История болезни | Case file compendium

      На следующее утро Се Цинчэн проснулся с болью, его встретила роскошная отделка гостиничного номера и столбики кровати.       Цунами обрывочных воспоминаний о прошлой ночи обрушилось на его голову, которая, казалось, вот-вот должна была расколоться от похмелья.       Он не любил слишком много думать об этом, но, когда он сел, ему все еще было не по себе: что, черт возьми, он делал?       Прошлой ночью ему каким-то образом удалось снова заняться сексом с Хэ Юем, даже забронировать номер в отеле.       Се Цинчэн вспомнил, что прошлой ночью он выпил слишком много и не мог контролировать происходящее.       Он был благодарен отелю за хорошую звукоизоляцию, иначе соседи из соседнего номера могли бы постучаться в дверь и пожаловаться.       Когда он погрузился в раздумья, звук фена в ванной прекратился.       На этот раз Хэ Юй проснулся раньше него, принял душ и уже собирался заказать еду в номер. Когда он вышел, высушив волосы, то увидел, что Се Цинчэн уже проснулся, надел халат и сидит на кровати. Выражения его лица не было видно.       Когда Хэ Юй увидел его в таком виде, он немного испугался.       Можно сказать, что он был психологически травмирован этим дядей. Каждый раз, когда они заканчивали заниматься сексом, Се Цинчэн надевал штаны, а потом отворачивался, ничего не признавая и говоря всякие глупости о том, что им не следует этого делать, что он сошел с ума, а потом разворачивался и уходил.       Хэ Юй боялся, что, когда тонкие губы Се Цинчэна разомкнутся, он скажет что-нибудь холодное, поэтому он сразу же подошел к нему, опустил голову и накрыл его губы своими, прежде чем тот успел открыть рот.       Это был страстный поцелуй.       Хэ Юй хотел сжечь любовью все бесчувственные слова, которые могли бы попасть в его сердце.       Когда страстный поцелуй закончился, оба дышали неровно, а глаза Хэ Юя слегка покраснели, когда он сказал ему:       — Гэ… что ты хочешь мне сказать?       Се Цинчэн собирался что-то ответить, но Хэ Юй не решился его слушать.       Он снова опустил ресницы и поцеловал его губы.       Се Цинчэн:       — …       Губы обоих были влажными, когда они оторвались друг от друга.       Хэ Юй снова заговорил:       — Ты можешь говорить все, что хочешь. Я не буду тебя останавливать.       Се Цинчэн начал:       — Я думаю….       Хэ Юй снова поцеловал его.       Се Цинчэн:       — …       Хэ Юй спросил:       — Что ты хотел сказать минуту назад?       — … — на этот раз Се Цинчэн просто не хотел открывать рот.       Се Цинчэн не собирался больше открывать рот, поэтому Хэ Юй не двигался, сидя на краю кровати и молча наблюдая за ним.       Как Се Цинчэн мог не знать, почему он так поступает?       Это было связано с тем, что Хэ Юй снова испугался после совершения преступления.       Когда Се Цинчэн посмотрел на его озабоченный, но спокойный вид, ему стало не по себе. Раньше он не был таким.       Раньше он умел только избегать его, отвергать, вразумлять, говорить, что это невозможно, что даже если бы у них была высокая сексуальная совместимость, они все равно не смогли бы быть вместе.       Он думал, что такой умный человек, как Хэ Юй, решил бы отступить, зная о трудностях.       Но этот умный человек словно внезапно потерял рассудок и бился головой о стену до крови, не желая оглядываться. Подойдя к нему, парень поднял голову с налитым кровью лицом и сказал: «Се Цинчэн, ты мне нравишься».       Сердце Се Цинчэна словно раскололось от столь жестокого удара, и в нем образовалась трещина. И ему казалось, что Хэ Юй что-то положил в эту щель.       Но после спасения от огня в подвале Чжилун Entertainment это нечто словно получило какую-то подпитку и все больше и больше проникало в его сердце…       Се Цинчэну стало не по себе.       Это пронзило его сердце и заставило почувствовать боль.       