История болезни | Case file compendium

«Недавно во время преследования и расследования крупного уголовного дела муниципальной полицией Гуанчжоу преступники устроили перестрелку в море, что привело к большому числу жертв. На данный момент число жертв составляет 43 человека, еще 4 пропали без вести. Дело…» По радио передавали передачи такого содержания. Шел третий день после морского сражения. *** Се Цинчэну три дня подряд снился сон о парке развлечений. Во сне он, как и прежде, был заперт в тряпичном кукольном медвежонке, равнодушно стоял, держа в руках разноцветные шарики, до которых никому не было дела, и наблюдал за спускающимися с колеса обозрения людьми. Его родители, Лао Цинь, Се Сюэ… Колесо обозрения крутилось, крутилось и крутилось, но в конце концов медленно остановилось, смех и свет вокруг него померкли, и из неподвижности колеса обозрения появилась знакомая фигура. Перед ним стоял Хэ Юй, с видом, похожим на печаль, он остановился и посмотрел на Се Цинчэна. Потом он сказал: «Гэ, зачем ты меня обманул?». «…» Се Цинчэн хотел заговорить с ним, но из его горла не вырвалось ни звука. Мальчик просто посмотрел на него: «Ты мне очень нравишься. Но на такую ложь мог бы пойти только я, потому что я слишком беспокоюсь о тебе… но ты солгал мне… ты солгал мне». «…» «Се Ге, я ухожу». «…» «Я ухожу далеко-далеко и никогда не вернусь». «…» «Я в этом мире уже двадцать лет, я двадцать лет упорно трудился, а в итоге так и не добился даже искренней привязанности человека, я действительно неудачник. Се Цинчэн… Я ухожу, но прежде чем я уйду, ты…» Он внезапно остановился. Он больше ничего не сказал, его глаза налились кровью, а взгляд казался печальным и обиженным. Юноша не стал больше задавать мужчине вопросов и не подошел, чтобы еще раз обнять потрепанную куклу-медведя. Он просто молча смотрел на него, за его спиной жутко мерцали неоновые огни парка аттракционов. «Ты не обнимешь меня?» Он уже много раз говорил об этом, но на этот раз не стал повторять. Он молчал, потратив всю свою жизнь и силы на то, чтобы любить кого-то и пытаться заслужить его любовь, но так и не получив ответа. Наконец пламя в хвосте маленького огненного дракона догорело до конца, и он не смог найти в себе силы, чтобы в последний раз обнять своего родственника. Он посмотрел на него в последний раз, повернулся и пошел в ту сторону, куда ушли родители Се Цинчэна и Цинь Цыань, постепенно удаляясь… пока не исчез… Се Цинчэн хотел позвать его по имени, хотел попросить его остановиться, но не вышло ни звука… он хотел закричать что угодно… «Хэ Юй…» «Хэ Юй!!!» «Хэ…!» *** Се Цинчэн внезапно проснулся! Он сел в постели, его грудь резко поднялась и опустилась. Сразу бросалась в глаза его бледность. В этот момент он находился не в своем доме, домой он в этот день не ходил, а рядом с офисом общественной безопасности, где было место для отдыха временных сотрудников. Радио на столе продолжало играть, сообщая все подробности морского сражения, произошедшего три дня назад… Это была первая стычка между полицией и подчиненными Дуань Вэня. Никто не ожидал, что оружие Дуань Вэня окажется настолько совершенным. Когда полицейские высадились на корабль Хэ и приготовились арестовать подозреваемого Хэ Юя, «Мандела», завершившая переброску склада, внезапно вернулась, и из большого корабля появились модифицированные малые самолеты, которые поднялись в воздух и одновременно опустились, совершив атаку камикадзе на судно против контрабанды и полицейских на борту корабля Хэ Юя. В одно мгновение боевая ситуация полностью переменилась, потекли кровь, дым, трупы… Все море потеряло спокойствие, и вода окрасилась в ярко-красный цвет от крови. Чэнь Мань не погиб, но был серьезно ранен. Во время поисково-спасательных работ подкрепление из морской полиции обнаружило его среди развалин склада, который, видимо, подвергся прямому нападению какого-то оружия в то время, он полностью обрушился, а внутренняя часть была сожжена. Повсюду валялись окровавленные тела, некоторые были обезглавлены, а другие еще горели, когда