История болезни | Case file compendium

Дуань Вэнь поправил костюм и встал у окна от пола до потолка, где колыхались красные цветы на подоконнике, а рядом с окном стоял шахматный столик. Когда-то он принадлежал ему и Ли Юню. Поручив передачу устройства компетентному подчиненному, он поболтал с Ли Юнем. Давненько он не играл в шахматы с таким удовольствием; уровень Ли Юня был достаточно высок, чтобы он мог почувствовать себя хорошим соперником. Он жаждал этого ощущения и хотел продлить его на неопределенный срок. В этот момент, спустя двадцать лет, они сыграли половину шахматной партии, и не имело значения, будут ли они играть до конца ночи. Ли Юнь уже заснул, хотя в трансформированный мозг и было вживлено сознание Ли Юня, он легко обессилел. Дуань Вэнь разгладил складки на одежде и вышел из комнаты, оставшись в одиночестве в гостиной и слушая срочный доклад клона Лу Ючжу. «Вот что произошло», — сказал клон Лу Ючжу. «Босс Дуань, он сказал, что он первый император. Он хочет вас видеть». Дуань Вэнь медленно докурил сигарету. Клон Лу Ючжу осторожно сказал: «Смотрите…» «Иди и приведи его», — голос Дуань Вэня не дрогнул. «Я встречу его здесь». «Да». Клон Лу Ючжу удалился. Дуань Вэнь держал сигарету между пальцами и смотрел в окно. За последние несколько часов произошло много событий, помимо его личных дел, Лу Ючжу только что прибыла, чтобы сообщить, что Се Цинчэн внезапно признал свою личность как первого императора, что Энтони завершил окончательное промывание мозгов Хэ Юя и позволил ему отправиться на поле боя… Отсюда было видно, как ожесточенно сражаются Мандела и Разрушители мечт, а на передовую вышел Токсин крови. Задний план робота, созданный с помощью виртуального изображения, был похож на пылающую гору, и, учитывая возросшую силу Хэ Юя, можно было представить, как напуганы души Разрушителей мечт, столкнувшихся с Хэ Юем. Наблюдая за Энтони, он мог подтвердить, что сила Хэ Юя поразительна. Как только сила токсина крови проявилась, начались боль и кровопролитие, его товарищи подняли оружие, чтобы убить друг друга в жестокой, но болезненно-трагической манере. Это была красота, совершенно отличная от быстро остывающего легкого оружия, красота убийства, подобная восточному колдовству. Дуань Вэнь наблюдал за войной, как за великолепной картиной маслом. В каком-то смысле Дуань Вэнь был более бесчувственным, чем Дуань Цюйжэнь: Дуань Цюйжэнь прошла путь от нормального человека до того, кем она является сейчас, но Дуань Вэнь с детства воспитывался в таком нездоровом духе, что всегда был ненормальным существом, которое Дуань Цюйжэнь тщательно культивировала. Поэтому он отличался от всех остальных на острове: островитяне стремились к славе, деньгам и власти, а Дуань Вэню нужны были только результаты его научных исследований. Кровяной токсин, несомненно, был успешным. Жаль, что исследователь из американской лаборатории, разработавший для Вивиан специальный RN-13, к тому времени уже умер. Дуань Вэнь все еще помнил, что за день до смерти этого человека он потерял старинное ожерелье в рамке, которое нашла Дуань Цюйжэнь. Когда Дуань Цюйжэнь позвала исследователя, чтобы тот забрал его, он сказал ей, что на фотографии была его бабушка, а ожерелье — реликвия его деда. Дуань Цюйжэнь некоторое время смотрела на старую черно-белую фотографию и без малейшего волнения произнесла: «Неужели они были так влюблены?» Исследователь, выросший в США и не стеснявшийся этого, улыбнулся и сказал: «Лаборатория