История болезни | Case file compendium

По общему правилу, когда молодой мастер вроде Чэнь Маня переезжает надолго в другой город, его друзья и семья должны собраться и устроить прощальную вечеринку или что-то подобное. Но Чэнь Мань уезжал так поспешно, что даже его родители были застигнуты врасплох, а остальные оказались еще более неподготовленными. Устроить прощальную вечеринку было невозможно, поэтому некоторые родственники, друзья, политические и деловые партнеры семьи Чэнь прислали людей, чтобы сказать: «Это небольшой знак нашей привязанности, примите его и берегите себя, когда приедете в Гуанчжоу». «Мэнмэн гэгэ, удачи тебе в путешествии!» Мать прервала лепет маленькой дочери и отругала ее: «Когда люди летят, нужно говорить «счастливого пути», а не «удачи в путешествии», понимаешь?» Девочка почесала голову, сверкнула молочными зубами и изменила свои слова: «Хорошо, Мэнмэн гэгэ, счастливого пути». Чэнь Мань поблагодарил каждого по отдельности, попрощался с этими людьми, затем обнял свою мать, которая очень сильно плакала, и сказал: «Мам, все в порядке, не волнуйся. Я буду регулярно поддерживать с тобой связь». Миссис Чэнь потеряла дар речи. Мистер Чэнь вздохнул и сказал: «Ничего страшного, если ему придется уехать в другой город или он захочет стать передовым офицером криминальной полиции, как бы вы его ни уговаривали, вам не удастся его убедить. Твой дедушка вчера чуть не отругал нас до крови, и если бы не тот факт, что сегодня он должен был присутствовать на важном совещании в Яньчжоу, он бы прилетел сюда, чтобы прочитать тебе лекцию… к сожалению… забудь об этом, не стоит говорить лишнего, береги себя». Чэнь Мань кивнул. Многие люди пришли попрощаться, как родственники, так и незнакомые. Чэнь Мань обвел взглядом всех присутствующих, словно ожидая чьего-то появления, но время посадки на самолет почти истекло, а человек все не появлялся. В глазах Чэнь Маня постепенно появилось трудно скрываемое разочарование. «Что ж, пора. Позвони нам, когда прилетишь, — сказал мистер Чэнь. Чэнь Мань кивнул, взял свой билет и повернулся, готовясь к отъезду. Однако в этот момент… «Чэнь Янь». Как будто его ударило током, Чэнь Мань вздрогнул и внезапно огляделся. Среди толпы в аэропорту показалась высокая и знакомая фигура: Се Цинчэн, одетый в бледно-розовую рубашку и дымчато-серые брюки, держа руки в карманах, медленно шел к нему. Чэнь Мань пробормотал, словно во сне: «Се Гэ…» Се Цинчэн подошел к нему, остановился и протянул ему красный конверт: «Мне больше нечего сказать». «Гэ…» «Теперь, когда ты принял решение, следуй по этому пути. Это мой подарок тебе. Желаю тебе удачного старта в другом городе». При всех Чэнь Мань не осмеливался показывать слишком много, но его дрожащие пальцы, когда он принимал красный конверт, показывали его сильное эмоциональное потрясение в этот момент. Он взял красный конверт, на котором известным и твердым почерком ручкой было написано. «Оставайся в безопасности» При этой простой фразе зрение Чэнь Маня слегка затуманилось. Се Цинчэн не ждал от него многого, он просто надеялся, что Чэнь Мань будет в целости и сохранности в Гуанчжоу. Чэнь Мань взял красный конверт обеими руками, и Се Цинчэн сказал ему: «Открой его, когда никого не будет рядом». Хотя он не знал, почему его об этом попросили, Чэнь Мань повиновался. Се Цинчэн несколько секунд смотрел на него, как будто хотел что-то сказать, но из-за того, что между ними уже произошло, он не стал произносить эти слова. В этот момент в аэропорту прозвучало объявление о проверке билетов, Чэнь Мань пришел в себя и тихо сказал: «Гэ, спасибо, что пришел проводить меня сегодня». Се Цинчэн похлопал его по плечу и сказал: «Иди». Чэнь Мань прошел через охрану. Отец и мать Чэнь Маня поблагодарили гостей, но отец Чэнь Маня был немного холоден по отношению к Се Цинчэну: хотя смерть Чэнь Лишэна не была напрямую связана с семьей Се, по мнению господина Чэня, Чэнь Лишэн умер, добиваясь справедливости и правды для семьи Се. Се Цинчэну было все равно, он закончил провожать Чэнь Маня и сам пошел прочь от толпы. *** «Эй! Вы видели его только что? Это брат Се Сюэ». «Который?» «Тот, кто появился в конце, чтобы вручить Чэнь Яню красный конверт, высокого и довольно красивого». Когда Се Цинчэн собирался покинуть аэропорт, он зашел в магазин, чтобы купить чашку кофе. Оказалось, что в магазине были две богатые дамы, которые зашли после прощания с Чэнь Манем. Все слышали об эротической сцене на свадебном банкете, но одна из дам никогда не видела Се Цинчэна, поэтому ей было очень приятно услышать комментарии других дам. «Боже мой, неужели это был он? Когда до меня дошли слухи о нем и господине