Ему это не нравилось. Никогда прежде он не испытывал подобных чувств, никогда не чувствовал, что часть его сердца начинает буйствовать из-за кого-то. Ему захотелось взять холодный скальпель, чтобы отрезать эту часть, потому что оно заставляло его чувствовать себя под угрозой, оно жалило его, оно тревожило его.       Он хотел безжалостно вырезать его, как аппендикс, новообразование или любую другую больную ткань, чтобы она не влияла на него.       Но к тому времени, как он узнал о ее существовании, она уже успела глубоко зарыться в его сердце.       Се Цинчэн находился в некотором эмоциональном замешательстве по этому поводу, его выражение лица было бледным. Однако он не сказал ничего такого, что могло бы оскорбить Хэ Юя, как он сделал бы это раньше.       Когда Хэ Юй увидел, что он снова молчит, то почувствовал некоторое облегчение, но все же не решился отнестись к этому легкомысленно.       Он недоверчиво посмотрел на тонкие губы, и только через некоторое время сказал:       — Гэ, я собирался заказать еду в номер, чтобы нам принесли, что… что ты хочешь съесть?       Се Цинчэн был очень расстроен и устал, поэтому он лег на кровать и закрыл лоб руками.       Мужчина хрипло сказал:       — Без разницы….       Итак, Хэ Юй заказал два завтрака.       Сам он предпочитал английский завтрак, но это не нравилось Се Цинчэну. Поэтому он предложил ему заказать миску маленьких вонтонов в курином бульоне по-шанхайски, а также конги* с маринованными яйцами и постным мясом.       *конги — китайская рисовая каша       Тележку с едой подали к двери номера. Хэ Юй взял ее и попросил людей отвернуться. Он не хотел, чтобы кто-то еще видел сексуальную и зрелую ауру Се Цинчэна после того, как он закончил с ним.       — Давай, вставай и поешь.       Хэ Юй поднес миску к кровати и мягко уговорил его.       Се Цинчэн не ожидал, что в свои тридцать лет сопляку придется уговаривать его позавтракать; на мгновение у него возникло какое-то едва уловимое чувство.       Он встал с выражением неловкости на лице, но, если не считать боли в спине и ногах, он не чувствовал особого дискомфорта. Когда он потерял сознание, Хэ Юй пошел в ванную и намочил полотенце в горячей воде, медленно вытирая его и вытираясь сам, несмотря на неудобства. Хотя Се Цинчэн был сонным и оцепеневшим, у него возникло смутное ощущение, что Хэ Юй позаботился о нем, сделал несколько раздражающих замечаний, но, по крайней мере, принял меры.       Се Цинчэн не знал, было ли поведение Хэ Юя цивилизованным или диким. Он больше не стал думать о такой ерунде и сел есть, чтобы поднять себе настроение.       Хэ Юй держал ложку и не опускал ее.       Се Цинчэн спросил:       — Что ты делаешь?       — Я тебя покормлю…       Се Цинчэн сказал:       — Ты уже достаточно меня накормил.       Хэ Юй действительно сел.       — Ну, тогда накорми меня.       Се Цинчэн:       — …       Когда у тебя нет морали, все возможно.       — Разве ты не собираешься меня кормить?       Конечно, Се Цинчэн не стал бы этого делать:       — Ты сломал руку? Тебе нужно, чтобы кто-то тебя кормил? Иди и поешь сам.       Английский завтрак Хэ Юя все еще лежал на подносе, но он не спешил им насладиться, наблюдая за тем, как Се Цинчэн пьёт рисовую кашу и ест маленькие вонтоны.       Се Цинчэн неплохо выглядел, когда пил конги, а когда ел, не шумел.       Он взял ложку и стал медленно есть, показывая белоснежные зубы и теплый язык.       Когда Се Цинчэн ел рисовую кашу, он делал это маленькой ложкой, и когда Хэ Юй увидел, как он делает эти движения, его сердце затрепетало, а горло перехватило.       Се Цинчэн ответил:       — Если ты голоден, иди и ешь, зачем ты следишь за мной?.       Хэ Юй начал лепетать:       — Я тоже хочу попробовать твою кашу.       Се Цинчэн подозревал, что если не дать ему того, чего он хочет, он не уйдет, поэтому передал ему ложку вместе с миской конги.       Конги из постной свинины в отеле была липкой, с белым японским рисом и свежим мясным фаршем, тушенным в миске, с нежным тертым имбирем и рублеными консервированными яйцами.       