моего деда была названа в честь моей бабушки». «О.» — Дуань Цюйжэнь положила руку на ладонь исследователя и, подержав несколько секунд, отпустила. «Как бездарно». «Что?» — он не расслышал, потому что ее голос был мягким, с издевательским смешком. Дуань Цюйжэнь ответила: «Ничего». На следующий день исследователь загадочно умер, не зная, что пошло не так во время эксперимента; ожерелье, которое он носил на шее, застряло в аппарате, и аппарат так притянулся, что когда его нашли, шея была почти задушена… Дуань Вэнь с первого взгляда понял, что это был метод старухи, но его не интересовала точная причина смерти мужчины, он лишь сожалел, что такой хороший медицинский талант был утерян. В течение многих лет он искал лучшую замену, тосковал по Цинь Цияню и прилагал некоторые усилия в тени, но, к сожалению, Цинь Циянь жил слишком упрямо и в итоге трагически погиб. После этого Се Цинчэн стал его любимым кандидатом. После того как Дуань Вэнь закончил разговор с Се Цинчэном, он принял решение, прежде чем сделать шаг. Судя по многолетним наблюдениям и исследованиям человеческой натуры, Се Цинчэн был полон чувства вины и любви к Хэ Юю, и ему было бы трудно оставить Хэ Юя. Это был лишь вопрос времени, когда он сдастся Манделе. Но он не ожидал, что у Се Цинчэна есть еще одна неожиданная карта в рукаве. Первый император. Клон Лу Ючжу только что прибыл, чтобы в панике сообщить, что Се Цинчэн хочет обменять свою жизнь на свободу Хэ Юя. В то же время Се Цинчэн дал Манделе пропуск, от которого никто не мог отказаться или осмелиться на необдуманный поступок: он заявил, что является первым императором. Дуань Вэнь удивлялся, почему они с бабушкой никогда не задумывались об этом: ведь первый император не был данными, первый император был человеком. Почему они никогда не задумывались об этом? Не то чтобы он не задавался вопросом, почему Се Цинчэн вернулся в Хучжоу целым и невредимым после автокатастрофы, но Цинь Циянь действовал слишком хорошо, старик перед смертью наделал кучу фальшивых данных, чтобы ввести в заблуждение следствие, а дочь старика, Цинь Жунбэй, была замучена до безумия и все равно сказала, что ничего об этом не знает, и не показала, что первый император был человеком. Еще более хитрым оказался декан Мэйюй, который в течение последующих двадцати лет периодически создавал иллюзию, что тоже пытается найти данные о первом императоре, оставленные Цинь Циянем. Эти решительные и непреклонные люди образовали непроницаемую стену, чтобы защитить истину, которую они должны были открыть раньше. Почему люди, будучи такими хрупкими, способны создавать такие прочные стены? Что позволяет этим людям, которые не являются родственниками и имеют совершенно разные характеры, хранить один и тот же секрет на протяжении десяти или двадцати лет? Будет ли это любовью снова? Он долго и тщательно изучал тему любви, прочитал множество научных и литературных трудов, наблюдал за чувствами окружающих его людей, экспериментировал с семьей, дружбой и сам пережил сексуальные отношения: те, которые называли «первородным грехом» и считали высшим наслаждением. Со многими людьми, то есть обменялся большим количеством контрольных образцов. Но в ходе этих экспериментов он так и не испытал того, что называл удовлетворением. Постепенно он разочаровался и потерял к этому интерес, даже пришел к мысли, что человеческое размножение скучнее, чем собрание. Он не понимал, почему это является частью любви. Возможно, он должен был