История болезни | Case file compendium

Предупреждение о содержании: BDSM, Использование игрушек, Римминг, Грязные разговоры. Се Цинчэн отвел Хэ Юя в джазовую таверну при отеле Fairmont Peace. За свои тридцать лет жизни он никогда не водил никого в бар по собственной воле, даже в такой, но сегодня сделал исключение. Хэ Юй с удивлением наблюдал за тем, как он заказывает две бутылки красного вина и несколько закусок. После того как официант подтвердил заказ и ушел, Се Цинчэн поднял голову и встретился взглядом с миндалевидными глазами Хэ Юя в неясном свете свечей. «Почему ты смотришь на меня?» — Се Цинчэн расстегнул пуговицу на рубашке и откинулся в кожаном кресле. Среди огней и чарующего пения его угловатое, красивое и серьезное лицо уже не казалось таким безразличным. В баре еще не запретили курить, поэтому Се Цинчэн прикурил и, положив руку на деревянный стол таверны, посмотрел на Хэ Юя сквозь дым, медленно заволакивающий глаза. Его голос был низким: «У меня что-то на лице?» «Нет, — голова слегка кружилась от его проклятого обаяния, «Я просто не ожидал, что ты приведешь меня сюда». Се Цинчэн впервые поддразнил его: «Через несколько дней ты отправишься в университет, так что будет справедливо, если ты расслабишься перед началом семестра». Музыканты в джаз-баре играли песни о любви, которые десятилетиями звучали на набережной, которые Хэ Юй слушал в одиночестве более десяти лет назад, а позже они с Се Цинчэном наслаждались вместе. В течение двух лет, когда о Хэ Юе ничего не было известно, Се Цинчэн приходил в этот бар один, и слова «Я люблю тебя, я ненавижу тебя» стали для него шепотом отчаяния вчерашнего молодого человека. Только сегодня Се Цинчэн проявил инициативу и пригласил Хэ Юя. Только тогда песни о любви снова стали песнями о любви, и боль от них наконец-то утихла. Когда принесли красное вино, Се Цинчэн налил бокал Хэ Юю. По изменчивому цвету вина в бокале Хэ Юй понял, что зрелая мужская красота Се Цинчэна опьяняет еще сильнее, чем вино. Он был впечатляющим. Се Цинчэн поднял свой бокал, который слегка изменил цвет, и звякнул им о бокал Хэ Юя. Выпив бокал, мужчина вдруг встал и протянул руку Хэ Юю, как и приглашал его в свое время, элегантно спросив: «Могу я пригласить тебя на танец?». Хэ Юй знал только о ненормальности Се Цинчэна, но не о том, почему он был ненормальным. Профессор Се редко проявлял такую инициативу, раздавая вино, поэтому молодой человек не смог удержаться и в итоге немного опьянел и уснул. Но с Се Цинчэн рядом он был спокоен. Вино, песни о любви и цветущие персиковые глаза превратились в пьянящую дымку, которая заставила его мысли блуждать и потихоньку позволяла Се Цинчэну делать то, что он хотел. Он смутно чувствовал, как Се Цинчэн ведет его прочь от бара, и думал, что они идут домой, но в тумане сознания ему показалось, что он слышит, как Се Цинчэн что-то говорит менеджеру отеля: «Да, мы забронировали номер позавчера». Хэ Юй нахмурился, в его голове пронеслась молния, но она быстро рассеялась, почувствовав слабый запах дезинфицирующего средства от одежды Се Цинчэна. Се Цинчэн забронировал номер, намереваясь сделать Хэ Юю сюрприз после поездки в парк развлечений Диснея. К этому он готовился уже давно. Прочитав сообщения Хэ Юя на форуме, Се Цинчэн решил сделать все возможное, чтобы удовлетворить фетиши Хэ Юя. Успокоившись и поразмыслив, он решил, что ему это не грозит. Хотя его фетиши казались несколько неклассифицируемыми, в целом они были приемлемыми, за исключением некоторых, которым он не хотел потакать. Будучи врачом, Се Цинчэн всю жизнь занимался лечением людей, поэтому он привык думать обо всем с точки зрения лечения; в результате такого мышления он считал, что принесет больше пользы, чем вреда, и принесет длительную пользу их отношениям, поэтому он был готов пойти на это. Будучи психологом, Се Цинчэн также знал о БДСМ, а в последние дни изучал его более тщательно и имел более четкое представление. По сути, это форма связывания и обуздания, пыток и издевательств для достижения экстремального возбуждения, приемлемого для обеих сторон. Это форма эротики, и не нужно устраивать скандал по этому поводу. Похоже, что сообщение Хэ Юя на форуме было неполным; Се Цинчэн знал только, что ему нравится BDSM, но Се Цинчэн не был уверен, нравится ли ему быть мучителем или мучимым. Он не знал Хэ Юя, но очень хорошо знал себя. Се Цинчэн — человек с сильным желанием контролировать, он привык быть трезвым и спокойным, поэтому притворялся доминирующим человеком, то есть S. Свет в гостиничном номере был приглушен, был уже час ночи. Се Цинчэн сделал все приготовления. Он забронировал номер на два дня, и все необходимые принадлежности были размещены в комнате заранее. Он надел лабораторный халат, рубашку, галстук, брюки, туфли — все. Его руки были переплетены, длинные ноги элегантно скрещены, а оранжевый свет отбрасывал кинематографическое сияние на его бока, от бровей, носа и челюсти до нижней части его блестящих деловых туфель. Се Цинчэн сидел в мягком винтажном кресле и смотрел на лежащего на кровати Хэ Юя. Он уже дал Хэ Юю успокаивающее противоядие и долго терпеливо ждал, полагая, что тот скоро проснется. Как только Се Цинчэн закончил думать об этом, молодой человек на грязной кровати слегка пошевелился и медленно открыл глаза… Се Цинчэн наблюдал за тем, как его взгляд из расслабленного превратился в сосредоточенный, а когда он снова стал сосредоточенным, в глазах появилось удивление. Хэ Юй внезапно сел: «Се Цинчэн! Это… Что здесь происходит?» Сказав это, он обнаружил, что его руки скованы наручниками за спиной, а Се Цинчэн сидит напротив него в своей научной форме и спокойно смотрит на него. Увидев, что Хэ Юй очнулся, Се Цинчэн лишь равнодушно спросил: «Ты этого хочешь?» Посидев несколько минут в оцепенении, Хэ Юй вдруг посмотрел на ноутбук, который Се Цинчэн поставил на прикроватную тумбочку; компьютер был включен, и на экране отображался интерфейс внешнего сетевого форума. В его голове вспыхнул огонек, и Хэ Юй сразу же понял, в чем дело! Се Цинчэн встал, подошел к кровати, посмотрел ему в лицо и сказал: «Прости, это история просмотров, которую я случайно увидел; я не хотел скрывать ее от тебя». От него также слегка пахло алкоголем, а когда он наклонился, Хэ Юй почувствовал тепло его дыхания. Магнетический и глубокий голос, словно невидимая рука, лежал на струнах сердца Хэ Юя, а белые пальцы перебирали и перебирали струны, заставляя сердце юноши трепетать. Хэ Юй изначально писал на этом форуме, чтобы специально показать его Се Цинчэну; он знал характер Се Цинчэна, поэтому должен был найти способ косвенно дать ему понять, что он думает. БДСМ, эротические свадебные платья, экстремальное воздействие, игра с наручниками — все было написано специально, чтобы Се Цинчэн увидел, и он мог выбрать подходящий день, чтобы оставить свой компьютер включенным и случайно дать Се Цинчэну увидеть это. Но он еще не закончил писать! Он не успел написать все четко: он хотел, чтобы Се Цинчэна заковали в наручники, хотел, чтобы Се Цинчэна тренировали до предела, хотел, чтобы Се Цинчэна трахали до оргазма, потом останавливали, чтобы он не мог эякулировать, не мог дотянуться и мастурбировать, мучился от пустоты, а потом, когда дискомфорт пройдет, снова трахали членом, заставляя тело дрожать и спазмировать. Повторив это пару раз, Се Цинчэн, даже если бы был более решительным, наверняка не выдержал бы и стал умолять его войти, по собственной инициативе используя свою дырочку для размещения толстого и твердого полового органа, чтобы в итоге быть оттраханным на коленях на кровати, крича, хриплым голосом и всхлипывая от удовольствия. Черт, он никогда не