зато появились дешевые яблоки, которые можно запечь. В соседнюю квартиру заселились новые жильцы, вроде бы студенты, Марусе надо сходить познакомиться. И много чего еще. Бабушка переключалась с темы на тему, так что Маруся не поспевала за ее потоком мыслей, и, пока она осмысляла одну новость, на нее вываливалось уже три другие. Но две вещи бабушку особенно интересовали: как опасно стало жить и с кем бы Марусю познакомить. — Вот выйдешь замуж, я тебе квартиру как приданное завещаю! — заявила старушка. Маруся промолчала. Ей нечего было ответить. Не искать же ей мужа в срочном порядке только ради этого? Не настолько она пока отчаялась. Бабушка чмокнула ее на прощание в обе щеки, отчего по телу прошла неприятная дрожь. Марусе это никогда не нравилось, но бабушка и без того была скупа на любовь, чтобы отказать ей в такой малости. Ушла девушка в который раз опустошенной. Маруся вообще не любила внимания, всегда терялась в компаниях, не понимала шуток. Она была хорошим, тихим ребенком, но взрослая жизнь прошлась по ней катком. В то время как ее одноклассницы выходили замуж, уезжали за границу и становились коучами, Маруся уже который год складывала конфеты в коробки на фабрике и замешивала помадку для них же. Монотонная работа сломила множество людей, но Марусю она успокаивала. Не надо думать о том, что скажешь что-то не так, не так посмотришь. Шоколад на тебя не обидится и не поднимет на смех. Его не утомит твой монотонный бубнеж. А нужные пропорции девушка смогла бы подобрать и с закрытыми глазами. Она вернулась в свою комнату, когда уже стемнело. На автопилоте включила чайник и достала растворимую лапшу из ящика. Замесив все специи и дождавшись кипятка, Маруся пошла к окну. По ту сторону ее уже ждала рыжая кошка — терпеливо сидела, вглядываясь в происходящее за стеклом. Маруся распахнула окно и поставила лапшу на подоконник. Потрепав кошку между ушей, она достала из тумбочки пакетик «Вискаса» и выдавила содержимое на блюдце. — Приятного аппетита, Принцесса. — Мяу! В общежитии нельзя было держать животных, но справедливости ради, кошка ни разу не переступила оконной рамы. Маруся заметила ее, прогуливающуюся по пожарной лестнице, еще когда только заехала. Спустя неделю она решила оставить ей угощение, а через месяц они уже неизменно завтракали и ужинали вместе. Маруся хотела придумать ей какое-нибудь красивое и необычное имя, но фантазии не хватило. Принцесса привязалась сама собой. Лучше, чем просто Кошка. Маруся удивилась, что на такой красавице не было ошейника и ее никто не искал. Мало того, что это была именно кошка, что редкость для рыжиков, так еще у нее были очень интересные глаза: два больших зеленых блюдца, в одном из которых желтело пятно, напоминавшее по форме то ли кленовый лист, то ли корону. — Знаешь, Принцесса… Я ведь скоро уеду. — Мрр? — С фабрики меня увольняют. А значит, скоро и из общежития выселят. Я бы взяла тебя с собой, да сама пока не знаю, где буду жить. Маруся уронила голову на подоконник. Принцесса мокрым носом ткнулась в ее щеку. — Переложи мои песни, Чтоб сделались интересней, Громче… Нет, лучше звонче… Звонче и веселей. Переиначь мои мысли, Чтобы звучали светлей… Надо записать, что думаешь? — Мрр! О чем еще мало кто знал, так это о том, что Маруся любила петь. В то время как ее речь часто обвиняли в безэмоциональности, в песне она словно выплескивала все чувства. Правда, единственной благодарной слушательницей пока была Принцесса. И, может быть, соседи. Маруся прекрасно слышала, как по вечерам разговоры за стеной, но на ее пение пока ни одной жалобы не поступило. Пела разное: известное и не очень. Свои стихи давались с трудом. Хотелось создать что-то совершенное, чувственное, чтобы задело за живое каждого. Даже маму, которой уже нет на свете. Когда-то Маруся показала ей свои ранние работы и получила совет заняться чем-то полезным. Однако вместо остепенения, напротив, возникло яростное желание что-то ей доказать. Сейчас было уже поздно это делать, но свой шедевр Маруся по-прежнему бережно вынашивала. Пухлые тетради, исписанные мелким почерком, занимали почти весь ящик письменного стола.