подоспела помощь. Казалось, что все сгорели почти до обугливания, сделав даже трупы неузнаваемыми. Столь трагический случай привлек внимание всей страны и мгновенно превратился в крупное уголовное дело, в рамках которого было проведено тщательное расследование деятельности группы Хэ и допрошен весь соответствующий персонал. Все предприятия, имущество и недвижимость, принадлежащие Хэ…были опечатаны полицией за одну ночь, а старый дом семьи Хэ был вырыт на три фута в земле в поисках улик. Ситуация стала настолько масштабной, что многие вещи не разглашались, Се Цинчэн знал, сколько секретов узнала полиция, но у него не было времени беспокоиться об этом, в эти дни он сотрудничал со следствием, снова и снова пересматривал личности погибших, когда они подтверждались, и его сердце сильно заныло, может быть, поэтому ему снился такой кошмар, как этот. Се Цинчэн протянул дрожащую руку, стараясь успокоить себя. «Тук-тук» В дверь неожиданно постучали. Се Цинчэн сказал: «…пожалуйста, войдите'. Вошедший был вторым братом Вэем. За спиной второго брата Вэя стояло множество полицейских. Комната была очень тускло освещена, и Се Цинчэн не надел очки, поэтому не смог разглядеть, какие у них были выражения лиц в этот момент. Но он почувствовал необычную ауру, крайне угнетающую и странную, словно все, кто приближался, боялись, что он сойдет с ума и потеряет рассудок. Се Цинчэн что-то смутно предчувствовал, его сердце колотилось, а тело обильно потело. «…Что случилось?» — спросил он. Второй брат Вэй вошел и сел на край кровати с папкой в руках: «У меня есть два сообщения, одно из которых ты захочешь услышать, а другое, о котором никто не хочет тебе говорить, но я думаю, что тебе нужно знать», — сказал второй брат Вэй. «Это дело настолько масштабно, что здесь нет места личным эмоциям. Все должно делаться ради высшего блага, а перед лицом этого высшего блага можно лишь с готовностью принять все, что нужно принять, и выслушать все, что нужно выслушать. Ты понимаешь, о чем я?» Казалось, он старался подготовить Се Цинчэна, пытаясь сначала прояснить с ним некоторые моменты. Се Цинчэн сказал ему: «Сначала скажи мне то, что я не хочу слышать». Второй брат Вэй помолчал несколько секунд и сказал: «Сегодня был подтвержден новый список жертв морского сражения». «…» «Он в списке». «!..» Кто это был? Кто был в списке? Второй Вэй не упомянул его, как будто был уверен, что Се Цинчэн знает. «Он мертв». «…» Второй брат Вэй пристально вглядывался в лицо Се Цинчэна. «…» «Хэ Юй мертв». «…» Все было тихо. Так тихо, что можно было услышать, как падает булавка. Время шло на минуты и секунды… На лице Се Цинчэна не было никакого выражения, как будто у него никогда не было сердца, как будто на него разом обрушилась тысяча килограммов камня, отчего он едва дернулся. Он не потерял самообладания. Он не впал в шок. Даже… не было ни малейшей реакции, он был жутко спокоен. Он никому не позволял увидеть свое сердце. «…» — второй Вэй был немного удивлен, поэтому попытался продолжить. «Корабль полностью разрушен. После анализа ДНК врач подтвердил, что ампутированная конечность принадлежит ему, а среди выживших кто-то сегодня подтвердил это, сказав, что видел, как в Хэ Юя попала взрывчатка. Можно быть уверенным, что он мертв». Ресницы Се Цинчэна дрогнули и повисли. Второй брат Вэй спросил его: «Се Цинчэн, ты в порядке?» На самом деле… Было ли это заключение неожиданным? Неожиданно оказалось, что живых людей спасли в первый день, на второй день в живых остались только двое, а после этого все новости были только о погибших. Неоновые огни парка аттракционов, казалось, мерцали в глазах Се Цинчэна. С ним произошел… несчастный случай. Несчастный случай… Во сне у молодого человека был печальный взгляд, и, словно прямо перед ним, он сказал: «Я был в этом мире двадцать лет, я упорно трудился двадцать лет, и в конце концов я до сих пор не получил даже искренней привязанности человека, я действительно неудачник. Се Цинчэн… Я ухожу, но прежде чем я уйду, ты…» Был ли это сон? Или это действительно