признать, что до сих пор не понимал этого вопроса, пока не встретился с Ли Юнем… Тук, тук, тук. В этот момент раздался стук в дверь, прервавший размышления Дуань Вэня. Дуань Вэнь снова обратил на себя внимание: «Пожалуйста, входите». Первым вошел клон Лу Ючжу: «Господин, они привели человека». «Впустите его». Зазвенели кандалы, и Се Цинчэна ввели в комнату. Дверь за ними закрылась, клон Лу Ючжу стоял на страже снаружи, дверь в спальню была заперта, и в гостиной остались только Дуань Вэнь и Се Цинчэн. «Не ожидал, что увижу тебя так скоро, — Дуань Вэнь обернулся, мрачно оглядел собеседника с ног до головы, — да еще и в таком виде». Се Цинчэн не сразу отреагировал на его слова, а сразу перевел взгляд на окно. Он уже слышал шум снаружи и знал, что Хэ Юй проснулся. Но он не мог видеть битву снаружи, и только когда его привели в комнату Дуань Вэня, он увидел перестрелку между Манделой и Разрушителями мечт. «Твои глаза не видят робота с токсином крови, не так ли?» — Дуань Вэнь не стал загораживать Се Цинчэна, а подошел к столу в гостиной и стал греть воду для приготовления чая: «То, что видит первый император, должно быть реальной сценой. Расскажи мне, что ты видел?» Се Цинчэн не отводил взгляда, он знал, что Хэ Юй там. Он сказал: «Дроны». «Хм, — Дуань Вэнь поднял брови и слегка улыбнулся, — но это не делает твои слова правдой. Хэ Юй был с тобой так долго, что у него мог быть шанс рассказать тебе». «Ты никогда не доверял ему». «Я абсолютно никому не доверяю», — Дуань Вэнь налил Се Цинчэну чашку чая, — «Та же чашка холодного ароматного снега, на этот раз ты будешь ее пить или нет?» Он слабо улыбнулся, глядя на него, но от этой улыбки по позвоночнику пробежал холодок. Се Цинчэн сел напротив него: «Ты мог с самого начала сказать, что мы замышляем что-то в комнате?» «Я видел это раньше, — сказал Дуань Вэнь, — просто мне показалось это интересным. Я знал, что он не сможет выйти из-под нашего контроля, как бы ни старался, но мне хотелось посмотреть, как далеко он сможет зайти». «Возможно, ты не настолько стратег», — сказала Се Цинчэн. Дуань Вэнь: «Что ты имеешь в виду?» «Если бы все было по твоим расчетам, ты бы не пришел после того, как мы уничтожили лампу быстрого охлаждения». Дуань Вэнь сделал паузу, его взгляд скользнул по шахматной доске рядом с ним, и он поправил расстегнутые запонки. Затем он поднял глаза и улыбнулся. «В тот момент у нас было небольшое личное дело, — сказал Дуань Вэнь, — задержка, иногда так бывает, когда одно встречается с другим, приходится делать выбор. Как говорится, планы человека не так хороши, как планы Бога». Чай был очень ароматным, подав его и сделав глоток сам, Дуань Вэнь сказал: «Давай перейдем к делу. Се Цинчэн, ты сказал стражнику, что первый император — это не данные, а человек, и что ты — тот, кого мы искали». «Да». «А вы можешь это доказать?» «Сначала нужно заставить Хэ Юя прекратить убийства». «…Ты просишь выбрать одно из двух?» — Дуань Вэнь улыбнулся. «Его Королевское Высочество первый император?» «Ты не ослышался», — холодно произнес Се Цинчэн, его брови застыли. «Я говорю о выборе. Как ты только что сказал, некоторые вещи — это одно или другое, нельзя иметь и то, и другое, в конце концов, люди не так хороши, как боги». Дуань Вэнь перестал смеяться и легкомысленно сказал: «Ты — разменная монета? На этот раз я тоже не тороплюсь». Се Цинчэн не стал прямо отрицать, но поднял на него острые глаза: «Тело маленького мальчика не очень хорошее, верно?» «…» «Отторжение