Мастерство повара было очень хорошим, но Хэ Юй попробовал и сказал:       — Твой все равно вкуснее.       Се Цинчэн поднял бровь.       Маленький дьяволенок умел делать комплименты.       Любому, кто готовил, было приятно слышать подобные комментарии, а тот, кто больше всех ел во время трапезы, был наиболее любезен с поваром.       Хэ Юй снова спросил:       — Можно попробовать эти вонтоны в курином супе?       Се Цинчэн слегка приподнял подбородок, жестом показывая, чтобы он взял их.       К вонтонам в стиле Хучжоу, которые готовил шеф-повар этого отеля, предъявлялись очень высокие требования: тесто было свежесвернутым, а мяса в начинке вонтонов не должно было быть слишком много: речь не шла о жедности, если его будет слишком много, вонтоны получатся слишком раздутыми и недостаточно легкими.       Маленький вонтон в Хучжоу должен «плавать в бульоне».       Тесто должно было парить в горячем бульоне, как облако, а пар был настолько горячим, что в миске образовывалось девять облаков.       Куриный бульон имел хороший вкус. Его процеживали в прозрачный бульон, чтобы не было видно масла, и и делали густым, чтобы в него не заворачивались тонкие облака вонтонов. В результате получался прозрачный и ароматный суп, к которому прилагались горсть мелко нарезанного зеленого лука, измельченные морские водоросли и несколько ломтиков яйца на гарнир. Это было одно из традиционных блюд Хучжоу, которое подают, когда в животе бурчит.       Поскольку это один из старейших отелей на набережной, мастерство шеф-повара должно было быть весьма отточенным.       Он попробовал и сказал:       — Все равно не так вкусно, как те, что я ел у тебя дома.       Се Цинчэн поддразнил:       — Потому что это ты их заказал.       Но Се Цинчэн был человеком отеческим.       Он выслушал, более или менее, с некоторым одобрением.       — Где уксус? — когда настала очередь Се Цинчэна самому съесть вонтоны, он начал искать уксус.       — Он снаружи, на тележке. Я сейчас принесу.       Се Цинчэн налил в миску большое количество уксуса.       Хэ Юй посмотрел на него и почувствовал неприятный кислый привкус на языке:       — Зачем ты наливаешь так много?       — Потому что нельзя есть маленькие вонтоны со слишком малым количеством уксуса.       Пока он говорил, Се Цинчэн откусил кусочек, но почувствовал, что уксуса ещё недостаточно, поэтому добавил еще немного.       Посмотрев на него некоторое время, Хэ Юй подумал:       — Се Цинчэн, ты очень хорошо умеешь есть уксус. Хотел бы я, чтобы ты как-нибудь проглотил его для меня.       Се Цинчэн протянул ему бутылку с уксусом:       — Вот, положи на место.       Закончив есть, Се Цинчэн посмотрел на время: пора было возвращаться в университет; после трех часов дня оставалось еще два занятия, так что он уже был готов встать.       Хэ Юй уже некоторое время дразнил его, не получая от Се Цинчэна трезвого отказа, и чувствовал себя спокойно, но теперь, увидев, что тот собирается надеть штаны, не мог не забить тревогу.       Внезапно он сделал шаг вперед и совершил нечто абсурдное.       Он взял Се Цинчэна за руку, которая собиралась застегнуть ремень.       Се Цинчэн сказал:       — Что ты делаешь? Отпусти меня.       Он чувствовал, что этот ублюдок действительно необъясним. Чего он добивался, когда попытался помешать ему надеть штаны?       — Ты… — Хэ Юй из-за своей гордости отказался сразу же произнести эти слова, но задыхаться было очень неудобно. Он был встревожен, но вынужден был сдерживать себя; он продержался некоторое время, а затем продолжил с посиневшим лицом. — Когда ты наденешь штаны, ты отвернешься и больше не покажешь мне свое лицо?       На этот раз настала очередь Се Цинчэна потерять дар речи.       Что это было       Не похоже, чтобы его штаны были волшебными! Могло ли сказанное иметь какое-то отношение к его штанам?       