***

Маруся проснулась в семь утра. Сегодня ей не надо было никуда идти, но режим, выработанный за годы работы на фабрике, был сильнее желания выспаться. Она достала из ящика последнюю пачку лапши. И та заканчивалась, предательница. Принцесса уже ждала Марусю на окне, гордо держа в зубах какую-то бумажку. Время от времени кошка с видом добытчицы приносила разные трофеи вроде сухих листьев или одиноких перчаток. Маруся всегда забирала их, как будто это что-то очень важное. Вот и в этот раз она безропотно приняла кошачий подарок. На цветной бумаге черными буквами было напечатано: «Конкурс художественного чтения авторских стихов среди молодежи». — Жалко, что я не молодежь, — вздохнула Маруся, положив бумажку на стол. — Мяу! — Сейчас-сейчас. Маруся подтянула ноутбук к подоконнику и, пока кошка уплетала кролика в желе за обе щеки, а лапша остывала, открыла сайт с вакансиями. Особо ничего не вдохновляло. С ее опытом работать только кондитером, но почти везде от них требовали профильное образование, которого у Маруси не было. Крупная фабрика, на которой можно было бы найти аналогичную марусиной должность, находилась в соседнем городе, а переехать девушка не могла из-за бабушки. Маруся убрала фильтры с вакансий. Официанты, продавцы-консультанты, уборщицы в единственный на весь город торговый центр. Платили копейки. Маруся согласилась бы и на них, если бы ее не брал ужас от одной только мысли, что ей придется иметь дело с постоянным потоком людей. Не найдя ничего вразумительного, она составила собственное резюме в надежде, что работодатель найдет ее сам, после чего закрыла компьютер. Это отнимало слишком много сил. Девушка переместилась за стол и достала тетрадь со стихами. За подоконником Маруся писать не могла — ветер все время трепал страницы. Поиск очередной рифмы расслаблял ее, давал возможность думать о стихах, а не о том, что происходит в жизни. Иногда Марусе даже казалось, что чем хуже идут ее дела, тем удачнее выходят стихи. — Я закончила. Послушаешь? — спросила девушка у кошки. Та потянулась и села поудобнее. Маруся прикрыла глаза и начала читать: — Переведи мое имя на все наречия мира, Перемири меня со всем. Я не с тобой и не с ними, я словно… Ее прервал телефонный звонок. Маруся дернулась и оборвалась на полуслове. Звонили долго, так что пришлось подняться за телефоном. Нервная дрожь сводила пальцы до ломоты в костях. Девушка сняла трубку и молча ожидала ответа. — Алло? Маруся? Алло, ты слышишь? — Да. — Чего молчишь-то? Это Зина, соседка бабушки твоей. — Ага. — В общем, ее это, в больницу увезли, ты бы приехала, ей вещи собрала. — В какую больницу? Что с ней? — В трешку, которая на Красной улице. Чего — не сказали, я только видела, как ее в машину грузили. Вообще говорить не хотели, но я сказала, что родственникам скажу, так что… — Спасибо, теть Зин, я скоро приеду. Маруся уронила телефон. Ноги сами собой подогнулись, она сползла по стенке. Почему это происходит? Почему всё именно сейчас? У нее была такая, если не сказать хорошая, то точно нормальная жизнь: работа, жилье, поездки к бабушке и ужины с кошкой. А сейчас всё за несколько дней полетело в тартарары. Зубы нервно отбивали чечетку, но слез не было. Маруся начала раскачиваться на месте. Вперед. Назад. Она совсем потеряла счет времени. В конечном итоге, чтобы дрожать, просто не осталось сил. Она поднялась на ноги и, пошатываясь, пошла одеваться. Нужно было заехать к бабушке, собрать вещи, а потом ехать в больницу.