очень болезненное, и ей трудно даже появляться перед людьми, не так ли? Я думаю, что она также на пределе своих возможностей с телом этого мальчика, и, возможно, она была очень больна в эти дни. Иначе она бы не пряталась так долго с начала войны». Дуань Вэнь выпрямился, его темные и холодные зрачки уставились на Се Цинчэна. Ни один из них не назвал имя Дуань Цюйжэнь, но оба знали, что «она» относится к Дуань Цюйжэнь. Дуань Вэнь медленно сказал: «Хэ Юй действительно рассказал тебе все, но теперь ты в наших руках. Я могу использовать любые средства, чтобы заставить его подчиниться. Какую квалификацию ты имеешь, чтобы вести переговоры с Манделой?» «Раз уж я могу показать себя прямо перед тобой, неужели ты думаешь, что я действительно беззащитен перед чужой милостью?» Услышав эти слова, Дуань Вэнь слегка напрягся, а его взгляд пробежался по всему телу. «Боюсь, Дуань Цюйжэнь не сможет долго держаться, хочет ли она первого императора или токсин крови», — сказал Се Цинчэн. «Это ее выбор». Несколько простых слов заставили Дуань Вэня внезапно замолчать. Через несколько минут Дуань Вэнь склонил голову и рассмеялся: «Се Цинчэн, ты действительно заслуживаешь быть сыном Се Пина. Ты можешь спокойно справиться с любой ситуацией!». «Ты преувеличил в своих похвалах», — сказал Се Цинчэн. «Моя способность сохранять спокойствие — заслуга Манделы. В течение двух десятилетий борьбы с Психологической Эболой, я все это время подавлял свои эмоции, и в итоге стал тем, кто я есть сейчас. Это результат твоих собственных рук». Се Цинчэн сказал: «Отпусти Хэ Юя. Иначе, даже если я буду здесь лично, ты не получишь силу первого императора». Дуань Вэнь замолчал. В конце концов, первый император отличался от токсина крови, и многое из того, что они знали о первом императоре, было неопределенным. Информация, полученная за двадцать лет, смешалась, и было трудно отличить истинное от ложного. В тот момент он не знал, сможет ли Се Цинчэн подавить силу в своем теле, поэтому не решался сделать поспешный шаг. После долгих раздумий Дуань Вэнь открыл рот: «Се Цинчэн, почему бы нам не сделать по шагу назад». «Что ты имеешь в виду?» — спросил Се Цинчэн. «Невозможно отказаться от токсина крови сейчас. Как только он пробудится, если он снова придет за тобой, мы будем вынуждены действовать. Кроме того, после его освобождения ты не обязательно будешь с нами сотрудничать», — пояснил Дуань Вэнь. «Но я могу заставить его прекратить его атаки, чтобы уменьшить количество жертв среди «Разрушителей мечт», а также чтобы уменьшить его собственный износ. Пока ты не станешь донором Дуань Цюйжэнь, я буду следить за тем, чтобы он благополучно вернулся на корабль «Разрушителей мечт». «А если ты его не освободишь?» — спросил Се Цинчэн. «Тогда ты тоже можешь прекратить свои силы в последний момент, не так ли?» — возразил Дуань Вэнь. На самом деле Се Цинчэн не обладал способностью сдерживать атрибут первого императора. Как только Дуань Цюйжэнь получит его тело, она сможет полностью обрести силу первого императора. Но в данный момент Дуань Вэнь не мог этого видеть, это была тайна, которую он мог пока высмеивать. Се Цинчэн заметил, что Дуань Вэнь придирчиво изучает его выражение лица, словно пытаясь уловить в нем самые сокровенные чувства. Се Цинчэн наглухо закрыл город своего сердца. Дуань Вэнь долго смотрел на него, но так ничего и не смог понять. «Похоже, это лучшее решение на данный момент», — наконец спокойно сказал Се Цинчэн. «Ни у