его душа в этом мире? Он обиделся на него за то, что тот солгал ему, и за то, что он ушел, не попрощавшись с ним как следует, и пришел в его сон сегодня вечером, до того, как второй брат Вэй пришел за ним? Его сердце скорбело. Второй брат Вэй сказал: «Се Цинчэн?» «…Все в порядке. Я в порядке». Прошло еще много времени, и Се Цинчэн, почти онемев, равнодушно сказал: «Второй брат Вэй, что это? Расскажи мне.» Выражение лица Второго Вэя стало еще более непостижимым, он на мгновение замешкался и, передав папку Се Цинчэну, сказал: «Полиция нашла это во время рейда в старом особняке семьи Хэ. Это было вложено в книгу, ее содержание трудно описать, лучше тебе самому прочитать». Се Цинчэн открыла пакет с документами, в котором лежала информация и… Предсмертная записка. Предсмертная записка Хэ Юя. Но, как ни странно, предсмертная записка была адресована кому угодно и начиналась следующими словами: «Товарищи офицеры милиции…» Рука Се Цинчэна слегка дрожала, он изо всех сил старался держать себя в руках. С бледным лицом, пальцы глубоко впились в ладонь, ногти впились в плоть и кость, он взял предсмертную записку и медленно, страница за страницей, прочитал ее. Предсмертное письмо было очень длинным, но в нем не было личного рассказа о случившемся; это было скорее объяснение, чтобы помочь полиции в расследовании дела и выяснении обстоятельств. Хэ Юй написал в своей записке: «На самом деле я не ожидаю, что эта предсмертная записка будет действительно полезной. Потому что мне всего двадцать лет, у меня есть любимый человек, и я все еще не хочу умирать. Но есть вещи, которые я должен сделать, некоторые люди слишком долго скрывали правду, и у меня наконец-то появилась возможность подойти к ней, так что я просто рискну». Почерк Хэ Юя был очень четким, не таким твердым, как у Се Цинчэна, но имел свой собственный стиль. «Как мы все знаем, мой отец, Хэ Цзивэй, заболел и умер некоторое время назад. Он страдал от депрессии, принимал паракват, и его легкие постепенно стали фиброзными, он терпел сильную боль и в конце концов скончался. Почти все согласились, что он страдал от этого типа психического расстройства, потому что давление со стороны компании было слишком велико для него. Даже Люй Чжишу, с которой он делил постель двадцать лет, признала это. Но это не совсем правда. Мой отец прожил еще семь дней после реанимации, и в течение этих семи дней у нас была возможность побыть наедине. Он был очень ясен и решил рассказать мне историю из прошлого, которую он расследовал; он знал об этом несколько месяцев и постоянно мучился этим, вплоть до того, что стыдился этого. И это прошлое, которое мучило его до смерти, связано с моей матерью. Моя мать, Люй Чжишу, училась в лаборатории моего отца более двадцати лет назад. В то время они оба были очень молоды, но признали друг друга любовью всей своей жизни, и вскоре у них родился я. В то время они еще даже не были официально женаты. Позже, когда моя мать работала в лаборатории, с ней произошел несчастный случай…» Се Цинчэн перевернул страницу, и Хэ Юй в предсмертной записке кратко рассказал о том, как ему пришлось пережить психологическую болезнь Эбола, поведал о том, как его защищала мать, как она из женщины с мягким характером и хорошими качествами превратилась в ту, что стала совершенно неузнаваемой из-за побочных эффектов препарата. «В то время мой отец был очень тронут. Прогрессирующее искажение ее внешности оставило в ней сожаление и страх. И хотя он относился к ней как прежде, это, наряду с послеродовым беспокойством и депрессией, заставило ее претерпеть очень большую трансформацию… и поэтому он понимал все ее странные извращения. И даже посоветовал мне однажды попытаться принять ее такой, какой она должна быть. Но в душе он сомневался, эти сомнения накапливались год за годом, и в мельчайших деталях жизни он чувствовал, что она другая. В конце концов он настоял на расследовании ее тайны. Правда этого расследования… заставила его в одно мгновение упасть духом, потому что он наконец понял, что женщина, которая