История болезни | Case file compendium

      После посещения Цинь Жунбэй США Се Цинчэн понял, что в поисках «Первого императора» участвует преступная организация.       Чтобы защитить его, Цинь Цыянь придумал компьютерную систему проверки, утверждая, что все файлы данных были вычислены этой информационной системой, и дал этой системе, которая на самом деле не существовала, название «Архив Первого Императора».       В результате некоторые люди поверили в это.       Сначала они пытались украсть информацию из дома Се Цинчэна и обнаружили, что там нет ничего насчёт Первого императора, поэтому они решили, что отношения между Се Цинчэном и Цинь Цыяном еще не достигли того уровня, когда они могут общаться на эту тему друг с другом; затем они предположили, что Цинь Цыянь передал данные Первого императора своей дочери для охраны.       Естественно, у неё они тоже ничего не нашли.       Как следствие, Цинь Жунбэй пострадала из-за этого.       В ходе допросов организация применяла пытки и наркотики, и врачи американской психиатрической больницы пришли к выводу, что ее нервная система получила необратимые повреждения и что ей придется жить в состоянии спутанности сознания до конца своих дней.       Муж так любил ее, что забрал к себе домой, чтобы заботливо ухаживать за ней, но вскоре узнал, что во время похищения преступники вводили ей различные запрещенные препараты, в результате чего сильно пострадали ее двигательные способности, а все органы, особенно мозг, начали постепенно атрофироваться.       Жизнь Цинь Жунбэй пошла на обратный отсчет.       В тот год внучке Цинь Цыяня, дочери Цинь Жунбэй, было всего восемь или девять лет.       Эти два события послужили катализатором для Се Цинчэна и заставили его принять новое решение.       Он обратился к старому другу Цинь Цыяня, директору частной клиники Мэйюй.       Он сказал тогда:       — Мне нужно попросить вас об одолжении.       — Каком?       — Мне нужно снова использовать RN-13.       На самом деле Се Цинчэн полностью солгал Хэ Юю о способностях Первого Императора. Как Хэ Юй обладал способностями к токсинам крови, так и Се Цинчэн, первый случай Психической Эболы с наиболее полным введением препарата, на самом деле обладал особыми способностями.       RN-13 преподнес Первому Императору два дорогих подарка.       Необычайная приспособляемость. И чрезвычайно высокая вычислительная мощность мозга.       Высочайшая приспособляемость позволяла Се Цинчэну проводить важные эксперименты, используя в качестве образца собственное тело. Высокая вычислительная мощность мозга позволяла ему одновременно работать в разных областях.       Когда Цинь Цыянь был еще жив, именно благодаря наличию этих двух особых способностей Первого Императора Се Цинчэн мог одновременно с медицинскими исследованиями проводить биохимические эксперименты. Позже он отказался от столь мощного разума, чтобы стать обычным человеком, решив принимать лечебный препарат, чтобы вернуться к мирной жизни.       Но сейчас, чтобы полностью восстановить экспериментальные данные Цинь Цыяна, выполнить обещание завершить сборник трудов для Лао Циня и разработать лекарство, способное остановить отказ органов Цинь Жунбэй, он решил снова принять RN-13.       Ему нужны были сверхъестественные способности Первого Императора.       Но поскольку однажды он уже принимал лечебный препарат, который полностью подавил его Психологическую Эболу, повторный прием RN-13 оказал на его организм еще большее влияние, чем раньше.       Устойчивость к препарату возрастала, и ему пришлось принимать его в больших количествах. После каждой дозы наступал период необычайно быстрого мышления и достаточно здорового тела.       Но вскоре побочные эффекты RN-13 стали распространяться по всему телу, и по мере того, как он снова слабел, состояние его внутренних органов становилось все более тяжелым: сердце, печень, селезенка, легкие, зрение и выносливость — все это стремительно ухудшалось.       Ему пришлось увеличить дозу лечебных препаратов, чтобы попытаться сбалансировать ущерб, нанесенный его органам RN-13.       