хотел, чтобы Се Цинчэн приковывал его наручниками и играл с ним, играл в то, что он почти достигнет кульминации, а потом остановится. Все было наоборот! У Хэ Юя все еще болела голова от выпитого; он нахмурился и уже собирался объяснить Се Цинчэну этот недосмотр, когда почувствовал, что Се Цинчэн опускает голову, поворачивает лицо в сторону и медленно шепчет ему на ухо: «Вообще-то, если у тебя есть какие-то мысли, ты можешь честно сказать мне об этом в будущем; я не хочу, чтобы ты боялся мне что-то рассказывать». С этим низким дыханием и магнетическим голосом, похожим на дым, рука Се Цинчэна опустилась и непроизвольно легла на треники Хэ Юя. И хотя все шло не так, как предполагал Хэ Юй, тот факт, что Се Цинчэн сидел перед его кроватью в униформе и белом халате, как и раньше, готовый поиграть с ним в БДСМ, все равно был очень возбуждающим. Когда Се Цинчэн смотрел на Хэ Юя и провоцировал его таким образом, его член уже был эрегирован, выпячиваясь в студенческих трениках, и комната была наполнена двусмысленностью и эротизмом. И когда рука Се Цинчэн коснулась этого места на его штанах, Хэ Юй не смог удержаться от глубокого вздоха, а его глаза изменили цвет, став еще темнее. Слова «Се Гэ, ты не прав», которые он собирался сказать, никак не могли быть произнесены. «Хорошо, будь умницей». Се Цинчэн погладил его по голове, и его голос передал гнетущее ощущение зрелого мужчины, который долгое время занимал высокий пост. Его рука, длинная, чистая, четко очерченная и мужественная, погладила то место, где член Хэ Юя становился все больше и больше, пропуская его сквозь ткань школьных треников, чтобы показать его впечатляющие очертания. Хэ Юй был настолько ошеломлен его прикосновениями, что сел на кровати, нахмурив брови, и не смог удержаться от глубокого, резкого вздоха. На его чистом и блестящем лбу выступили капельки пота, а лицо начало необычайно краснеть. Се Цинчэн спокойно наблюдал за всем этим. Но он, как и раньше, сказал: «Скажи мне, где ты чувствуешь себя неловко?» Сказав это, он легонько сжал огромный член Хэ Юя, с которого уже капала влажная жидкость под трениками. «Ах.!» Тело Хэ Юя задрожало, когда его сжали, он резко откинулся назад, его адамово яблоко покачивалось вверх-вниз, он хрипло стонал, его глаза стали красными. Его голос был глубоким и хриплым, как будто его обожгли огнем или натерли наждачной бумагой. У него уже не было сил исправлять ошибки Се Цинчэна, ведь возбуждение и удовольствие были непреодолимы, а такого активного и чувственного доктора Се он не мог пропустить. Хэ Юй родился в деловой семье, он знал, какой бизнес ему подходит, и всегда был готов изменить свои планы. Поэтому он передумал и с желанием посмотрел на красивое и строгое лицо Се Цинчэна в тусклом свете приватной комнаты, на белый халат, рубашку, черный галстук… на тело Се Цинчэна, от которого по позвоночнику побежали мурашки. Он тяжело сглотнул и закрыл глаза, чувствуя, как рука Се Цинчэна гладит и поглаживает его член. С покрасневшими глазами он хрипло сказал: «Это то место, к которому прикасался доктор Се… оно так набухло… оно так набухло, что болит…» При этих словах его талия и верхняя часть паха намеренно выгнулись дугой в сторону ладони Се Цинчэн, как намек. «Это так неудобно, что больно… Доктор Се…». Чудовищных размеров мужское достоинство эротично прижалось к ладони Се Цинчэна через штаны, и юноша в спортивной одежде тихо прошептал: «Помоги мне». Се Цинчэн слегка приподнял брови, подтверждая, что Хэ Юй, этот негодяй, неплохо играет. Это действительно то, чего хотел Хэ Юй. Се Цинчэн промолчал: в этой ночной игре он был тренером и лидером, с которым Хэ Юй хотел играть, и это не составляло для него труда. Его длинные пальцы обхватили толстый ствол Хэ Юя через грубую ткань, и тело Хэ Юя слегка задрожало, хотя к нему не прикасались напрямую. Се Цинчэн чувствовал, как от восторженно подрагивающего члена в его руке поднимаются кровеносные сосуды и сухожилия, а из головки члена уже сочилась жидкость, просачиваясь сквозь штаны. Се Цинчэн посмотрел на Хэ Юя, чье желание полностью владело им, и спокойно сказал: «Ложись». Хэ Юй немедленно сделал то, что ему было велено. В следующую секунду Се Цинчэн отпустил один из наручников Хэ Юя, а второй приковал к столбику кровати: «Снимай штаны сам». Желание превратилось в заклинание действия, более действенное, чем приказ кровяного токсина. С желанием в глазах Хэ Юй пристально смотрел на него, а затем медленно, используя единственную свободную руку, стянул штаны и нижнее белье до основания бедер, позволяя толстому и тощему мужскому достоинству вырваться из пут ткани. Он не знал, была ли это иллюзия, но воздух стал тяжелее и пах вожделением. Желание, казалось, материализовалось в видимый вихрь, входя и выходя из глубины. Хэ Юй задохался, увидев Се Цинчэна, одетого в строгую врачебную форму, сидящего перед его кроватью с той же спокойной, надежной и контролирующей позой, что и десять лет назад, только теперь Се Цинчэн контролировал его похоть и желание секса. «Гэ… быстро прикоснись к нему, — сглотнул Хэ Юй, — мне так неудобно…» Се Цинчэн опустил голову и посмотрел на полностью эрегированный член Хэ Юя, но вместо того, чтобы сразу же утешить его, он поднял руку и вновь сковал свободную руку Хэ Юя наручниками, затем встал и достал из прикроватного ящика упаковку, напоминающую презерватив. «Я не хочу использовать презерватив…» — хрипло сказал Хэ Юй, с тревогой наблюдая за каждым движением Се Цинчэна. Се Цинчэн вернулася к нему, открыл упаковку и сказал: «Это не презерватив». Только тогда Хэ Юй увидел, что это кольцо с вибрацией, фиксирующее пенис, и именно его он искал в Интернете и положил в корзину! Лицо Хэ Юя слегка изменилось. Кольцо для фиксации спермы представляло собой эротическое устройство, надеваемое на заднюю часть члена, вызывающее блокировку венозной крови и непрерывный приток артериальной крови, что приводило к невозможности немедленной эякуляции. Изначально он хотел купить его для использования с Се Цинчэном, чтобы, когда тот будет трахать его до оргазма, но не сможет эякулировать, испытывать удовольствие, как на пороге смерти. Но Се Цинчэн налил на руку немного лубриканта, чтобы усилить эффект афродизиака, и уже обхватил горячее мужское достоинство, поглаживая его вверх-вниз со смазкой, издавая чмокающие звуки и выдавливая излишки жидкости из тигриного рта. «Се Гэ, подожди минутку… ах…!» Но Се Цинчэн уже двигался, чтобы завершить расширение резинового кольца, и вместе со смазкой поместил стопорное кольцо в основание члена Хэ Юя! «Ах…!» — холодное прикосновение в сочетании с внезапным заточением заставило Хэ Юя нахмурить брови. «Я не знал, что тебе это нравится», — сказал Се Цинчэн, а его пальцы начали двигаться вверх от стопорного кольца, лаская зеленые вены и успокаивая ствол. Он делал это не слишком умело, но уже одно это активное движение руки обеспечивало Хэ Юю сильную стимуляцию, и его ствол становился все более эрегированным, а член продолжал набухать, становясь все тверже и горячее в ладони Се Цинчэна. Поскольку рука Се Цинчэна была покрыта смазкой, ласки Хэ Юя были приятно скользкими и теплыми, и Хэ Юю больше не нужно было объяснять Се Цинчэну, что такое улун. Теперь Се Цинчэн обучал его, и эти мужественные, но красивые и стройные руки вызывали у него сексуальное желание. Гостиничная кровать гулко отдавалась журчанием смазки, быстрыми толчками и дрожью юношеского достоинства в мужской руке, а также приглушенными вздохами Хэ Юя. Ласки Се Цинчэна были так приятны, что Хэ Юй не мог удержаться и двигал бедрами и пахом в ритм его движениям, а его глаза и лицо были полностью ослеплены желанием. «Тебе удобно?» — Се Цинчэн жестом