Очевидно, Хэ Юй тоже знал об этом, но он слишком хотел быть с Се Цинчэном. Когда люди были в отчаянии, они верили в несуразные вещи. Хэ Юй пробормотал:       — Разве ты не делал этого раньше? Тебе хорошо в постели, но после того, как ты встаешь, ты расскажешь мне кучу великих истин… Я не хочу их слушать.       Видя его упрямый и серьезный взгляд, Се Цинчэну снова стало не по себе.       Он даже снова всерьез задумался, какими были бы их отношения, будь Хэ Юй девушкой.       Он сразу же подумал, что эта идея слишком абсурдна.       Если бы Хэ Юй был девушкой, то, скорее всего, между ними ничего подобного не произошло бы.       И даже если бы он был девушкой, в его нынешней ситуации разве может быть хороший конец?       Се Цинчэн закрыл глаза.       Ему казалось, что он влюбляется в Хэ Юя. Эта мысль казалась ему неуместной, и, столкнувшись с одержимым взглядом Хэ Юя, он испытывал несвоевременную жалость и колебания.       Столкнувшись с такими странными чувствами, Се Цинчэн не знал, как реагировать и справляться с ними.       В конце концов он сказал:       — Отпусти меня, я не собираюсь читать тебе лекции.       — Тогда ты просто откажешься от меня? Откажешься от счёта?       Се Цинчэн стиснул зубы, он даже не знал, кого ненавидеть — себя или Хэ Юя:       — Я оплачу его.       Хэ Юй спросил:       — Правда?       Се Цинчэн:       — Я пойду к стойке регистрации, чтобы оплатить счет.       Хэ Юй пожалел, что изменил русло их разговора в это направление, но все же ответил:       — …Я уже оплатил его.       Но кто бы мог подумать, что Се Цинчэн разозлится, как только услышит это:       — Хэ Юй, мы же взрослые люди, почему, черт возьми, ты должен каждый раз платить за комнату?       Хэ Юй рефлекторно сказал:       — Потому что это ты…       На полпути его мозг догнал рот, и он тут же остановился.       Но глаза Се Цинчэна уже сузились:       — Что «я»?       Хэ Юй не мог сказать: «Потому что это ты принимал меня всю ночь, это ты страдал». Ему пришлось видоизменить мысль, чтобы не задеть Се Цинчэна:       — Потому что одеяло испачкалось. Я заплатил за номер, ты заплатишь за постельное белье, так будет честно, верно?»       Выражение лица Се Цинчэна становилось все более сложным.       Он снова посмотрел на совершенно непригодное постельное белье. Не говоря уже о том, что оно было грязным, оно было просто разорвано. Он думал о том, что за безобразие здесь творилось прошлой ночью. Не говоря больше ни слова, он опустил взгляд и стал медленно надевать одежду.       В этот момент он действительно ненавидел себя.       Он сам не знал, как вышел из-под контроля, трахаясь снова и снова.       Честно говоря, Се Цинчэн не был таким человеком: он всегда контролировал свои порывы; как только чужое поведение начинало нарушать его личные границы, он сразу же пресекал это.       Но Хэ Юй был похож на компьютерный вирус, вторгшийся в его межсетевую защиту.       Это беспокоило его до глубины души.       Он считал, что это слишком неуместно.       Потратив много времени на сборы, они наконец добрались до первого этажа, чтобы выписаться из отеля.       В этот момент в холле отеля было многолюдно.       Некоторые люди не чувствовали границ и любили подходить слишком близко к другим, чтобы заглянуть в чужой чек, вторгаясь в чужую личную жизнь, что создавало неудобства для Се Цинчэна и Хэ Юя.       Хотя администратор была хорошо обучена, голос у нее был очень тихий и она не стала бы прямо говорить то, что говорить не следует, любопытные постояльцы всё равно ухитрялись сунуть нос в чужую частную жизнь. Покачиваясь и пошатываясь, один из таких посмотрел на счет Хэ Юя и Се Цинчэна.       Компенсационная плата: Постельные принадлежности. Смазка.       — Тц…       Хэ Юй повернул голову и холодно посмотрел на жильца гостиницы, который залез в чужое грязное белье и имел наглость его комментировать. Мужчина пристыженно отвернулся и сделал вид, что ничего не видел.       После завершения формальностей к ним подошел администратор, чтобы спросить, куда им заказать такси.       