Его тело напоминало разбитую и продырявленную банку с лекарствами, которую он постоянно пополнял необходимыми препаратами, разрушая и восстанавливая, пытаясь прожить еще немного.       Ведь состояние Цинь Жунбэй еще не полностью восстановилось, и он не закончил собирать записи Цинь Цыяня. Он знал, как важны эти вещи для старика Циня. В них словно была частичка его самого.       Что касается Се Цинчэна…       Он очень хорошо знал свое положение.       Он был разведен, бездетен и не собирался жениться снова. Младшая сестра уже была достаточно взрослой, чтобы позаботиться о престарелой тетушке Ли; а перед Чэнь Лишэнем, который умер, расследуя смерть родителей, Се Цинчэн был в долгу, и он постепенно помогал Чэнь Маню выйти из траура после смерти дагэ.       В жизни он уже выполнил все, что должен был сделать.       Не было никого, ради кого он мог бы остаться.       Таким образом, порванный плюшевый мишка, который сам себя залатал, чтобы вернуться в этот мир, наконец-то мог спокойно уйти.       Когда Се Цинчэн вернулся в здание общежития для персонала, было уже очень поздно.       Он не ожидал, что перед его дверью будет сидеть человек.       — …Хэ Юй?       Хэ Юй прищурил глаза и задремал у его двери, уже погрузившись в сон. Но, услышав голос Се Цинчэн, он тут же проснулся, встал и сказал:       — Се-гэ.       — Почему ты здесь? — Се Цинчэн только что закончил лечение. Его тело все еще болело и было слабым, поэтому он никак не мог справиться с маленьким дьяволенком, стоящим перед ним.       Он неосознанно потянул рукава, чтобы прикрыть следы на запястьях. Он не хотел, чтобы Хэ Юй увидел следы от наручников, оставшихся после лечения, иначе ему придется столкнуться с допросом Хэ Юя.       В коридоре горел тусклый свет, и Хэ Юй не заметил его движения. Поправив лямку рюкзака, он поднял пластиковый пакет и улыбнулся Се Цинчэну:       — Сегодня вечером я проходил мимо нового магазина молочного чая, который увидел в WeChat и который был похож на тот, в который мы ходили в уезде Цинли. Я просто зашел посмотреть, и надо же! Я увидел, что там продается жемчужный молочный чай по два юаня за чашку. Поэтому я принес его для тебя, — наполовину ворча, наполовину шутя, мальчик продолжил. — Я не знаю, в каком месте этот чай такой вкусный.       Се Цинчэн не знал, был ли он слишком слаб после лечения и ослабело ли его сердце, но сейчас он чувствовал себя невыносимо беззащитным перед Хэ Юем.       Наступила минута молчания.       Видя, что тот ничего не говорит, Хэ Юй снова спросил:       — Как прошла встреча?       — Что?.. О… — Се Цинчэн вспомнил ложь, которую он сказал Хэ Юю, когда был в процедурной комнате.       Хэ Юй поверил, что тот идет на встречу. Хэ Юй ничего не подозревал: Се Цинчэн в его глазах был образцом добропорядочности. Он молча ждал его на том же месте.       Се Цинчэну стало еще тяжелее на душе, и он почувствовал, что Хэ Юй сегодня здесь, словно хочет сокрушить оборону его сердца.       Он сказал:       — Всё прошло хорошо.       Хэ Юй снова улыбнулся, очень мягко:       — Ты устал? Уже очень поздно, ты, наверное, устал, ты ел?       Се Цинчэн обнаружил, что Хэ Юй бессознательно шевелит ногами во время разговора, и только тогда понял, что уже июнь и много насекомых. На Хэ Юе были только студенческие спортивные штаны, которые обнажали большую часть его икр, поэтому он не знал, как долго он здесь кормил комаров.       Подумав, он вспомнил, что у Хэ Юя тоже была небольшая аллергия на укусы насекомых, поэтому он перестал разговаривать с мальчиком и встал перед дверью.       Он знал, что правильнее всего будет сказать Хэ Юю, чтобы он уходил.       Но когда он встретился с яркими выжидающими глазами мальчика, он не смог произнести эти слова. Се Цинчэн наконец открыл дверь и сказал Хэ Юю:       — Заходи первым.       Войдя в общежитие, Се Цинчэн откинулся на диван. Он слишком устал, и его стресс после лечения становился все более выраженным; к тому же Хэ Юй не был чужим, поэтому Се Цинчэн не стал его развлекать.       Он даже ослабил узел галстука и спросил:       — Не мог бы ты пойти вскипятить воду?       