указал на свою рубашку и костюм, на его прямой униформе и белом халате даже была приколота этикетка с его профессиональным именем. Он должен был находиться на каком-то медицинском саммите, а сейчас сидел на краю кровати и спрашивал его об этом. Его миндалевидные глаза были влажными и похотливыми, и он не мог удержаться, чтобы не потянуть Се Цинчэна к себе для поцелуя, но наручники и цепи дрожали, и он был скован, поэтому не мог. В ответ он лишь приглушенно вздохнул: «Как же хорошо…». Его бедра упирались в ладонь Се Цинчэна, умоляя: «Доктор, я хочу, чтобы мне было удобнее…» «Еще не время», — спокойно сказал Се Цинчэн. В тусклом свете Хэ Юй разглядел сдержанность и зрелый вид мужчины. Хотя он сдерживал себя и проявлял слабость, тирания в его сердце была необузданной. Он хотел затащить мужчину на кровать и трахать его так сильно, чтобы тот кричал, дрожал и испытывал спазмы недержания от толчков его свирепого и огромного мужского достоинства, хотел разорвать на нем рубашку, грубо натянуть штаны, чтобы они свисали с одного колена, поднять другую ногу, а затем погладить перед ним головку его капающего члена. Он хотел, чтобы мужская сперма неудержимо брызгала на его форму, на его аккуратный костюм, чтобы его ноги обхватили его, чтобы он покачивал бедрами в такт с его большим членом, чтобы его холодное лицо раскраснелось от вожделения. «Се Цинчэн…» В процессе мастурбации Хэ Юй прошептал его имя, почти достигнув кульминации от желания, которое он испытывал к мужчине перед ним, и от постоянной стимуляции под ним. «Се Цинчэн… ах…» Се Цинчэн чувствовал, как глаза Хэ Юя разгораются все сильнее, он сделал паузу, поглаживая венечную борозду Хэ Юя, и костяшками указательного пальца, которым он ласкал страницы книги, медленно провел по борозде, постоянно дразня, сдержанность мужчины превратилась в эротизм, двойная стимуляция тела и сознания заставляла головку Хэ Юя возбуждаться снова и снова. «Открой… Я сейчас кончу… позволь мне кончить… Ах!» Но Се Цинчэн посмотрел на растерянное выражение лица Хэ Юя и, вместо того чтобы сделать то, что он хотел, опустил руку и включил вибровыключатель в нижней части запорного кольца. Хэ Юй задрожал, а головка его члена вдруг выплеснула еще больше похотливой и липкой жидкости, капающей на смазанный рот тигра, и Хэ Юй начал ругаться, его голос был ужасно тяжелым и мучительным от сексуального желания: «Блядь… Се Цинчэн… отпусти меня… Ах!» Зазвенели наручники, длина юноши раздулась до ужасающих размеров, из промежности сочилась простатическая жидкость, а Хэ Юй обезумел от пыток, его глаза покраснели и неподвижно уставились на Се Цинчэна таким горячим взглядом, что, казалось, прожгут дыру в его теле. «Отпусти меня…! Отпусти меня!» Се Цинчэн наклонился и положил руку на черные волосы за головой Хэ Юя, его губы прижались к уху Хэ Юя, и каждый его вздох был для Хэ Юя как смертельное принуждение. Он гладил его волосы, уголки лба и, наконец, длинные пальцы коснулись его век. «Не двигайся, лежи. Не двигайся», — казалось, что он укрощает непослушную собаку. «Будь хорошим, кричи так, и ты получишь то, что хочешь». Хэ Юй боролся с силой, его волосы были мокрыми на лбу, зрачки казались покрасневшими, он был весь в поту, его молодое и сильное тело все еще было теплым от жары, его член был заперт в кольце, подавленное удовольствие могло свести человека с ума, вспышки удовольствия на грани оргазма не могли вырваться, поэтому оно накапливалось в его теле в ужасном возбуждении, которое почти вывело его тираническую и звериную натуру. Он тяжело дышал, его взгляд был прикован к переносице Се Цинчэна, к его адамову яблоку, к аккуратно завязанному черному галстуку, к чувственным запястьям, слабо проступающим под манжетами рубашки. Его глаза неотрывно следили за талией Се Цинчэна, за его полными ягодицами, за длинными ногами, обтянутыми брюками… Он был настолько возбужден, что его член болел, неконтролируемо пульсировал и набухал до такой степени, что он уже не мог терпеть, а стопорное кольцо продолжало дрожать и вибрировать, стимулируя сексуальные желания молодого человека, которые были на грани полной потери контроля. Се Цинчэн действительно сводил его с ума. Хэ Юй боролся изо всех сил! Он хотел затрахать Се Цинчэна до смерти, думал он в глубине души. Но как только эта мысль закончилась в его голове, он услышал шорох: его глаза расширились, когда он увидел, как Се Цинчэн снимает форму и брюки и забирается на кровать. Под трепещущим взглядом Хэ Юя Се Цинчэн наклонился, пристально посмотрел на Хэ Юя и медленно овладел его талией и промежностью. «Ах…!» — Хэ Юй потерял контроль над собой и громко закричал. Он и так был очень чувствителен, но Се Цинчэн все еще был в форме, рубашка и белый халат прикрывали его длинные голые ноги, и он нежно терся о член Хэ Юя. Но Хэ Юя все еще переполняло возбуждение, он откинул голову назад и громко задышал, а его адамово яблоко в горле яростно поднималось и опускалось. «Се Цинчэн… ах… Се Цинчэн, ты…» Несмотря на то, что он терся только о штаны, Хэ Юй все равно был очень возбужден, он чувствовал, как дырочка под трусами Се Цинчэна трется о него, его лоб вспотел, и он продолжал выгибать спину, пытаясь навалиться на него как сумасшедший, вскоре он уже терся о трусы Се Цинчэна по всему мокрому и липкому месту. «…Сними его… Се Цинчэн…» — юноша был так измучен, что уголки его глаз горели красным, голос был почти рыдающим, похоть была тяжелой, как роса с ветвей, а эрегированный фиолетовый член под ним был диким, свирепым и зверским. «Сними его и вставь в себя, хорошо? …Я очень хочу тебя трахнуть…» — он толкнулся к нему, трахая вытекающую дырочку через тонкое белое белье. «Если ты впустишь меня… Я кончу в тебя…». Любовь и похоть в этом действии были настолько сильны, что даже Се Цинчэн, который сдерживал себя, немного вздрогнул. Член Хэ Юя прижался к сжатому устью отверстия, пульсируя в такт биению его сердца. Хэ Юй посмотрел на него, его голос изменился с рыдающего голоса, который сначала был доведен до предела, до голоса, который больше не маскировался, и наконец показал свою свирепость: «Ты тоже хочешь этого… не так ли? У тебя там так мокро… Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя и наполнил своим членом, не так ли?.. Впусти меня… дай мне кончить». И с этими словами он сделал еще один звериный и импульсивный толчок. Круглый и капающий член прижался к отверстию дырочки, почти трахая полностью мокрые трусы. Не в силах сдержать натиск, он издал слабый стон, нахмурив брови. Хэ Юй услышал его стон и тихо сказал: «Се Цинчэн… Почему ты такая шлюха…?» Се Цинчэн снова открыл глаза, поднял руку и легонько шлепнул Хэ Юя, подавил похоть в глазах и тихо сказал: «О чем ты говоришь, черт возьми? Тебя нужно наказать». На прикроватной тумбочке было приготовлено множество аксессуаров, Се Цинчэн, по сути, заказал их все, чтобы удовлетворить желания Хэ Юя. В этот момент он порылся внутри и нашел ошейник для шеи, словно наказывая непослушную большую собаку, со звуком «клик» он без колебаний надел его на шею Хэ Юя. Это был эротический ошейник, также известный как собачий ошейник, который обычно использовался для доминантов, с железной цепью для контроля втягивания и несколькими мягкими шипами внутри ошейника, которые не причиняли вреда людям, но были неприятны, если кололись. Се Цинчэн видел, как используется эта штука: он контролировал тонкую цепь в своей руке и давал Хэ Юю свободу действий, но контроль был на его стороне, если противник заходил слишком далеко, он мог потянуть за ошейник, чтобы дисциплинировать и предупредить его. Это вполне соответствовало потребностям Се Цинчэна как доминирующей личности. Сделав это, Се Цинчэн