***

Вернулась она под вечер. Бабушка была в реанимации, так что повидаться с ней не дали. Да и смысл? Она все равно не приходила в себя. У нее случился сердечный приступ. Скорую еще вызвала сама, но нашли ее уже без сознания. Врачи говорили, что шансы выкарабкаться у нее есть, но на душе у Маруси скреблись кошки. А еще, как она ни пыталась, она не могла отделаться от мысли, что так будет лучше. Бабушке было без малого восемьдесят, ее здоровье трещало по швам, и, честно сказать, Марусе с ней было очень тяжело. Но девушка одергивала себя. Это все равно ее бабушка, она любила ее. Неужели она может хотя бы допустить мысль, чтобы желать ей смерти? Маруся устало открыла ящик с лапшой и не обнаружила там ничего. В магазин идти уже не хотелось. На кухне была ещё картошка, чахлая и проросшая. Девушка задумчиво посмотрела на нее и решила, что не настолько голодна. Уезжая, она забыла закрыть окно, но ничего непоправимого не случилось. Только мелочевка со стола была снесена на пол порывами ветра. Маруся подобрала цветную бумажку. «Конкурс художественного чтения авторских стихов для молодежи». А далее более мелким шрифтом: «Две возрастные категории: «от 12 до 17» и «от 18 до 30». — Интересная у них молодежь… — буркнула Маруся. Что-то зазудело в груди. Еще пару месяцев она в эти рамки будет укладываться. Она внимательнее посмотрела на листовку. «Молодежный клуб «Горицвет» ищет новые таланты. Отправляйте свои заявки в сообщения официального сообщества…» Маруся набрала этот клуб в поиске. По сути, это было объединение различных кружков. Конкурс действительно проводился чуть больше чем через две недели. Пальцы Маруси начали дрожать. Всё складывалось так правильно, что казалось нереальным. Но это ли не шанс заявить о себе? Но… Хочет ли она этого? — Мрр? Маруся чуть вздрогнула, когда в монитор заглянула кошка. — А что это ты тут делаешь? — шутливо спросила девушка. Принцесса сидела на подоконнике. Она впервые вошла в дом. Первым делом Маруся подумала, что нельзя, но тут же вздохнула: она же просто сидит на окне, а не дерет диван и не метит углы. Однако похоже, их доверие друг к другу вышло на новый уровень. — Как думаешь, стоит ли мне в это лезть, Принцесса? Кошка кивнула. Маруся готова была поклясться — совершенно осмысленным человеческим жестом, Принцесса кивнула ей, а затем медленно моргнула. — Буду считать, что ты разрешила. Ладно, что тут у них… Еще и цензура, просят текст стиха на одобрение прислать. Маруся взглянула на раскрытую тетрадку, оставленную на столе. У нее было что представить. Лучшее из того, что она когда-нибудь писала.

