История болезни | Case file compendium

Раздался оглушительный грохот, поднялся густой дым, и повсюду посыпались осколки стекла. На удивление, площадь взрыва была невелика: возможно, раствор во взрывном реакторе не вызвал мощной цепной реакции, а возможно, дело в том, что погибшие наблюдали за происходящим сверху, и устройство не причинило вреда никому из полицейских и солдат. Оно лишь утянуло Ли Юня и Дуань Вэня, которого Ли Юнь защищал и обнимал, в бездну… В этот момент Ли Юню показалось, что он активировал память двадцатилетней давности и воспроизвел те же защитные действия, что и двадцать лет назад. Но он не понимал, что на этот раз рушится не световой рекламный щит, а механизм, который вот-вот взорвется… Пороховой дым, наконец, медленно рассеялся, открыв взору выжженную землю. Чжэн Цзинфэн глубоко вздохнул и встал, оглядывая все перед собой. Под ложным телом Ли Юня Дуань Вэнь был весь в крови, а из артерий Дуань Вэня вытекало огромное количество крови. Все тело Дуань Вэня было обожжено, и хотя его грудь все еще вздымалась и опускалась, он слабел с каждым вдохом. Чжэн Цзинфэн смотрел на него. Он не знал почему, возможно, потому, что этот обман и предательство были слишком печальными и шокирующими для него. Смешанные чувства пересилили радость от того, что катастрофа наконец-то закончилась. Переведя дух, он шаг за шагом ступил на выжженную землю, где скопилось железо и обломки, и добрался до тел Дуань Вэня и Ли Юня. Он опустил голову и посмотрел на человека, чье лицо он уже не мог узнать. «Почему?» — спросил он. Его щеки дернулись, и по лицу Дуань Вэня потекли слезы. «Чэнь Лишэн, почему? А? Разве у тебя нет чувств?! Разве ты не знаешь, что твой наставник не обязан был быть таким добрым к тебе? Он так устал, но все равно учил тебя каждый день, заботился о тебе и говорил, что ты хороший полицейский! Что ты будешь хорошим полицейским! Чэнь Лишэн. Почему? Он заблокировал для тебя нож мафиози! Если ты говорил, что не хочешь идти домой, он отводил тебя к себе! Он относился к тебе, как к собственному сыну, почему, черт возьми… почему, черт возьми…?» — концу фразы Чжэн Цзинфэн уже всхлипывал. «Когда ты планировал их смерть… когда ты убил их, когда он готовил для тебя, когда я сопровождал тебя, чтобы увидеть твоего наставника и его больную жену… что ты чувствовал? Чэнь Лишэн, расскажи мне, что ты чувствовал!» Дуань Вэнь лежал на земле, по-прежнему крепко обнимая Ли Юня. Это был жест защиты со стороны товарища, ведь его наставник тоже делал это для него. В этот момент к Дуань Вэню полностью вернулось сознание, но он почти не слышал звуков. Рев Чжэн Цзинфэна казался очень далеким. Дуань Вэнь лежал и слабо дышал, он бы так просто не умер. В последнюю секунду его сознание преодолело мозговые волны Дуань Цюйжэнь, и он пришел в себя: он мог бы избежать взрывного устройства. В ту же секунду он мог оттолкнуть Ли Юня и увернуться от него. Но Ли Юнь прижался к нему, наивно пытаясь защитить. И именно в этот момент он заколебался. Он не стал толкать Ли Юня, чтобы тот убежал, а заглянул в глаза Ли Юня в ту долю секунды, когда жизнь и смерть были для него решающими. В этих глазах он увидел свое собственное отражение. Как много лет назад, когда Ли Юнь прыгнул, чтобы заблокировать тяжелый предмет, падающий на него возле таверны. Один подросток смотрит на другого подростка. Спокойные глаза смотрели в такие же спокойные глаза, только один был ложно безжалостным, а другой — по-настоящему безжалостным. На секунду… Дуань Вэнь упустил свой последний шанс спастись. Кровь продолжала течь из раны, а он принимал все это спокойно, как и всегда, не стесняясь ни жизни, ни смерти. Для него жизнь была как игра в шахматы, иногда одна мысль могла привести к поражению, и он ничего не мог с этим