приподнял талию, взял рукой толстый и пульсирующий член Хэ Юя и, задыхаясь, опустил голову, сдвинул трусы в сторону и стал тереться мокрой головкой члена об уже влажную дырочку. Из-за препятствия ткани и редкой инициативы Се Цинчэна при двойной стимуляции Хэ Юй резко откинул голову назад и издал горловой вздох, а его член тут же набух до впечатляющего и беспрецедентного уровня. Он выгнул бедра и пах, желая проникнуть в сжимающееся и закрывающееся отверстие, но не успел он вставить лишь часть, как сильная острая и колющая боль пронзила его шею. «Ах…» — боль разогнала смятенное вожделение Хэ Юя и жестоко потащила его вниз с пика желания. Ресницы Хэ Юя затрепетали, а когда он открыл глаза, то увидел, что Се Цинчэн держит в руке цепочку от ошейника, цепочка замкнута, а внутренние зубцы ошейника стимулируют его, не позволяя бездумно входить в чужое отверстие. Се Цинчэн держал цепь ошейника и шептал Хэ Юю: «Почему ты не слушаешься?» Хэ Юй застонал, ему было так дискомфортно и больно, что он готов был взорваться, ему хотелось поглотить плоть и кровь Се Цинчэна и расплавить его в своем животе, но под контролем ошейника он не мог сделать ничего необдуманного, только терся влажным членом об отверстие Се Цинчэна, только осмеливался тереть его небольшими порциями, чтобы ослабить похоть и удовольствие, которые сводили его с ума. Но это было лишь попыткой, и он еще больше жаждал проникновения и эякуляции, но вибрация от кольца для фиксации спермы продолжалась, заставляя его рот наполняться водой и почти кричать от мучений. «Се ге…» — он дрожал так сильно, что думал, Се Цинчэн не заметит, как он поверхностно вводит член в его дырочку, почти жалобно бормоча: «Я действительно больше не могу… освободи меня… позволь мне трахнуть тебя внутри… трахнуть тебя… Се Цинчэн!!!» Если бы его не заставили потерять контроль над собой, с самообладанием Хэ Юя он не смог бы ругаться так вульгарно. Хэ Юй действительно больше не мог этого выносить. Глаза Се Цинчэна тоже были мокрыми и красными, но он все еще сохранял рассудок. Он медленно приподнял талию и бедра, а Хэ Юй задыхался, и в этот момент послышался звук липкой влаги, от которого все тело Хэ Юя задрожало. Се Цинчэн сидел на коленях, опустив голову, и наблюдал, как маленькая половина члена Хэ Юя погружается в его дырочку и с громким шлепком выскальзывает наружу. Головка ствола была покрыта большим количеством липкой жидкости, и хотя член был вытащен изнутри, липкая жидкость все еще была связана с его дырочкой, мокрой и запутанной. Сначала Хэ Юй не понял, что собирается делать Се Цинчэн, пока не увидел, как слегка покрасневшие глаза Се Цинчэна поднялись, а пальцы опустились вниз и нахмурились, ощупывая уменьшающееся отверстие кончиками пальцев, а затем его мозг зашумел, словно остатки здравого смысла сошли на нет. Се Цинчэн сел на него сверху, чтобы он мог слабо видеть его отверстие, а затем начал медленно расширять его пальцами. Се Цинчэн нашел в интернете информацию о BDSM: один из методов наказания и тренировки, представленных в интернете, заключался в том, чтобы связать нападающего и мастурбировать или расстягивать себя перед ним, стимулируя его вибрирующим кончающим кольцом. Другая сторона могла только наблюдать, но не участвовать, и таким образом испытывать экстремальное удовольствие от постоянного пребывания на грани удовольствия и звериности, как звери в жару, у которых никогда не было возможности заняться сексом, а некоторые из них даже могли быть обучены, чтобы сходить с ума от удовольствия. Се Цинчэн не очень любил мастурбацию и самовозбуждение, но поскольку в этот раз он сотрудничал специально для удовлетворения Хэ Юя, то время от времени делать это ему не мешало. Хэ Юй тихонько застонал, его пальцы медленно входили и выходили из уже мокрого и липкого отверстия, а Се Цинчэн слегка нахмурился, и его твердое решительное лицо приобрело несколько терпимое выражение, на лбу выступили капельки пота, очень сексуально. Хэ Юй наблюдал за тем, как профессор Се, одетый в униформу, насаживает себя пальцами, как его дырочка соблазнительно сокращается, капает жидкость, а потом в нее снова и снова проникают два длинных и тонких пальца… каждая клеточка юноши воспламенялась, вожделение было настолько сильным, что он готов был растаять, ему было так неприятно, что он готов был взорваться… но он никак не мог прикоснуться к Се Цинчэну. Дыхание Се Цинчэна, запах Се Цинчэна, плоть и кровь Се Цинчэна были прямо перед ним, он смотрел на мягкое отверстие, истекающее похотью, к которому постоянно прикасались пальцы, он хотел вставить его, но не мог, желание юноши расширялось и растягивалось до бесконечности, но удовольствие то и дело отказывалось и приостанавливалось. В этот момент Се Цинчэн полностью обучил его, Се Цинчэн стал его хозяином, он был связан желанием и вынужден был ползать под блестящими кожаными ботинками мужчины, но он никогда не хотел растоптать и раздавить его в своих собственных ладонях. Глаза Хэ Юя налились кровью, он тяжело задышал, глядя, как Се Цинчэн полусидит на коленях, как его пальцы извлекают мокрую сперму из скрытого отверстия плоти и снова вставляют их, как отверстие переполняется белой и влажной жидкостью, как сперма капает на спортивные штаны студента, которые он снял и они висели на его бедрах… его член дрожит от стимуляции, и под вибрацией кольца, фиксирующего сперму, вытекает нить простатической жидкости. «Се Цинчэн… Се Цинчэн…» «Се Ге…» — слезы потекли сами собой. «Я была не прав. Пожалуйста, позволь мне кончить… Пожалуйста…» Се Цинчэн стоял, явно занимаясь таким развратным делом, как ласкание себя собственными пальцами, но его глаза по-прежнему оставались такими величественными: «Ты знаешь, в чем ты ошибаешься?» «Я знаю… Я не прав…» «Ты научился повиноваться?» «Да, я научился», — прерывисто задышал Хэ Юй, его глаза покраснели настолько, что, казалось, в следующее мгновение из них потечет кровь. «Я научился быть послушным. Се Ге, я научился быть послушным. Ты можешь позволить мне кончить… Я правда больше не могу… ах…» Се Цинчэн, видя, что его терпение на исходе, наконец глубоко вздохнул, убрал влажные пальцы, снова взял в руки толстый, горячий и огромный ствол, который тренировался под вибрацией стопорного кольца, и в горле у него образовался комок. Хэ Юй поспешно сказал: «Се Ге…» «Заткнись!» Се Цинчэн снова взял его член в руки и уселся на него, выгнув тело дугой и медленно вводя подрагивающую длину в уже расширенное отверстие плоти. На лбу у него выступили мелкие струйки горячего пота: Хэ Юй все еще был слишком велик, а благодаря использованию стопорного кольца коэффициент расширения был еще более ужасающим, чем раньше. Се Цинчэн неохотно поглотил половину в свое отверстие, но больше не смог, и ему пришлось на мгновение встать на колени поверх Хэ Юя, чтобы привыкнуть к внезапно набухающему ощущению от соединения, прежде чем он смог снова медленно опуститься. Каждый раз, когда он немного приседал, Хэ Юй не мог удержаться от стона — ощущение было великолепным, засасывало его до смерти, и он не мог не толкаться вверх, но Се Цинчэн держал его за ошейник на шее, чтобы не дать ему проявить инициативу, и если он превышал предел, цепь замыкалась, заставляя Хэ Юя продолжать умеренно толкаться внутрь. Продержавшись так некоторое время, Хэ Юй начал терять контроль. Как и при дрессировке собаки, если сначала не давать лакомство, щенок может вилять хвостом в знак послушания. Но если лакомство не давать, то звериная натура в костях собаки будет вынуждена выйти наружу, и постепенно она начнет сопротивляться. Се Цинчэн никогда не доставлял Хэ Юю удовольствия, поэтому медленное проникновение превратилось в еще одну