***

Следующая неделя тянулась бесконечно долго. Марусе обозначили срок, в который она должна покинуть общежитие, и девушка потихоньку паковала вещи. Пока что она планировала пожить у бабушки. Старушка в себя так и не пришла. Маруся просила сообщить ей, как только будут новости, но, не дождавшись вестей, сама дважды звонила в больницу. Утром понедельника ей все-таки позвонили. Бабушка умерла. Маруся даже не пошла на работу за трудовой в тот день. Что они ей сделают, уволят, что ли? Слез не было. Она просто смотрела в одну точку на стене, не в силах в полной мере осознать происходящее. Вечером того же дня позвонил нотариус. Как оказалось, бабушка успела составить завещание, которое должно быть оглашено родственникам. Встреча была назначена ровно через неделю в пять вечера. Голова гудела от количества полученных новостей. Когда щелкнуло уведомление на ноутбуке, Маруся уже хотела просто чем-нибудь в него кинуть. Пришел ответ от клуба. — Нет уж, хватит. На сегодня хватит. Маруся выключила компьютер и, несмотря на ранний час, легла в кровать. Она долго лежала в полузабытьи, пока наконец не уснула. На следующий день она все-таки пошла на работу, в последний раз прошлась по цеху, стянув с конвейера пару пирожных. Сладкого она наелась на годы вперед, но это была последняя возможность поесть здесь на халяву. Вернувшись домой, она привычно заварила лапшу и с замирающим сердцем открыла ноутбук. «Мария, здравствуйте! Рады сообщить вам, что ваша работа прошла предварительный отбор и оценку оригинальности. Ждем вас на конкурсе в клубе «Горицвет» в следующий понедельник в 18:00». Маруся бессильно завыла. В понедельник. Через полгорода от нотариуса. Она в жизни не успеет. — Что же делать? Что делать-то? — бормотала девушка. Ведь ей даже не с кем посоветоваться — весь ее доверительный круг общения состоял из бабушки и кошки. — Ну, бабушки больше нет, а кошка сказала бы участвовать. — Маруся тяжело вздохнула и тихо заключила: — В конце концов, даже если я не приеду к нотариусу, завещание от этого не изменится. А ознакомиться мне с ним и потом дадут. Цепляясь за этот довод, она приняла свое решение.

***

«Горицвет» располагался в старом здании, украшенном строгими колоннами. В коридорах высокие окна были прикрыты тяжелыми шторами, а концертный зал, пусть и был достаточно маленьким, но производил впечатление роскоши. Маруся чувствовала себя неуютно, взглянув из-за портьер на ряды бархатных кресел. Перед ними стоял длинный стол, явно принесенный сюда из другого места. «Для жюри», — поняла Маруся. Постепенно появлялись зрители, другие участники. В гримерке за сценой становилось все теснее. Какая-то девушка громко жаловалась на то, что ей не разрешили исполнять стихи под гитару, ведь это будет нечестно по отношению к другим. Кто-то сказал, что это действительно так, ведь не у всех есть музыка к авторским стихам, и они начали на повышенных тонах спорить, чьи это проблемы. Маруся сбежала оттуда в коридор, чтобы перевести дыхание. Когда объявили начало концерта, девушка одновременно испытала облегчение и ужасное волнение. Пальцы мелко дрожали. Кто бы не нервничал перед сценой? Одни за другими к зрителям выходили молодые ребята, исполняя свои произведения. Зрителей было на удивление много. Маруся думала, что будет по паре человек поддержки каждому участнику, но, похоже, сюда стянулось немало участников клуба. — А теперь на сцене Чернова Мария с произведением «Колыбельная кошке»! Ведущий освободил сцену, Маруся вышла вперед на негнущихся ногах. Сердце клокотало где-то в горле. Ее здесь никто не знал, но ее приветствовали так же радушно, как остальных. Шум оваций звенел в ушах, не прекращаясь. Софиты сошлись на Марусе, и она поняла, что не может дышать. Зал стих, молчание затягивалось. Маруся лихорадочно бегала взглядом по лицам людей, ни за кого не цепляясь. — Мария, прошу вас, — сказал один из жюри, и что-то в ней оборвалось. Нет. Хватит. Что угодно, только не… — Мария?.. Она сорвалась с места, столкнувшись за кулисами с ведущим, который выглядел весьма растерянным, так что даже не стал ей мешать. Она убежала в коридор, затем на лестницу, затем на этаж выше, где запнулась и упала. Расплакавшись в голос, Маруся неловко подползла к окну и, вжавшись в штору, начала медленно раскачиваться. Вперед. Назад. Почему это произошло? Она же хотела выступить. Хотела, чтобы о ее песнях знали. Хотела ли? Или творцу просто положено хотеть стать известным? Слезы текли по щекам, Маруся раскачивалась в обнимку со шторой. Она почти забылась и и вышла из этого транса, только когда в коридоре раздались шаги. — Вот вы где. С вами всё в порядке? Если хотите, вы еще успеете выступить после перерыва. Маруся подняла красные глаза на ведущего концерта. — Нет, спасибо. Мне нужно просто уйти.