Хэ, я подумала, что это соблазнительный парень, но он выглядит достойно, он даже более мужественный, чем мой муж, как такой мужчина может соблазнить господина Хэ в постели?.. вы ведь шутите, правда?» «Кто это с тобой шутит? Это он! Если не веришь мне, можешь поискать его в Интернете, он несколько раз появлялся в светских новостях, и ты все еще можешь найти несколько фотографий и видео с ним в сети.» Богатая дама поискала и удивилась: «Это действительно он… но этот парень совсем не похож на гея. Мужчины-любовники, которых я видела раньше, ох! Они все были такими красивыми, даже ухаживали за собой лучше, чем я! Что не так с господином Хэ?! Почему бы ему не найти кого-нибудь более женственного?» «Ты не понимаешь, да?» — ее лучшая подруга понизила голос и прошептала: «Эти богатые дети второго поколения сегодня предпочитают играть с гетеро или с теми, кто кажется гетеро, — это дает им чувство покорения и возбуждения. А госпожа Чжун, которая в тот день была свидетелем этой сцены, сказала, что голос профессора Се в тот момент был потрясающим, и она, будучи женщиной, чувствовала себя очень неловко, просто слушая его. Неудивительно, что господин Хэ был так очарован, что потерял рассудок». «Насколько хорошо может звучать мужской голос? Речь госпожи Чжун слишком преувеличена». «Это сказала не только госпожа Чжун, но и госпожа Фан. А вы знаете, какая миссис Фан. Она — владелица ночного клуба «Skynight», под ее началом столько красивых мужчин, чего же она раньше не видела?» Се Цинчэн покупал кофе в магазине при аэропорте, стоя лицом к ним. У него не было возможности остановить или защитить себя от подобных клевет, поэтому лучше всего было сделать вид, что он их не слышал. В любом случае, о нем и так ходило много слухов, и он уже давно привык к этому. Однако беседа двух дам еще не закончилась, и тема разговора перешла от Се Цинчэна к Хэ Юю. «Итак, как ты думаешь, господин Хэ серьезно относится к нему?» «Я думаю, это возможно…» «Это было бы слишком скандально». «Ты ничего о нем не знаешь. Господин Хэ, среди всех молодых мастеров круга Хучжоу, обладал самой высокой самооценкой и самыми высокими стандартами. До скандала с Се Цинчэном у него не было ни малейшего скандала, но теперь стало известно, что у него был роман с его бывшим личным врачом, — богатая дама загадочно понизила голос и подчеркнула: — Его бывший личный врач, который, как я слышала, был семейным врачом почти десять лет. Он лечил господина Хэ с семи или восьми лет и до тех пор, пока тот не вырос. Подумайте сами, когда господин Хэ был в подростковом возрасте, он был невежественным, а в период полного развития он всегда был рядом с ним. Я не верю, что в этом нет ничего грязного». «О!» — другая дама, услышав все ее слова, на мгновение использовала свое воображение и не могла не сказать: «Это слишком…» Голоса дам стали ниже, а содержание разговора — все более и более самонадеянным: «Точно не известно, когда эти двое полюбили друг друга, возможно, когда господин Хэ впервые доверился своему личному врачу, он был в подростковом возрасте. Когда я в последний раз говорила об этом с госпожой Чжун, она решила, что они, должно быть, тайно общаются уже много лет». «Как они могут быть такими страстными после стольких лет? Они даже не смогли удержаться, чтобы не сделать это на свадебном приеме своей младшей сестры, какие бесстыдники!» «Кто сказал, что это не так? Но, как по мне, независимо от того, как долго они тайно общались, господин Хэ уже должен был порвать со своим любовником-врачом». Богатая дама навострила уши: «О? Почему ты так говоришь?» «Разве ты не знаешь? В последнее время он редко выходил на улицу и не ходил к Се ЦинчэнУ. Мы все думаем, что ему, должно быть, читали нотации родители. Какая жалость, не правда ли? На свадебном банкете никто не осмеливался говорить об этом открыто, но кто не говорил об этом втайне? Хэ Цзивэй и Люй Чжишу потеряли лицо из-за своего старшего сына. А с характером Люй Чжишу неудивительно, что она заставила господина Хэ и личного врача прекратить отношения». «Похоже, это правда, когда ты так говоришь… о семье Хэ давно не было никаких новостей». «Да, я имею в виду, что в этом кругу плейбои не стыдятся. И для плейбоя не слишком стыдно играть с мужчиной. Но для плейбоя играть с мужчиной на чужом свадебном банкете, да еще и на глазах у стольких людей, — это позорно. На месте Люй Чжишу мне пришлось бы прятаться вместе со всей семьей». Се Цинчэн все больше раздражался, слушая. Допив остатки кофе в два глотка, он выбросил бумажный стаканчик в урну и собрался уходить. Но как раз в этот момент… «Эй, тебе не кажется, что семья Вэй получила удар в спину в плане