Хэ Юй сказал:       — Сначала мы доедем до медицинского института, а потом до института искусств.       Се Цинчэн выглядел немного удивленным. Он подумал, что Хэ Юй не захочет возвращаться в университет так скоро.       Хэ Юй смущенно улыбнулся:       — Гэ, у меня тоже занятия после обеда. Если я так и буду их пропускать, то не смогу получить свои обычные баллы. Я вернусь за тобой позже.       Се Цинчэн сказал ему:       — Хорошо, иди на занятия.       Пока они шли к боковой двери отеля, из лифта за ними вышла пара гостей.       Се Цинчэн и Хэ Юй стояли спиной к дверям лифта и ничего не заметили.       Это была пара, которая казалась очень близкой. Девушка шла рука об руку со своим парнем, смеясь и разговаривая, когда они выходили.       Оказалось, что это…       Се Сюэ и Вэй Дунхэн!       Вэй Дунхэн только вчера вернулся с северо-запада. Изначально отец поручил ему служить до августа этого года, но богатый молодой господин был по-настоящему влюблен в Се Сюэ. Напрягшись, он закончил службу в середине мая. Его отец решил, что это очень интересно: этот парень действительно усердно трудится ради девушки? Поэтому он захотел проверить его еще раз и дал ему больше работы. Вэй Дунхэн поначалу не очень беспокоился и планировал провести это время с отцом до конца, а затем досрочно завершить все дела.       Но неожиданно он получил известие о том, что Се Сюэ заболела.       Мобильная связь в армии была сильно ограничена. Кроме того, Се Сюэ была человеком, который сообщал хорошие новости, но не плохие, поэтому он понятия не имел, что произошло в Хучжоу.       Что касается новости о болезни Се Сюэ, то как она попала на передовую и достигла его ушей? Это произошло благодаря устам политического комиссара Вана.       Старый политкомиссар Ван и Вэй Дунхэн часто бщались из-за своих семей. В тот день, когда комиссар узнал об инциденте с Хуан Чжилуном и в тот же день вылетел обратно в Яньчжоу, он позвонил отцу Вэй Дунхэна и сообщил, что Чэнь Маня чуть не взяли в заложники.       Упомянув о госпитализации Чэнь Маня, он также упомянул о госпитализации молодой женщины.       В результате Вэй Дунхэну стало известно об этом.       Вэй Дунхэн был встревожен, в тот же день он пришел к отцу и поссорился с ним, бросил службу, чтобы вернуться в Хучжоу. Отец Вэй Дунхэна не смел смотреть на сына: Вэй Дунчэн прервал свою службу на середине дистанции, когда должен был полностью завершить её досрочно. Поэтому ему пришлось отпустить Вэй Дунхэна с северо-запада пораньше.       К его возвращению Се Сюэ уже поправилась и выписалась из больницы.       В эти дни они могли свободно встречаться благодаря Се Цинчэну, который был так ошеломлен Хэ Юем, что даже не заметил, что его младшая сестра, которая вела себя очень нетипично, выписалась из больницы, но не проводила много времени рядом с ним и казалась очень занятой.       Вэй Дунхэн, этот негодяй, не был больше похож на маленького бандита, каким он был в детстве, в нем была и элегантная сторона, и ему правда нравился этот исторический отель. В Хучжоу было слишком много роскошных и дорогих отелей, но он, как и Хэ Юй, отвёз своего любимого человека именно в этот отель.       И так уж совпало, что его номер и номер, где жили Се Цинчэн и Хэ Юй, находились рядом друг с другом. Если бы не хорошая звукоизоляция номеров, брат и сестра точно услышали бы друг друга…       — Подожди, я оплачу счет, — сказал Вэй Дунхэн Се Сюэ. — В холле напротив отеля есть кафе с десертами, можешь пойти туда и купить мороженое.       Се Сюэ спросила его:       — Какой вкус тебе взять?       Вэй Дунхэн, который безропотно тратил 20 или 50 тысяч юаней, сказал:       — Мне не надо, я не ем что-то настолько сладкое.       Се Сюэ показалось это забавным, и она отправилась в магазин мороженого, чтобы купить ему самое сладкое.       Магазин мороженого находился наполовину внутри отеля, а другая половина выходила окнами на улицу. Се Сюэ подождала, пока служащий приготовит ей мороженое, и выглянула на улицу.       