пытку, и почти через пятнадцать минут юноша был действительно спровоцирован жестоким вожделением. Не только глаза юноши опасно горели красным, но даже тон его голоса стал неконтролируемо яростным. Ощущение, будто пьешь яд, чтобы утолить жажду, было слишком сильным; глаза Хэ Юя покраснели, когда он задыхался: «Се Цинчэн… Се Цинчэн… Как долго ты собираешься меня мучить…? Сядь и засунь все…!» Выражение его лица выражало боль и опьянение, полностью смешанные с желанием. Се Цинчэн поднял руку, чтобы коснуться его волос, и сказал: «Ты действительно этого хочешь?» Хэ Юй сходил с ума от жажды медленно и целенаправленно, забывая притворяться слабым и бездыханным. Он сказал: «Не говори… глупости!» Просто, когда голос упал, в горле снова раздался приглушенный гул, и Хэ Юй тихо задышал, потому что Се Цинчэн затянул ошейник на его шее. Се Цинчэн действительно подходил для BDSM, но впервые он хорошо понимал, что такое доминирование. Он сидел сверху на Хэ Юе, его задница была еще влажной, он заглатывал член юноши, но смотрел только на верхнюю часть его тела. Он выглядел слегка растрепанным, со спокойным выражением лица, его глаза цвета персика подавляли желание, они смотрели друг на друга под его слегка влажным лбом. Слегка двигая бедрами и талией, лаская и заглатывая пульсирующий внутри него страшный ствол, он взял в руки кольцо управления и прошептал Хэ Юю: «Я учил тебя быть разумным и послушным, знаешь ли ты, какие последствия влечет за собой непослушание?» Большой пес больше не был послушным; Хэ Юй полностью потерял контроль над собой, его красные глаза проклинали: «Я собираюсь затрахать тебя до смерти… ах!» Ошейник на его шее немедленно затянулся, и лицо Хэ Юя слегка покраснело. Еще больше он задрожал от того, что Се Цинчэн перестал теребить и заглатывать член своей дырочкой. Изначально удовольствие было нежным и непрерывным, и хотя он не мог дождаться бурного секса, по крайней мере, это было похоже на умирающего от жажды человека, который может пить капля за каплей, чтобы утолить ее. Однако в этот момент он внезапно лишился постоянного удовольствия: Се Цинчэн полностью лишил его возможности эякулировать и усиливал сексуальное наслаждение. В этот момент Хэ Юй не мог больше терпеть. Се Цинчэн был мягкосердечным человеком, он должен был быть послушным и покорным, иначе он никогда не смог бы сделать все правильно. Поразмыслив, Хэ Юй изменил свое отношение к происходящему и со всхлипывающим голосом, с желанием приподнять бедра и промежность, глумливо сказал: «Се, Се Цинчэн… Се Ге…» Се Цинчэн поднял руку и погладил его потный лоб, сел на него сверху и мягко сказал: «Ты все еще будешь непослушным?» Хэ Юй подавил в себе бесконечное и ужасное животное желание, скрывая опасность и свирепость; его голос намеренно смягчился, и он открыл похотливые глаза, чтобы посмотреть на Се Цинчэна. «Я больше не буду непослушным… ге…» Его голос слегка дрожал, скрывая всю его жестокость. «Ты можешь немного двигаться… ты… позволь мне трахнуть тебя еще немного…» Се Цинчэн нежно погладил кончиками пальцев его потные ресницы, и его тонкие губы слегка приоткрылись. «На этот раз ты научился быть послушным?» «На этот раз научился… На этот раз я действительно научился…» — Хэ Юй тихо застонал, наручники зазвенели на кровати, стопорное кольцо завибрировало, и он вздрогнул, тихо сказав: «Я буду послушным, я буду слушаться своего геге во всем». В конце его голос слегка исказился. «Се Ге… пожалуйста… сделай так, чтобы мне было хорошо… освободи меня… пожалуйста…» Он наклонил голову, насколько мог, и поцеловал его, приятно потираясь о него, с рваным, сбивчивым, чувственным, беспомощным и безумным дыханием. «Пожалуйста… позволь мне трахнуть тебя… пожалуйста, позволь мне… Се ге… Пожалуйста, отпусти меня… отпусти меня… Гэ… пожалуйста…» Се Цинчэн чувствовал, что почти достиг предела, он смотрел на красноватый ствол и чувствовал, что этого достаточно, не говоря уже о том, что Хэ Юй продолжал уговаривать его, тереться о него, жалобно умоляя, это было невыносимо, и он был немного доволен, поэтому он наконец опустил голову, сел на талию и пах Хэ Юя и обнял его за шею. Как только он опустил голову, как только его губы приблизились к губам Хэ Юя, юноша потянулся к нему, Хэ Юй жадно поцеловал его, яростно облизывая языком и ртом, подражая ритму толчков, и извиваясь во рту, его соки текли, а губы отказывались разъезжаться, как клей. «Се Гэ… Се Цинчэн…» Юноша задыхался и в страстном поцелуе снова и снова повторял его имя, словно имя Се Цинчэна было для него противоядием. Поцелуй становился все более диким и неконтролируемым, в комнате раздавались звуки брызг жидкости, когда губы и языки встречались, жар экстаза был чрезвычайно высок в комнате, почти расплавляя обоих. Се Цинчэн, наконец, полностью смягчил свое сердце после этого страстного поцелуя, и, обмениваясь страстным французским поцелуем с Хэ Юем, он коснулся и разжал руки Хэ Юя, которые были прикованы наручниками к кровати. Раздался звук «щелчок». Именно в этот момент. В глазах Хэ Юя вспыхнул ужасающий огонек желания, и в следующую секунду, прежде чем Се Цинчэн успел среагировать, юноша схватил его за волосы и с силой толкнул вниз: «Бах!». Он с силой вдавил его в середину дрожащей кровати. Сразу же после этого Хэ Юй поднял тонкие и обнаженные ноги Се Цинчэна, дважды потряс своим набухшим и толстым пурпурно-красным членом, грубо коснулся пальцами липкой и влажной дырочки, затем влажно вынул их и с низким стоном нетерпеливо вогнал свой член! «Ах, ах…!» Се Цинчэн был застигнут врасплох: молодой человек прижал его к кровати, раздвинул бедра, и в него проникли возбуждение и жар. «Ах…» Член Хэ Юя был толстым и горячим, он все еще пульсировал от толчков стопорного кольца, погружаясь в него, как раскаленное железо, в одно мгновение головка члена вошла внутрь, и плотный ствол встал горизонтально, сжатые стенки кишечника полностью раскрылись, растянувшись до предела, а затем мошонка ударилась о ягодицы Се Цинчэна, разбрызгивая похотливую влагу. В глазах Се Цинчэна вдруг появилась растерянность, он издал слабый крик, пытаясь поднять руку, чтобы потянуть за собачью цепь, чтобы снять перегрузку от стимуляции, посылаемой в его тело. Но Хэ Юй оказался еще быстрее его: схватив его за руку, он впился пальцами в белоснежное одеяло из гусиных перьев и яростно переплел их пальцы, заставив цепь ослабнуть. В этот момент член Хэ Юя тоже не остановился, его рука сняла цепочку с ошейника, и его большой член еще эротичнее и яростнее врезался во влажную дырочку Се Цинчэна. «Ах, ах… ах…» Со звуком трахаемой плоти его член с силой ткнулся в ягодицы Се Цинчэна, он задыхался, его так долго мучила жажда, что теперь он сильно надвигался, почти вдавливая свой член в дрожащие и тугие ягодицы Се Цинчэна. «Ах…ах… Хэ Юй… ты… ах…» Так, ударяя и сжимая его в течение мгновения, пока голос Се Цинчэна не сорвался и не исказился, Хэ Юй слегка вынул член, оставив обнаженной пурпурно-красную толстую головку, но затем быстро вставил его обратно с громким стоном, схватил чувственные лодыжки Се Цинчэна и заставил его раздвинуть ноги пошире, затем вошел в него с силой и быстро, как будто это было наказание, он яростно двигал своей талией. Се Цинчэн в смятении схватился за простыню и закричал: «Ты… ты просишь смерти!» В этот момент Хэ Юй уже не сдерживал себя, и когда он трахал его, то резко крикнул с покрасневшими глазами: «По-моему, это ты напрашиваешься на это, блять!» На этот раз они были настолько дикими, что Хэ Юй говорил грязными словами, с энергией мужчины во время секса. Обхватив ногами Се Цинчэна за грудь и плечи, он встал на него между раздвинутых ног и стал вводить член в его отверстие боком, так