Молодой господин Хэ был готов работать не покладая рук. Он вскипятил воду и передал ее Се Цинчэну вместе с молочным чаем, а затем встал у дивана, глядя на него, как большая собака.       Се Цинчэну было не по себе, поэтому он сделал глоток воды и сказал Хэ Юю:       — Иди, занимайся своими делами, я хочу немного отдохнуть.       — Что за встреча у тебя была? Ты выглядишь так, будто пробежал марафон, — вздохнул Хэ Юй, подошел и снял с Се Цинчэна домашние туфли, а затем сел на край дивана.       Се Цинчэн полуприкрыл глаза. Он хотел поставить ноги на пол, но Хэ Юй уже держал их. Хэ Юй опустил голову и положил чужие стопы себе на колени, а затем стал медленно растирать и надавливать на них, чтобы расслабить.       Се Цинчэн не любил, когда девушки становились на колени на полу, чтобы снять усталость с гостей, — для него это было крайне некомфортно.       Но Хэ Юю повезло. Их отношения были достаточно близкими, поэтому, когда он делал это, Се Цинчэн не испытывал такого сильного отторжения, и он не знал, где Хэ Юй научился такой хорошей технике. Хэ Юй разминал шесть акупунктурных точек на его стопах с большой точностью, надавливая не слишком слабо, но и не слишком сильно. Приятные прикосновения расслабляли его, пронизывая удовольствием, медленно распространяющимся от ног до самой головы, так что у него уже не было сил бороться.       Из-за лечения воля к сопротивлению Се Цинчэна в этот момент была подавлена. Он не мог не поднять руку, чтобы прикрыть лоб, его адамово яблоко перекатывалось вверх-вниз, и он издал приглушенный стон.       — … — в прошлый раз, когда Хэ Юй делал ему массаж, ему показалось, что Се Цинчэну очень понравилось, но он не ожидал, что в этот раз он действительно устал; его хрупкость еще больше проявилась в усталом состоянии.       Этот хриплый голос, звучавший одновременно и болезненно, и успокаивающе, словно щекотал сердце Хэ Юя, и ему казалось, что только ради этого голоса стоило терпеть комаров, которых он часами кормил у двери.       Глаза его потемнели, когда он растирал ноги Се Цинчэна, и через некоторое время он прошептал:       — Можно я сниму твои носки?       Се Цинчэн пришел в себя и покачал головой, пытаясь отдернуть ноги.       Хэ Юй держался за них, словно за последнюю соломинку, позволяющую ему оставаться рядом и касаться Се Цинчэна.       Се Цинчэн был довольно дисциплинирован: он обычно носил западные брюки и носки до середины голени, которые не сползали до икры, когда он решал резко пошевелиться.       По мнению Хэ Юя, такая одежда, подчиняющаяся общественному этикету, была очень модной. Медленно он снял с Се Цинчэна черные носки, обнажив под ними бледные и немного холодные ноги.       Се Цинчэн стал более трезвым, открыл глаза и спросил:       — Тебе не кажется, что они слишком грязные?       — Нет, я думаю, у тебя прекрасные ноги.       Действительно, ступни Се Цинчэна имели красивую форму, а на лодыжках виднелись косточки и светлые вены. Он тоже любил чистоту, и его прозрачные и чистые, как лед, ногти покрывали кончики ступней, под которыми слегка проступал цвет крови.       Без носков сила его пальцев была более глубокой и точной, Се Цинчэн был похож на гепарда, наконец удостоившегося ласки. Хотя он обычно был сильным, но в конце концов не смог устоять перед комфортом, когда ему почесали подбородок, и некоторое время не сопротивлялся, пока Хэ Юй изо всех сил массировал его.       — Мм…       В отличие от того времени, когда они занимались сексом, Се Цинчэну, которому делали массаж, было не так важно, издает ли он какие-либо звуки, когда Хэ Юй мягко надавливает на акупунктурные точки на его стопах, и он отвечал на это низким, хриплым голосом.       Сам мужчина не замечал этого, но мальчику его голос доставлял большое удовольствие.       Он даже спрашивал его во время массажа:       — Тебе удобно? Достаточно ли сильно? Хочешь, я надавлю немного сильнее?       — …Осторожнее, — Се Цинчэн позволил массировать себе больное место на подошве ноги и, нахмурив брови, задыхаясь, остановил его. — Здесь больно…       — Ты привыкнешь и больно больше не будет.       — Ах… — брови Се Цинчэна, похожие на мечи, слегка нахмурились. Эта точка, на которую он продолжал давить, была действительно болезненной, но в то же время приносила какое-то странное удовольствие.       Хэ Юй нажимал и растирал, цвет его глаз становился все темнее и темнее, он вдруг слегка закашлялся и принял сидячее положение.       Се Цинчэн спросил его:       — Ты устал?       — Нет, — голос Хэ Юя был немного хриплым. — Как я могу устать, пока делаю тебе приятно? — сказал он, продолжая осторожно растирать ступни Се Цинчэна, массируя бледные верхние части его ног. Затем он дошел до лодыжки и поднялся на несколько дюймов.       Когда он дошел до этого места, Се Цинчэн расслабился, но Хэ Юй уже не мог сдерживаться.       Он играл с огнем и обжёгся.       Массируя и слушая осторожный шепот Се Цинчэна, он постепенно не мог сдержаться и, не в силах терпеть, взял пальцы ног Се Цинчэна, опустил голову и нежно поцеловал их.       Это было настолько неожиданно, что расслабленный Се Цинчэн, не ожидавший, что к нему будут прикасаться подобным образом, вздрогнул и пришел в себя:       — Хэ Юй, ты…       С точки зрения Хэ Юя, ему было все равно, он был мужчиной, который ему нравился.       Он любил каждую часть его тела, даже недостатки были ему дороги, так почему же его должно это волновать?       Но Се Цинчэн не поверил.       Их глаза встретились, взгляд Хэ Юя был одержим.       Его сердце затрепетало, и он действительно был потрясен.       Они долго смотрели друг на друга.       А Хэ Юй, очарованный любовью и вожделением, обнимал его ноги, похожие на снег и нефрит, а потом смотрел на тыльные стороны белых как лед ступней, и ресницы его слегка подрагивали…       Он снова нежно поцеловал их.       Се Цинчэн       — …       Палящий жар в воздухе неуклонно усиливался, а теплый аромат почти затвердел, превратившись в тяжелую полужидкость, застывшую вокруг них.       Хэ Юй постепенно вглядывался в глаза Се Цинчэна, становясь все более одержимым. Глаза мальчика были наполнены несомненным очарованием этим мужчиной.       — Гэ…       Его губы легонько коснулись кожи, как прикосновение стрекозы к воде.       Красная стрекоза коснулась тыльной стороны его ступни, пронеслась по волнам биения его сердца и медленно взлетела вверх.       Затем Хэ Юй взял руку Се Цинчэна, потерся о нее кончиком носа, поцеловал один за другим его пальцы, а затем с благоговением и нежностью приложился теплыми губами к тыльной стороне ладони.       — Гэ… Я хочу быть с тобой… Я хочу тебя… и твое сердце…       — Се-гэ… пообещай мне, что влюбишься в меня и мы начнем встречаться, хорошо?       Словно пронзенный невидимым мечом, Се Цинчэн внезапно проснулся.       Томный туман в его глазах рассеялся.       Он думал о своем сегодняшнем списке медицинских обследований, о том, что он мужчина, что Хэ Юй тоже мужчина, и еще… о том, что ему осталось всего пять или шесть лет…       Он очнулся, как от сна, и попытался оттолкнуть Хэ Юя.       Хэ Юй еще не пришел в себя.       Юноша был полон любви и вожделения к Се Цинчэну, как он мог так легко проснуться?       Он все еще не замечал изменений в поведении Се Цинчэна. Он все еще был погружен в редкую и прекрасную атмосферу, которую они только что разделяли, и не мог не подняться и не склониться над Се Цинчэном, зажав его между диваном и собой.       Между нежностью и безумием, он смотрел на него с одержимостью и вожделением:       — Се Цинчэн…       Он наклонил голову и поцеловал его.       Се Цинчэн резко отвернул лицо, и поцелуй Хэ Юя пришелся на его сонную артерию.       В момент поцелуя в сердце Се Цинчэна что-то оборвалось, чувствительные волокна запульсировали вместе с артериями, и он, вздрогнув, стал яростно отталкивать Хэ Юя.       — Нет… Я сегодня не в настроении, Хэ Юй… Хэ Юй, остановись!       Он был по-настоящему напуган.       Он не знал, чего боится.       Боялся ли он, что Хэ Юй обнаружит следы от наручников на его запястьях после лечения?       Или он боялся, что Хэ Юй увидит киноварную родинку на шее, которая после укола снова порвалась и еще не зажила?       