В тот момент, когда Хэ Юй и Се Цинчэн выходили из отеля и садились в такси, Хэ Юй приобнял Се Цинчэн за талию.       Се Сюэ вдруг широко раскрыла глаза и замерла в ошеломлении. Автору есть что сказать: Вчерашняя полоса крови уже срезана, она на сегодняшнем уровне~. Также, друзья, я знаю, что в последнее время я заблокировала много глав. Я советую вам прочитать их как можно скорее… Я не могу понять, почему Джей Джей продолжает их блокировать… иногда это просто фраза, вувувуву… Но не сердитесь, у меня есть другие новости: в начале февраля истечет срок моего контракта с Цзиньцзян, и тогда я официально расторгну контракт с ними. Роман будет продолжать публиковаться на Цзиньцзяне. Авторские права также проданы «Цзиньцзян», то есть, даже если я расторгну с ними контракт, Истрория болезни, Остатки грязи и Эрха будут представлены «Цзиньцзян» и покупателями каждого издания. Тем не менее, у меня будет возможность написать новый роман, когда закончится контракт (с «История болезни» это не получится, так как он сериализован «Цзиньцзяном», даже если я расторгну контракт, он продолжит публиковаться на «Цзиньцзяне»). После этого, если я напишу новый роман, я смогу написать все, что захочу, и опубликовать его где угодно и как угодно, если это не сработает, некоторые главы могут быть выпущены на Haitang~. Конечно, я все еще хочу поблагодарить Jinjiang за предоставление платформы для обновления в последние годы. Хотя История болезни, который не следовал рекомендациям по рекрутированию текстов, больше не имеет рекомендаций сайта, но это не имеет значения, потому что я очень упряма в написании собственных текстов, я просто хочу закончить свои любимые тексты, не желая угодить кому-то или рынку. Я очень люблю этих двух главных героев, и это главная мотивация для обновления. Поэтому я приняла такое решение и могу продолжать обновления без каких-либо рекомендаций сайта. Конечно, есть и очень важная причина, потому что есть много прекрасных читателей, которые ждут обновлений, и я не хочу их разочаровывать. Хотя было много взлетов и падений, я не прекращала обновления ни на день, хотя какое-то время я с трудом выдерживала и хотела взять очень длинный отпуск… Я также хотела бы поблагодарить свою хорошую подругу, которая сопровождала меня долгое время, и я сообщала ей некоторые глупости, с которыми не хотела разбираться в тот момент, чтобы вовремя скорректировать свое состояние. В то же время, я хочу поблагодарить хорошего друга и хорошего человека в Твиттере… вы уже знаете. Я местный житель и знаю, что многим людям нравится моя собачья кровь или не нравится, но такова уж я. Это то, что мне нравится, и я ничего не могу с этим поделать. Я также обычный человек, мне очень приятно, что некоторым людям нравится мой маленький стиль. И хотя я не буду писать новеллы в угоду требованиям читателей, не смогу заставить читателей с разными вкусами любить мои новеллы, по крайней мере, я могу отнестись к этому серьезно и, как человек, которому нравится собачья кровь, быть как можно более благородным, чтобы обновить эти главы. Я могу с чистой совестью сказать, что до сих пор каждая глава была отшлифована много раз перед выпуском, а некоторые очень важные главы были пересмотрены не менее восьми или девяти раз перед выпуском, я считаю, что это та благодарность и внимание, которые я могу дать читателям, которые также уважают меня. Я не могу быть идеальной, но я стремлюсь к чистой совести, я не смогу угодить всем, но я буду усердно работать, это все, что я могу сделать, чтобы отблагодарить вас. Спасибо всем! Удар кулаком! Я буду относительно свободна, когда закончу с Историей болезни, хотя я не знаю, когда я напишу новую новеллу, когда закончу обновление этого романа… Однако сейчас я могу быть уверена, что не подпишу контракт ни с одной платформой, по крайней мере, в ближайшее время, потому что… Да здравствует свобода! Будьте здоровы!