браков? Не знаю, почему на свадебных банкетах всегда разгораются скандалы. Когда мы были молодыми, эта Вэй Жун…» Се Цинчэн удивился: «Вэй Жун?» Он не ожидал услышать имя Вэй Жун в этом месте и тут же остановился на месте. «Я почти забыла, если бы ты не упомянула. Это было почти двадцать лет назад, верно? Я тогда еще не была замужем». Состоятельная дама и ее подруга вздохнули: «Я до сих пор отчетливо помню это. Тот свадебный прием был самым странным из всех, на которых я когда-либо присутствовала, он был похож на похороны. И невеста, и жених не могли дождаться, когда на их лицах появятся слова «брак по расчету». Во время церемонии обмена кольцами Вэй Жун уронила кольцо на пол, спустилась с алтаря на глазах у всех гостей, чтобы поискать его, а затем надела его на Мэн Шэна, даже не почистив». «Она даже надела его не на тот палец». «Да, и лица двух родителей, — покачала головой богатая дама, — тц, я действительно помню это, как будто это было вчера. Позже, когда Мэн Шэн снова женился, он скрыл всю информацию, связанную с Вэй Жун. Мужа это тоже расстраивало. Неудивительно, что у семьи Вэй не хватило смелости обвинить его». «Слышала, что она считала Мэн Шэна слишком уродливым, чтобы смотреть на других свысока. Но как она выглядела? Исследовательница, которая целыми днями ходит без макияжа… Я действительно стала ее ненавидеть, но поначалу хотела с ней дружить и считала ее немного жалкой. Но оказалось, что у нее была ужасная самооценка, и она постоянно хвасталась своими способностями к учебе, говоря тем из нас, кто не умел учиться, что все мы — свиные мозги. В отличие от нее, которая была одной из лучших студенток последнего курса медицинского факультета университета Хучжоу и ученицей Цинь Цияна». Се Цинчэн: «!» Состоятельные дамы допили кофе, подхватили свои вещи и грациозно поднялись, их лица сияли от обилия сплетен. «И что с того, что она была одной из лучших студенток по медицине на последнем курсе Хучжоуского университета и ученицей Цинь Цияна? Она много училась, но так ничего и не добилась». «Наверное, она умерла слишком рано. Если бы она продержалась дольше, боюсь, с ее талантом она получила бы Нобелевскую премию». Обе дамы, казалось, испытывали отвращение к Вэй Жун. Как правило, смерть — это самое главное, и вряд ли нормальные люди будут свысока смотреть на уже умершего человека, но когда заговорили о Вэй Жун, они не смогли сдержать неприязни и язвительно высмеивали женщину, пока вместе не вышли из магазина. Автоматическая дверь магазина закрылась за ними. Се Цинчэн застыл на месте, в его голове постоянно звучали слова… «…в отличие от нее, которая была одной из лучших студенток последнего курса медицинского факультета Университета Хучжоу и ученицей Цинь Цияна». Выйдя из аэропорта, он сразу же взял такси и направился в здание архива медицинских документов в Хучжоу. Серый, как свинец, город простирался перед его глазами, но солнечный свет сверкал между унылыми зданиями, а сердце стучало как барабан, заставляя его чувствовать слишком много. Се Цинчэн смутно ощущал, что после стольких лет скитаний некая истина становится все ближе и ближе. *** В самолете. Чэнь Мань вскрыл красный конверт, переданный ему Се Цинчэном, и внутрь вместе с деньгами, которые означали удачу, упала старая, пожелтевшая от времени поздравительная открытка. Открытка показалась ему знакомой, и Чэнь Мань открыл ее, а на полпути к прочтению на глаза навернулись слезы. Это была поздравительная открытка, которую он подарил Се Цинчэну на Новый год, на второй год после смерти брата. Детский почерк потускнел, но всю открытку Се Цинчэн хорошо сохранил. Старая открытка гласила: «Се Цинчэн гэгэ, спасибо тебе за то, что занял место моего брата, защищал меня и подбадривал. Я надеюсь, что ты всегда будешь моим братом в будущем, и я всегда буду с тобой, Се Сюэ и я всегда будем рядом с тобой, мы должны быть счастливы каждый день. — Чэнь Янь». Под истертым годами почерком была еще одна строчка, темная, слегка наклонная и совершенно новая, только что оставленная Се Цинчэном: «Жизнь длинна, береги путь, который тебе предстоит пройти, не будь самонадеянным и не унывай, жди светлого будущего». Ведь тогдашний ребенок не всегда относился к Се Цинчэну как к старшему брату, как говорилось в поздравительной открытке, и они не всегда могли быть счастливы вместе. Это «навсегда», написанное им в десять лет, показалось двадцатилетним детской и смешной шуткой. Для тридцатилетнего человека это было похоже на прекрасную мечту, в которую он никогда не сможет вернуться. Автору есть что сказать: Чэнь грустно ушел, оставив только Хэ Юя, и начался обратный отсчет полоски здоровья танка… хахаха.