***

Маруся, не разуваясь и не включая свет, прошла в комнату и упала лицом в подушку. Не так она хотела выступить. Телефон в сумке завибрировал, девушка, скрипнув зубами, поднялась за ним. Звонил неизвестный номер, звонил настойчиво, так что Маруся всё-таки сняла трубку, молча ожидая ответа. — Эм, Маш? — Кто это? — Это Аня, я твоя… Блин, а кто я тебе… Сестра троюродная? Не важно. В общем, ты не пришла на оглашение, и я забеспокоилась. У тебя всё хорошо? Маруся нервно рассмеялась. — Нормально. То ли Ане было все равно, то ли она сделала вид, что не заметила, но продолжила она совершенно спокойно: — Давай встретимся в бабушкиной квартире на неделе? Заберешь, что нужно, заодно ключи отдашь. — Что? Какие ключи? — искренне растерялась Маруся. — От квартиры, какие же еще? Бабушка завещала квартиру мне, не хочу, чтобы туда мог ходить кто попало. Когда сможешь приехать? Маруся бросила трубку. Через минуту телефон зазвонил снова, тогда девушка открыла окно и со злостью выкинула его на улицу. Вот так. Приезжаешь каждую неделю, помогаешь всеми силами, когда другие родственники как бабушка выглядят уже забыли. А наследство достается внучатой племяннице. Почему? Потому что ей нужнее. Кошка опасливо заглянула в окно и ткнулась Марусе в руку. Девушка, не глядя, погладила ее, а затем, вздохнув, взяла на руки и унесла в комнату. Принцесса не сопротивлялась. Маруся легла на кровать и пристроила кошку у себя на груди. Медленно ее поглаживая, она начала говорить. — Прости, Принцесса, я не выступила на конкурсе. Работы у меня нет, жить мне негде. Что будет завтра? Не хочу об этом думать. Совсем не хочу. Кошка свернулась калачиком и принялась урчать. Это хоть немного успокаивало. — И если станет темнеть, и тебе некому петь — пой колыбельные кошкам. Постепенно Маруся провалилась в сон. Ей редко снилось что-то осмысленное, но сейчас она, как наяву, шла через золотое пшеничное поле. Небо едва посветлело у горизонта, пахло росой. Маруся увидела, что впереди ее кто-то ждет. Она пошла навстречу и вскоре смогла разглядеть немолодую женщину с рыжими кудрями в льняном сарафане. Глаза ее были зелеными, как трава, а в одном из них желтело пятно, похожее на корону. Она протянула к Марусе руки, и та доверчиво упала в ее объятия.

***

С грехом пополам Аня все-таки выяснила, где живет ее нерадивая родственница. Она приехала в общежитие через два дня после того разговора. Комендант сообщил ей, что Мария должна была съехать еще вчера, но ключи она так и не принесла (как хорошо, что Аня про нее напомнила). Они вместе поднялись в комнату девушки, чтобы выяснить, в чем дело. Дверь оказалась открыта, но Марии внутри не было. Вещи лежали аккуратно сложенные по чемоданам и сумкам, никаких следов, что в комнате кто-то побывал, не было. Аня подошла к открытому окну. Она бы уже не удивилась увидеть Марусю, лежащую внизу. Но, к счастью, распластанного тела на асфальте не наблюдалось. Только две кошки грелись на солнышке на пожарной лестнице: одна рыжая, а вторая — мраморная, со шрамом поперек носа.