быстро и яростно, что горячий пот выступил на нижней части его спины и капал снова и снова. Звуки влажных толчков эхом разносились по комнате, сопровождаемые его тяжелым дыханием и скрипом и сдвигом матраса. Хэ Юй не жалел сил, направляя все неистовое сексуальное желание и силу молодого человека в сжатое отверстие Се Цинчэна, трахая его почти до смерти, вбиваясь в него, отбиваясь от него. «Ты… разыгрываешь меня… дразнишь… блядь». Слова становились все более неконтролируемыми и грубыми во время секса, но они стали еще одним видом странного стимула, который распространялся на их первобытный ритм. Хэ Юй свирепо смотрел на раскрасневшееся лицо Се Цинчэна и его растерянные глаза цвета персика, его член пульсировал и внезапно стал толще, а горячий член размером с предплечье неудержимо входил в эту жалкую и пенистую дырочку. «Я затрахаю тебя до смерти… затрахаю, шлюха…» Поскольку он все еще использовал вибрирующее стопорное кольцо, огромный и горячий член трепетал напротив отверстия Се Цинчэна, вибрируя при каждом проникновении, и вскоре Се Цинчэн почувствовал вкус своего собственного лекарства. Это было ужасающее ощущение, тем более что Хэ Юй прекрасно знал его тело, и после нескольких десятков жестких толчков, утоливших жажду, молодой человек начал умело находить глубокое чувствительное место Се Цинчэна и с силой трахать его в капающую простату, жестко трахая его до онемения, от которого ему почти хотелось кричать. В конце концов, он все еще был его Се Гэ, и хотя Се Цинчэн мог сопротивляться, он не мог сдержаться под таким возбуждением. Он хотел схватить цепь, но Хэ Юй уже давно снял ее, и все, за что он мог ухватиться, — это большая рука Хэ Юя. Рука обнимала его, а ладонь крепко прижималась к постепенно слабеющей руке, подрагивая в ритме эротического взаимодействия их тел. Непрерывно раскачиваясь, волосы падали на лоб Се Цинчэна, юноша прижимал его к кровати, раздвигая ноги, горячий член плавно и неистово входил и выходил из него, белая пена толчков выплескивалась и снова входила, входила и выходила, звуки сексуальных шлепков и бульканье влаги свидетельствовали о диком и зверском неистовстве двух мужчин. На этот раз Хэ Юй в полной мере реализовал свое звериное и садистское желание. Он никогда еще не проникал в него так глубоко и дико, и в порыве вожделения Се Цинчэн увидел, что зрачки Хэ Юя стали красными и неразумными. Во время интенсивного полового акта Хэ Юй поднял руку и шлепнул Се Цинчэна по ягодицам. Его белые как снег ягодицы затрепетали под ладонью, и вскоре на них появились красные следы насилия, а Се Цинчэн, который никогда не подвергался ничему подобному, широко раскрыл глаза и издал низкий стон. Он чувствовал себя чертовски униженным, но и возбуждение было настоящим. Член Хэ Юя был плотно зажат его дырочкой, поэтому юноша снова шлепнул его по ягодицам. «Почему ты так сильно сжимаешь? Ты меня сейчас порвешь, расслабься, маленькая шлюшка». «Блядь…!» Похотливые глаза Се Цинчэна казались яростными, но в следующее мгновение Хэ Юй снова вошел в него и вышел, вопреки его похотливым внутренностям, и ужасное удовольствие сотрясло его тело, заставив его закричать и упасть на колени на кровать, его тело неконтролируемо дрожало. На лице Хэ Юя появилось выражение, он продолжал с силой насаживаться на Се Цинчэна, энергично растирая ягодицы Се Цинчэна, его грудь вздымалась и опускалась: «Ты так хорош… такой мокрый и влажный внутри, ты сжимаешь и сосешь меня… так соблазнительно». Водянистый звук становился все громче и громче, а интенсивная стимуляция грубого секса подталкивала Се Цинчэна к пику наслаждения. Однако в тот момент, когда его трахали так сильно, что он уже готов был бурно кончить, вдруг… Хэ Юй остановился и вытащил свой мокрый член, позволяя открытому отверстию выплеснуть сперму и пену, но не входя в него. Се Цинчэн не понял, почему, и открыл глаза, как в трансе. Он увидел, что Хэ Юй стоит перед ним на коленях и смотрит на эту развратную дырочку, и его желание горело так сильно, что даже сухожилия на шее Хэ Юя ужасно вздулись, дрожа от бешеного стука его сердца. Его большая рука энергично трясла толстый член, мастурбируя перед этой дырой, юноша стремился быстро и яростно, но не собирался проникать в нее и трахать снова. Толстый ствол был словно живой, пульсирующий от ярости, он так яростно бился перед Се Цинчэном, визуальная стимуляция была настолько интенсивной, что Се Цинчэн не мог не отвести взгляд, но как только он погрузился в свои мысли, Се Цинчэн вдруг почувствовал темноту перед глазами, а затем его схватили за запястье. «Хэ Юй, ты…!» Он даже не успел удивиться, как его рука оказалась в наручниках, сковывавших Хэ Юя, и они со щелчком захлопнулись. Лицо Се Цинчэна побледнело: «Ты самонадеян!» «Неужели доктор Се только сегодня понял, что я самонадеян?» — на лице Хэ Юя появилось ужасное выражение: покорность, слабость, доброта… Много раз это было его прикрытием, но в этот момент под маской было видно его больное и темное сердце. Он наклонился и приблизился к Се Цинчэну, который был привязан к кровати и не мог освободиться, и стал тереть рукой свою ужасающую длину, периодически задевая низ живота Се Цинчэна, растирая кончик ствола, капающего простатической жидкостью, пока пупок Се Цинчэна не наполнился влагой. От ощущения трения о живот и толкания в пупок длинного мужского члена Се Цинчэн непроизвольно нахмурил брови и закрыл глаза, на его лице появилось выражение смущения. Но зверство и садизм Хэ Юя были полностью развязаны его собственными руками, и даже если бы он захотел отстраниться в этот момент, то не смог бы. Потирая член и прижимая его к животу, Хэ Юй заметил дрожащий от возбуждения взгляд Се Цинчэна и прошептал ему на ухо: «Геге, у меня больше высокомерия». После этого он с силой шлепнул Се Цинчэна по ягодицам, размял руки и встал, чтобы поискать на прикроватной тумбочке эротические принадлежности. Он не ожидал, что Се Цинчэн купит эти вещи и будет хранить их там. Хэ Юй проверил их: некоторые из них Се Цинчэн даже не распаковывал и не рассматривал, так что, очевидно, их принесли сюда сразу после покупки. Хэ Юй обратился к модифицированной искусственной версии кольца «козий глаз», вибратору, лубриканту-афродизиаку… Всего было много, но было и то, о чем не подумал сам Се Цинчэн, — любезно подсунутая торговцем вещь: пара черных эротических чулок для женщин. Се Цинчэн скопировал корзину Хэ Юя, но ему не хотелось использовать сексуальное свадебное платье и чулки, поэтому он удалил их и не стал покупать. Он и подумать не мог, что вместо того, чтобы купить платье самому, этот чертов продавец подарит его ему! Хэ Юй взглянул на чулки и поднес их ближе. Хотя Се Цинчэн был спокоен, его выражение лица потеряло контроль, когда он увидел это: «Хэ Юй, как ты смеешь?» Хэ Юй перестал мастурбировать, и его рука, покрытая пролитой простатической жидкостью вместе со смазкой, интимно коснулась основания бедра Се Цинчэна: «Разве доктор Се не купил его?» «Это подарок… черт… я даже не… ах…» Слова застряли у него в горле. Причина была в том, что Хэ Юй снял кольцо и прикрепил его прямо к полуэрегированному члену Се Цинчэна. Лицо Се Цинчэна побелело, глаза наполнились гневом, но он не мог освободить руки: «Сними его!» «Я не хочу», — игриво ответил Хэ Юй, кончиками пальцев нежно поглаживая красивый ствол и разминая ушко желобка, отчего Се Цинчэн закрыл глаза, нахмурил брови и тихонько задышал. «Геге, ты заставил меня испытать нечто очень приятное, и, конечно, я хочу, чтобы моему геге было хорошо, ладно?» С этими словами Хэ Юй снова взял в руки черные чулки, одной рукой обхватил сексуальную лодыжку Се Цинчэна, наклонился и поцеловал ее, а затем надел на