была рядом с ним двадцать лет, эта Люй Чжишу, была не той, в которую он влюбился с самого начала! Она была женщиной, которая перенесла свою болезнь, чтобы защитить сына, и женщиной, которая родила меня, вот и все… Но эта «Люй Чжишу» была ложной. Ее настоящее имя — Вэй Жун». «!!!» Зрачки Се Цинчэна внезапно сузились, а рука, державшая письмо, слегка дрогнула. Ужасающая правда продолжала безмолвно раскрываться на бумаге: «Более двадцати лет назад Вэй Жун глубоко любила моего отца. Она очень гордилась тем, что родилась в богатой семье, и верила, что такой молодой, предприимчивый человек, как мой отец, без особого образования, обязательно выберет ее, чтобы сопровождать его до конца жизни. Она уверенно призналась ему в любви, но не ожидала, что отец ее отвергнет. Мой отец рассказал Вэй Жун, что встречается с Вивиан (моя мать, английское имя настоящей Люй Чжишу), с которой они учились в одной школе, и что Вивиан собирается родить ему ребенка. Хотя она была слишком молода, чтобы получить свидетельство о браке, он договорился с ней, что они оставят ребенка, а когда мой отец достигнет определенного возраста, они поженятся. Мой отец тогда не знал, что Вэй Жун будет так ненавидеть мою мать за это; когда он познакомился с ней, то думал, что моя мать — обычная студентка, которая очаровала многих своей красотой. Поначалу Вэй Жун ненавидела ее доброту и наивность, но когда узнала, что мой отец женится на ней, сердце Вэй Жун была полностью поглощена ревностью. Сегодня мы не можем знать, пыталась ли Вэй Жун искупить свою душу в то время, но она согласилась на брак по расчету спустя долгое время, вышла замуж за мужа, которого выбрали для нее родители, и даже пригласила моих родителей. Мои родители были на ее свадьбе, и в то время у них не было никаких претензий к ней. Брак мог быть попыткой обрести собственную жизнь, а может, это была просто маскировка, кто знает». Почерк, написанный от руки, в этот момент слегка исказился, и росчерк слова пронзил бумагу, настроение Хэ Юя при написании этого абзаца было очень явным. «Много позже моя мать случайно заразилась, когда отправилась в свою лабораторию, — событие, которое, как показывает ретроспектива, было задумано не иначе как рукой Вэй Жун. Моя мать очень страдала от инфекции, но не хотела отказываться от моей жизни, в тот момент она обладала своего рода женской интуицией и поняла, что Вэй Жун хочет ей навредить. К сожалению, у нее не было доказательств, она рассказывала об этом людям, но они считали ее слишком тревожной, даже мой отец тогда просто утешал ее, он не верил, что кто-то действительно осмелится напасть на нее средь бела дня. Мать была так сильно встревожена, что сбежала из Хучжоу, желая уехать туда, где ее никто не сможет легко найти, и родить ребенка. В то время у нее действительно были психологические проблемы, она была настолько безрассудна, что рискнула поехать в Яньчжоу одна, жить в незнакомом месте, и у нее даже не было с собой достаточно денег. Она отчаянно пряталась от тех, кто пытался ее найти, причинить вред ребенку в ее утробе, заставляя ее чувствовать себя усталой, голодной, грязной и лихорадочной… Когда она была на пределе своих сил, она встретила двух полицейских, которые дежурили в Яньчжоу». Се Цинчэн вдруг увидел два знакомых имени… «Се Пин и Чжоу Муин». Он намеренно написал эти слова калиграфией, более правильной, чем все предыдущие. «Я назвал имена этих двух полицейских, надеясь, что после моей смерти в вашем распоряжении будет достаточно улик, чтобы тщательно расследовать давние события тех лет. Прошло двадцать лет с тех пор, как они покинули этот мир, а справедливости все еще нет, и я надеюсь, что их имена могут быть очищены людьми, которые еще живы. Итак, я называю Се Пин, Чжоу Муин, мою биологическую мать Вивиан и того, кто подстроил их смерть, — вице-президента группы Хэ: Люй Чжишу, которая в то время была Вэй Жун!» Автору есть что сказать: На Фестивале фонарей Хэ Юй получил свой бенто прямо в руки… Но, конечно, не все должны верить, что он умер именно так… хахахаха…