поделать. Только… Почему он колебался в этот момент? Казалось, даже он сам не знал. Он был настоящей «машиной», обученной Дуань Цюйжэнь с детства, без эмоций, абсолютно рациональной, стремящейся к бессмертию и высшим истинам научного поиска. Лао Чжэн спросил его, что он чувствовал, когда убил своего наставника и жену наставника… Что он чувствовал…? Когда Мандела сговорился убить Се Пина и Чжоу Муин, он, казалось, ничего не чувствовал, в тот день он просто наблюдал за пожаром из большого грузовика. Но по какой-то причине впоследствии он забыл о многих вещах, занимаясь своими обычными делами. Но забыть пожар он не мог. Он не мог забыть глаза Ли Юня, полные разочарования, когда тот узнал, что он — полицейский под прикрытием. Дуань Вэнь закрыл глаза, не в силах больше двигаться, но его глаза все еще могли, и он бросил последний взгляд на преображенного Ли Юня. Он смотрел, как Ли Юнь делает последний шаг, чтобы защитить его. Набравшись сил, он посмотрел на Ли Юня и тихо спросил: «Почему?» Заменитель, воссозданный человек, весь в крови, из последних сил прохрипел: «Это… было… инстинктивно…» Зрачки Дуань Вэня сузились. На мгновение ему показалось, что перед глазами снова возникло безразличное лицо того молодого полицейского. Более двадцати лет назад Ли Юнь дал ему похожий ответ, когда упал световой рекламный щит таверны. Но человеческие инстинкты, человеческие чувства… Что это такое? Он изучал их почти сорок лет — в книгах, в лабораториях, в камерах, в других людях, за фасадом любезного джентльмена. Иногда ему казалось, что он все понимает, что он проник в человеческую природу настолько, что может управлять ею по своему усмотрению. Если он хотел притвориться человеком определенного типа, он мог им стать. Поэтому на протяжении многих лет не было недостатка в мужчинах и женщинах, которые использовались им и оставались преданными ему, любящими его до мозга костей, как Лу Ючжу. Как и те прохожие с лицами еще более размытыми, чем у Лу Ючжу. Он играл с ними, пытаясь почувствовать радость, гнев и печаль людей, но в итоге не мог вспомнить даже их имен. Неужели такова человеческая природа? Тогда почему природа Ли Юня была не такой? Почему Ли Юнь мог помочь обычному однокласснику и защитить его своим телом? Постепенно Дуань Вэнь почему-то вспомнил, как много лет назад, когда он еще учился в колледже. Однажды после прогулки они с Ли Юнем сидели бок о бок во дворе с цветущими магнолиями. *** В тот момент они только поступили в колледж и не были знакомы. Ли Юнь лениво посмотрел на него и сказал: «Чэнь Лишэн, мне кажется, ты странный человек». Он немного насторожился, но улыбнулся в обычной человеческой манере, которой научился уже давно: «Почему я странный?». «Такое ощущение, что ты слишком прямолинеен, словно притворяешься». «…» На деревьях стрекотали цикады, сентябрьский ветер доносил томный и сладкий аромат летнего дня перед осенью, а цветы на клумбах распустились и тихо покачивались вокруг них. В этой неловкой тишине Ли Юнь вдруг разразился смехом, протягивая ему бутылку ледяной газировки с ленивым выражением лица: «Это шутка. С этого момента мы будем одноклассниками, и если в будущем мы окажемся в одной команде, я буду рассчитывать на то, что ты защитишь меня от любой опасности». «…почему?» «Потому что, а почему бы и нет?» «Почему ты ждешь, что я буду тебя защищать?» Ли Юнь скривил уголки губ, изобразив не очень похожую на полицейскую улыбку: «Из-за того, что я выгляжу предателем, другие одноклассники отказываются сближаться со мной, так что у нас нет другого выхода, кроме тебя, мой добрый начальник. Не бойся, Чэнь Лишэн, на меня можно положиться, и когда ты окажешься в реальной опасности, я тебя спасу». «…» «Я не шучу, поверь мне, я человек, у которого есть чувства. Будь здоров». «…» Ли Юнь