него. Сила молодого человека была очень велика, а рука Се Цинчэна была скована, поэтому он не мог освободиться. Он только чувствовал, как шелковая змея медленно обвивается вокруг его арки, икры, колена и бедра под горящим взглядом Хэ Юя… Глаза Се Цинчэна покраснели от гнева, а его лицо, всегда красивое и мужественное, приняло выражение уязвимости и унижения. Этот взгляд, несомненно, еще больше разогрел внутреннее болезненное увлечение Хэ Юя, и он стал с силой разминать ягодицы и ноги, все больше не контролируя себя, краснея и оставляя следы, пока Се Цинчэн молча боролся. Он почувствовал, что у него раздуваются ноздри и чуть не пошла кровь, как только он увидел полную картину. Мужественный Се Цинчэн был прикован наручниками к кровати, верхняя половина его тела была одета в строгую белую рубашку и галстук, лабораторная форма была слегка растрепана снаружи. Под формой его длинные ноги были обтянуты полупрозрачными черными чулками, внутренняя часть которых была открыта из-за эротичности женского стиля, и глубоко оттраханная дырочка Се Цинчэна была обнажена, как женское влагалище, а из дырочки, оттраханной до судорог, все еще капало, стекая по промежности и по черному шелку, обтягивающему ягодицы под промежностью чулок, смачивая их. Хе Юй затаил дыхание, наблюдая за происходящим, и вдруг рванулся вперед, зарычав и сдерживая себя, вгоняя освобожденный от кольца спермы член в бедную, сжавшуюся плоть. Плоть жадно сжимала ствол юноши вопреки желаниям своего хозяина, извиваясь и сокращаясь в ответ на ласки Хэ Юя. «Ах… ах… ах… блять… Хэ Юй, ты… Ах, ах…!» — Се Цинчэна заставили надеть женские чулки, а на его хрупкие и чувствительные места надавили. Но чем больше он ругался, тем сильнее его трахал Хэ Юй, тем сильнее он возбуждался, и постепенно его ругательства искажались, ломались и дробились. Но это было еще не все: молодой человек в школьной спортивной форме широко раздвинул ноги учителя-мужчины, одетого в чулки, и, ничего не говоря, с силой трахал его между ног. Однако в этот момент Хэ Юй вытащил свой член, который унизил и доставил удовольствие Се Цинчэну. От внезапной пустоты в теле Се Цинчэн растерянно открыл глаза, его взгляд был растерянным и красным, он некоторое время смотрел на Хэ Юя, неосознанно желая протянуть руку и погладить полностью эрегированный член. Его влажные ресницы затрепетали, а цветущие персиковые глаза посмотрели на Хэ Юя и хриплым голосом произнесли: «Наручники…» Зазвенели цепи. Затем он хрипло сказал: «Сними их». Взгляд Хэ Юя потемнел, и он сказал низким голосом: «Еще не время». Молодой человек медленно наклонился, его глаза все еще были прикованы к человеку, которого он трахал, когда он наклонился вперед, его обжигающее дыхание спустилось полностью, и наконец, пока тело Се Цинчэна было напряжено, он распылил его по бедрам до его отверстия. Сразу же после этого Се Цинчэн был застигнут врасплох: Хэ Юй вытянул свой шершавый язык и внезапно лизнул кончик чулок до самой дырочки Хэ Цинчэна! «Ах…!» Тело Се Цинчэна подскочило, глаза расширились, а мышцы сильно задрожали. Возбуждение было настолько сильным, что язык, словно искусная змея, извивался вокруг его дырочки, пробирался, вылизывал путь к промежности, к тяжелой мошонке и, наконец, до самого черного, покрытого шелком члена, запертого кольцом спермы. «Не лижи там… блять… ах, ах…!» Сопротивление Се Цинчэна было преодолено навязчивым облизыванием Хэ Юя, его слюна и выделения простаты Се Цинчэна смачивали переднюю часть чулок. Мокрый черный шелк чулок прижимался к внушительной мужественности, и визуальное воздействие и психологическое унижение были почти беспрецедентными для Се Цинчэна. Се Цинчэн слегка дрожал, эмоции переполняли его тело, связанные руки непрерывно тряслись, наручники дребезжали. После облизывания полового органа, мошонки и заднего отверстия в голове Хэ Юя все еще не прояснилось, и он, глядя на жалкое состояние Се Цинчэна, задумался о более интимном. Он просунул пальцы в отверстие, которое до этого было очень пустым и жаждущим, и начал водить ими по скользкому отверстию, имитируя соитие. Пальцы не были такими толстыми и горячими, как его член, но они были очень гибкими, а Хэ Юй хорошо знал чувствительные места Се Цинчэна, поэтому, погрузив их внутрь, он медленно вывернул пальцы и стал поглаживать их по выступающей плоти. «Се Цинчэн, сегодня я хочу трахнуть тебя пальцами…» — прошептал Хэ Юй, ни на секунду не прекращая движения рукой. «Я хочу, чтобы ты увидел… насколько ты подходишь для того, чтобы тебя трахал мужчина». Звук влаги был липким, а пальцы молодого человека умело и быстро стимулировали чувствительную точку удовольствия мужчины внутри него. Се Цинчэн неистово дрожал, задыхаясь, глядя на него, в его растерянных и влажных глазах мелькали моменты ясности. Несколько мгновений ясности, которые помогли ему собраться с мыслями, позволили ему хрипло и прерывисто сказать Хэ Юю: «Блядь… даже не… ах… даже не думай об этом!» За этими словами последовал рваный вздох, когда Хэ Юй нащупал чувствительное место спереди, кончиками пальцев пощекотал и с силой потер, заставив Се Цинчэна испустить придушенный стон. «Ах…» Хэ Юй с легкой улыбкой сказал: «Геге, не говори слишком много… нет ничего плохого в том, чтобы иногда признавать свое поражение в постели…» Пока он говорил, он выдавил в руку немного смазки-афродизиака, чтобы сделать движения внутри Се Цинчэна более эротичными и горячими. Смазка медленно растаяла и растеклась по стенкам его кишечника, и пальцы Хэ Юя глубоко ввели ее в его похотливые внутренности и стали многократно растирать. Постепенно по телу стало распространяться покалывание, словно по нему ползали муравьи, а член Се Цинчэна стал еще более эрегированным, но он прикусил нижнюю губу и отказался издавать лишние звуки. Некоторое время в комнате были слышны только водянистые звуки пальцев, толкающих и шевелящих его отверстие, и легкое дыхание мужчины. Се Цинчэн не хотел показывать слабость, но по его физиологическим реакциям после долгого траха и проникновения пальцев с лубрикантом-афродизиаком, а также по ритмичным колебаниям кольца вокруг основания члена было понятно, что он действительно на пределе. После пыток, какими бы сильными ни были люди, они не могли этого выдержать. Из отверстия Се Цинчэна непрерывно капало, оно быстро сжималось и конвульсивно сокращалось, передняя часть тоже все больше и больше набухала, содрогаясь. От резких движений влажных пальцев Хэ Юя дыхание Се Цинчэна становилось все тяжелее, грудь вздымалась и опускалась, и хотя ему все еще удавалось молчать, Хэ Юй видел, что он приближается к переломному моменту. В конце концов, он все еще оставался Се Гэ, таким сильным, что никто не мог его заменить. Подумал Хэ Юй, глядя на его раскрасневшееся лицо, все еще кусающее губы, без стонов и признания поражения, и вздохнул с облегчением. БДСМ не может быть жестоким, он не может переступить черту, а значит, когда М не может больше терпеть, С должен остановиться. Но Се Цинчэн решил терпеть и не говорить Хэ Юю остановиться, Хэ Юй знал, что без спроса ему стыдно говорить ему остановиться. Желание освободиться не было удовлетворено, а сзади было так пусто, что и спереди, и сзади были на грани неистовой кульминации, но не могли ее достичь. Хотя Се Цинчэн ничего не говорил, постепенно в его глазах появился туман, а из уголков цветущих персиковых глаз вот-вот хлынут слезы. Видя, что его дыхание учащается, Хэ Юй был на грани потери контроля над собой, он не мог продолжать запугивать его таким образом, поэтому продолжил стимулировать пальцами чувствительную дырочку Се Цинчэна, одновременно поднимая руку, чтобы освободить кольцо, мешающее Се Цинчэну