кого из нас нет другого выбора». «Я рад, что ты быстро все понял», — заметил Дуань Вэнь. «Ты гораздо лучше понимаешь, чем Хэ Юй в свое время. Тебе не нужно сидеть взаперти так долго, как ему, чтобы решиться на сотрудничество с нами». «…Как долго он находился в подвале?» — поинтересовался Се Цинчэн. «Подвал?» — повторил Дуань Вэнь. «Он был слишком ранен, чтобы оставаться в подвале. Мы выделили ему очень чистую комнату». Сказав это, Дуань Вэнь сделал паузу и на мгновение задумался. «Боюсь, что держать Его Высочество первого императора в подвале нецелесообразно. До операции ты должен жить в той же комнате, что и он». «Согласен», — ответил Се Цинчэн. «Если у тебя больше нет возражений, я прикажу Хэ Юю закончить битву. Тогда мы назначим операцию по пересадке донорской крови как можно скорее», — заключил Дуань Вэнь. Реакция Се Цинчэна была очень спокойной, как будто не его собирались принести в жертву. «Когда будет операция?» — спросил он. «Это будет не скоро, после того как будут сделаны все анализы», — ответил Дуань Вэнь, глядя на Се Цинчэна. «Ты не боишься и не жалеешь?» Возможно, потому, что он знал, что пыль в конце концов осядет, в Се Цинчэне чувствовалась усталость и спокойствие, как после долгого путешествия. Он спокойно взглянул на Дуань Вэня с его слабеющим зрением и сказал: «Я знаю, что даже если ты получишь силу первого императора, эта тьма в конце концов окажутся в наших руках». Дуань Вэнь на мгновение замолчал. «Почему ты так считаешь?» — спросил он. «В сердцах людей всегда живет неистребимая вера, и у меня она есть, и, возможно, у тебя тоже», — ответил Се Цинчэн. «Ты не похож на Дуань Цюйжэнь, ты не так безжалостен, как тебе кажется, поэтому я и сказал охраннику, что мне нужен именно ты, а не Дуань Цюйжэнь». Не ожидая от него таких слов, Дуань Вэнь уставился на стоящего перед ним человека лицом к лицу, и в этот момент ему показалось, что перед ним не умирающий заключенный, и они не на острове Манделы, охваченном кризисом. Казалось, что он беззаботно беседует с кем-то, кто не был ни близок, ни далек, совершенно обычным днем, в совершенно обычном месте. Прежде чем приказать кому-то отвести Се Цинчэна в комнату, где когда-то жил Хэ Юй, Дуань Вэнь в последний раз остановил его. «Се Цинчэн…» «…» — Се Цинчэн молчал. «Я сожалею, что ты — первый император и что она вынуждена зависеть от твоего тела, чтобы продолжать жить. Изначально я хотел дождаться, пока ты согласишься работать на нас, а не становиться донором для пересадки мозга. Я обещал ему, что не убью тебя, но теперь у меня нет другого выбора». Се Цинчэн отвернулся: «Я также сожалею, что тебе пришлось последовать за ней, Чэнь Лишэн». Дуань Вэнь ничего не ответил. Но в душе он понимал, что не следует за Дуань Цюйжэнь, а вырос на этом коварном острове с самого детства, и слишком много ответов он жаждал получить, увидеть и не хотел терять. Такой же огромный, как тот будущий мир Манделы. И такой же маленький, как незаконченная шахматная партия, которую он держал в руках. «Клятва, которую ты дал Ли Юню двадцать лет назад», — Се Цинчэн обернулся, посмотрел на него с мрачным лицом и спокойно сказал: «В конце концов, ты ее нарушишь». «…» «Обмен первого императора на токсин крови, жизнь за жизнь, я буду ждать, когда ты отведешь меня к Дуань Цюйжэнь», — произнес он последние слова, развернулся и ушел. Автору есть что сказать: Финальная битва начнется завтра… Как всегда, я не буду ставить мини-театр, чтобы не испортить атмосферу.