Или…       Он боялся снова упасть без сознания рядом с Хэ Юем?.. Боялся ли он, что кровяной токсин, который Хэ Юй похоронил глубоко в его сердце, вот-вот снова начнет действовать?       Чего он боялся?       Зависимость Хэ Юя от Се Цинчэна была настолько глубокой, что казалось, в теле мужчины есть невидимый магнитный полюс, который притягивает его все сильнее и сильнее. Се Цинчэн был в замешательстве, его глаза были настолько затуманены, что он не слышал слов собеседника, но продолжал страстно целовать его. Он видел его таким прекрасным, как роза, принадлежащая только ему. Роза была прекрасна, опасна и полна шипов, но он не мог устоять перед ней.       Чем больше хаоса было в его сердце, тем больше путались мысли.       Злой дракон поцеловал цветок и протянул руку, чтобы приласкать трепещущую розу.       — Хэ Юй, ты… хватит… отпусти меня… отпусти…       — Се-гэ…       Молодой человек не слушал. Он был слишком поглощен моментом.       Каждый дюйм света в его глазах мог объяснить, что значит достичь любви на самом глубоком уровне, а самая глубокая любовь, естественно, шла рука об руку с похотью.       Не понимая, что происходит, Хэ Юй хотел расстегнуть пряжку Се Цинчэна, а Се Цинчэн, доведенный до крайности, вдруг с трудом вырвался из крепкой хватки Хэ Юя и с громким шлепком ударил Хэ Юя по лицу.       Пощечина была настолько сильной и холодной, что Хэ Юй внезапно проснулся и посмотрел на того, кто его ударил.       Се Цинчэн крепко держался за рукава и пуговицы, изо всех сил стараясь скрыть следы, оставшиеся после лечения. В его персиковых глазах плескались смущение и растерянность.       — Не трогай меня!       Когда их взгляды встретились, голова Хэ Юя внезапно опустилась, а выражение его лица на мгновение стало очень сложным, инстинктивно выдавая какое-то безумие, что заставило Се Цинчэна вздрогнуть при виде этого.       Но внезапно возникшее безумие было резко подавлено Хэ Юем.       Хэ Юй спросил его:       — Что случилось?       Он попытался схватить его за руку, но Се Цинчэн резко высвободился.       — Не трогай меня, — снова сказал он.       Они долго смотрели друг на друга.       Хэ Юй медленно поднялся с Се Цинчэна и сел на диван, молча склонив голову, волосы свесились на лоб.       Действительно, если бы не Се Цинчэн, который минуту назад дал пощечину Хэ Юю, будь на его месте кто-нибудь другой, Хэ Юй убил бы его.       Но поскольку это был Се Цинчэн, Хэ Юй ничего не мог сделать, и даже почувствовал себя виноватым, потому что вдруг увидел в глазах Се Цинчэна страх.       Се Цинчэн был таким сильным и храбрым человеком, и почти каждый раз, когда он показывал страх, это было из-за него.       Хэ Юй слегка повернул лицо в сторону и молча смотрел на Се Цинчэна, сидящего на диване: волосы на лбу у того были взъерошены, пять белых, как нефрит, пальцев сжимали переднюю часть рубашки, на лице остался след от только что оставленного засоса, но в бровях и глазах было написано лишь незыблемое величие… и подавляемый страх.       Когда Хэ Юй так смотрел на него, ему вдруг стало очень и очень неловко.       — Гэ… — хрипло сказал он, — …я слишком сильно тебя толкнул? Я снова напомнил тебе… о том времени, когда я сделал это с тобой? Я знаю… Я знаю, что иногда тебе снятся кошмары по ночам, и ты даже внезапно просыпаешься.       Се Цинчэн:       — …       — Гэ, прости меня, — увидев, что он не отвечает на его слова, Хэ Юй сделал паузу. — Я не обязан делать с тобой такие вещи… Если ты устал или не в настроении… ты можешь сказать мне, хорошо? Я больше не буду заставлять тебя. Не смотри на меня так, хорошо?       Молодой человек встал.       — Я, я пойду в твой кабинет и сделаю домашнее задание… Я закрою дверь, чтобы ты мог хорошо отдохнуть… Я не буду тебя заставлять, я просто хочу, чтобы ты был со мной…       — Ты не… — голос Хэ Юя немного дрогнул в конце; он звучал подавленно, грустно и озадаченно. От этих слов сердце Се Цинчэна снова необъяснимо затрепетало.       Хэ Юй сказал, задыхаясь от рыданий:       — …Се Цинчэн, не бойся меня.