скрестил свою стеклянную бутылку с той, что была у него в руке. Динь-дон… Прозвенел школьный звонок, Ли Юнь сделал глоток газировки, вытер пот со своей формы и посмотрелана него, его глаза были яркими: «Занятия закончились, пойдем вместе». Занятия закончились, Чэнь Лишэн. Пойдем вместе… В последнее мгновение Дуань Вэнь словно вернулся в тот момент, когда с ним произошел несчастный случай в таверне. В коридоре на него лениво смотрел молодой Ли Юнь, опираясь на костыли: «Чэнь Лишэн, у меня повреждена нога, и я в гипсе. Не мог бы ты проводить меня наверх?» «…общежитие находится на седьмом этаже». «Ты не хочешь этого сделать?» «…Нет.» В конце концов он присел перед ним на корточки, обнажив широкую спину в своей форме полицейской академии. «Залезай, я понесу тебя». Он никогда в жизни не носил человека с первого по седьмой этаж, даже своего младшего брата Чэнь Маня он не смог бы затащить на спину на такой высокий этаж. Ли Юнь прислонился к его спине, прижался лицом к его спине, и даже сквозь одежду он чувствовал его тепло. В то время коридоры университетского кампуса были тускло освещены, стены выкрашены в зеленый цвет, пол бетонный, а свет на этаже выше был разбит, поэтому он нес его на спине и шел очень медленно. Ли Юнь на спине, хотя и был довольно высоким, на удивление оказался не очень тяжелым, возможно, потому, что был очень худым. Дуань Вэнь вспомнил, что условия жизни его семьи были не очень хорошими, и мальчикам из бедных деревень приходилось жить на гранты. В этой унылой атмосфере он сказал ему: «Я угощу тебя сегодня хот-потом, или ты предпочитаешь есть рисовую лапшу, которая продается через мост от твоего дома?» «А?» — Ли Юнь, казалось, смеялся позади него: «Тогда тебе придется снова нести меня вниз, а потом поднимать обратно». «…Это неважно, считай это упражнением». «Тогда я буду есть рисовую лапшу». «Хорошо.» «Такую, с добавлением мяса» — он, похоже, решил, что высказал чрезмерную просьбу, и выразил удовлетворение этим: «Не бросай меня где-нибудь и не убегай, не заплатив». Чэнь Лишэн рассмеялся, услышав это. Просто в коридоре было очень темно, он смотрел вниз, и Ли Юнь не видел его улыбки. Никто не видел его улыбки. Ли Юнь всегда показывал свое выражение лица в разных целях, но в этот раз, когда никто не смотрел, на его лице было такое спокойное и элегантное выражение. Жаль, что он так и не задумался о причине этого. Он просто сказал: «Хорошо. Я отвезу тебя туда и привезу обратно». Ли Юнь обрадовался: «Ты действительно очень добрый человек…» Этот наивный подросток сказал: «Ты действительно очень добрый человек». А тот подросток, который еще не был запятнан кровью, сказал: «Я отведу тебя туда и приведу обратно». Я верну тебя… По мере того как кровь текла все сильнее, сознание становилось все более размытым, и его жизнь проходила на глазах. Дуань Вэнь не ожидал, что умрет не из-за чьего-то убийства, а из-за бессознательной защиты Ли Юня. Словно в загробном мире существовало нечто более могущественное, способное защитить или осудить, и оно безмолвно вело Дуань Вэня к этому концу вот уже более двадцати лет. Последние двадцать лет Дуань Вэнь искал истинное значение этой силы, как искал результаты всех своих научных исследований. В последние секунды его жизни тихие разговоры и смех юности внезапно исчезли, как и жестоко расставшиеся с жизнью Чэнь Лишэн и Ли Юнь. Он слышал только разочарованные и пропитанные кровью слова, которые Ли Юнь сказал Дуань Вэню. Когда его жаворонок умер, он сказал: «Когда дойдешь до конца, может быть, поймешь…» Дуань Вэнь не знал, понял он или нет. Единственное, что он отчетливо почувствовал в конце, — это капельки тепла, стекающие с кончиков его собственных глаз… Что это было? Казалось, он никогда не испытывал подобного за всю свою жизнь.