эякулировать. «Ммф, ах…» Из горла мужчины вырвался низкий приглушенный стон. Кольцо для фиксации спермы так долго держалось вокруг него, что в тот момент, когда Хэ Юй снял его, Се Цинчэн не мог не откинуть голову назад и не затрястись, извергая густой поток концентрированной спермы. То, как он кончал, было так прекрасно: лицо его было наклонено вверх в жестких, суровых линиях, темные брови в форме меча были нахмурены, губы слегка подрагивали под прямым носом, все горло было открыто взору Хэ Юя, нежная струя, трепетная уязвимость в его силе. Желание и сдержанность, даже если чувственность на время затмила разум, все равно существует тоска по разуму в море человечности и похоти. К тому же в этот момент Се Цинчэн осознал, что, хотя он не признал поражения и не молил о пощаде, его тело все еще находится под контролем Хэ Юя, и что он достиг эротической кульминации, просто от того, что его ласкал этот юноша в школьной форме. Слезы, затаившиеся между густыми ресницами, наконец упали, потекли по вискам и исчезли. Вид высокопоставленной особы, падающей в трясину, лишил Хэ Юя способности сохранять благоразумие. Он наклонился и с силой поцеловал Се Цинчэна в губы, в то время как Се Цинчэн прерывисто эякулировал, он потянулся к груде принадлежностей рядом с кроватью, а затем нащупал ее… Это была волосатая и жутко выглядящая штука. Он поспешно надел кольцо с козьим глазом на свой член и ввел его в Се Цинчэна, который все еще находился в процессе эякуляции. «Ах!!!» На этот раз все было слишком жестоко, плюш вокруг козьего глаза царапал внутреннюю часть отверстия Се Цинчэна из-за ужасающей стимуляции, что заставило его в конце концов неконтролируемо закричать, и слезы не могли не стекать по его лицу: «Ах, ах… что это?.. Хэ Юй, пожалуйста, остановись… ты… остановись… ах!» Как Хэ Юй мог остановиться? Дырочка Се Цинчэна сжималась и разжималась, подавая его члену такой комфорт и удовольствие, что он успел лишь пару раз поцеловать шею и залитое слезами лицо Се Цинчэна, тяжело дыша и успокаивая его: «Все в порядке, это то, что доставит тебе удовольствие». Затем, не в силах больше сдерживаться, он начал входить и выходить из тела Се Цинчэна, страстно и пылко занимаясь любовью. Удовольствие от кольца из козьего глаза не было восхитительным, это был опыт, близкий к смерти, настолько болезненный, что Се Цинчэн никогда раньше не испытывал подобных ощущений, только чувствовал, как пушистые щетинки прижимаются к его телу. «Разве это хорошо? Я тут посмотрел, и некоторые говорят, что если использовать это, а потом трахаться, то даже добродетельная женщина превращается в шлюху», — Хэ Юй дразнил Се Цинчэна самыми вульгарными словами, насаживаясь на него в оргазме, ствол с козьим глазом стимулировал его тугое отверстие. Он резко задыхался, говоря: «Геге, ты доволен тем, как я тебя обслуживаю? А?» «Ах… ах… ах…» Переднюю часть его тела с силой освободили, а заднюю часть полости били до тех пор, пока он постепенно не потерял сознание, глаза потемнели, разум помутился, взгляд стал пустым, по лицу текли слезы. Это было безумие… Каждый толчок ощущался как пылающий огонь в том месте, которое он трахал, и его талия не могла не раскачиваться в ответ, его крики больше не контролировались, даже его прерывистые рыдания. В конце концов он изверг всю сперму, и его тело нестерпимо конвульсировало, но Хэ Юй все еще не отпускал его, используя свой член, обмотанный щетиной козьего глаза, чтобы стимулировать его внутренние сухожилия. В конце концов он действительно потерял сознание, безудержно крича, обхватив ногами талию Хэ Юя и извиваясь, как рыба на грани смерти. Он все пытался освободиться, но когда достиг кульминации, Хэ Юй отправил его еще выше, к облакам. Во время этого дикого и безудержного секса он на короткое время потерял сознание. Он все еще хотел эякулировать, но в суматохе траха эякулировали лишь капли мочи. Как… как это могло случиться…? Се Цинчэн хрипло кричал на большой грязной кровати, его насиловал юноша в школьной спортивной форме, он бесконтрольно извивался, беспомощно раздвигал ноги, задыхался, наконец, смутился до крайности и разбился вдребезги в трясине сексуального желания. «Ты… Я не хочу… ах… не делай этого больше… Я не могу этого вынести… ты, ты прекрати… ах, ах, ах!» Он хотел проклясть Хэ Юя, но не мог вымолвить ни слова, его адамово яблоко покачивалось вверх-вниз, не хватало сил даже поднять кончики пальцев. Хэ Юй был так возбужден, что неистово насаживался на него, трахал его и шептал на ухо: «Что это? Ге? Ты испачкал простыни в отеле… Хм? Это так здорово? У тебя недержание… это безумие, ты… блядь, успокойся… Это убивает меня, блять!» «Ах, ах…ах, ах!» Глаза Се Цинчэна были широко открыты, с ресниц капали слезы, он был по-настоящему опустошен, он никогда не осмелился бы принять то, что произошло. Он не мог поверить, что однажды юноша будет трахать его до недержания, в этот момент его чувства и восприятие были окончательно разрушены, глаза пусты, лицо покраснело от похоти. Над ним издевались и трахали до эякуляции и мочеиспускания, как секс-куклу, с широко раздвинутыми ногами и в состоянии беспорядка, и в этот момент он испытал наслаждение, которого не знал никогда в жизни, наслаждение настолько сильное, что он не знал, было ли это райское наслаждение или адская пытка. Все, что он помнил, — это ощущение выхода из тела, и энергичный молодой человек, все еще державший его за ноги, находясь вне тела, был возбужден своим дискомфортом и освобождением. Хэ Юй продолжал посылать в его тело непрерывный поток удовольствия, и в конце концов он даже не понял, что кричит, и постепенно его глаза полностью затуманились, свет перестал проникать в сетчатку. Се Цинчэн задыхался, когда его трахал Хэ Юй, и при этом жалобно кричал: «Остановись… Хэ Юй… Я не могу видеть… Я не могу видеть… Я больше не могу… ах, ах!» В этот момент искусственный глаз дал побочный эффект временной слепоты из-за чрезмерной ментальной стимуляции. Се Цинчэн внезапно потерял зрение во время неистового секса, и другие чувства стали отчетливыми, удовольствие от того, что его трахают в дырочку, казалось, увеличилось в бесчисленное количество раз в одно мгновение, и он должен был чувствовать жар члена юноши, бьющегося внутри него, слышать удары плоти и скрип кровати, а также все более беспорядочные водянистые звуки секса. «Хэ Юй… медленнее… ах…» Ощущение слепоты тут же усилило страх Се Цинчэна, который наконец закричал срывающимся голосом, дрожа всем телом, и стал умолять, всхлипывая: «Пожалуйста… Хэ Юй… Я прошу тебя… трахни меня медленнее… Ах, ах!!!» В ответ на его жалобные крики юноша начал еще сильнее наседать. Юноша зарычал, как дикий зверь: «Трахать тебя медленнее? А? Ты хочешь, чтобы я трахал тебя медленнее, когда ты испытываешь такое удовольствие?» «Ах… ах, ах!» «Обними меня покрепче и раздвинь ноги пошире, и я смогу доставить тебе еще больше удовольствия… Се Цинчэн не знал, делает ли он это, он ничего не видел, он как будто полагался на юношу, который двигался над ним. Он чувствовал, как член Хэ Юя становится все толще и горячее внутри него, а бешеный темп становился все более и более неуправляемым. На этот раз Се Цинчэн уже не мог больше сдерживаться. Он был слеп, обучен, трахнут, зол, просил и умолял снова и снова, но не мог сдержаться. Когда Се Цинчэн почувствовал, как пульсируют вены на члене Хэ Юя, он понял, что Хэ Юй уже близко. Опасаясь, что Хэ Юй может сделать что-то вроде того, чтобы вытащить его и снова мучить, Се Цинчэн в этот момент задыхался и в замешательстве взял инициативу в свои руки. Он застонал и обхватил руками талию Хэ Юя, плотно обхватив его ногами и выгнув нижнюю часть тела, чтобы все глубже и глубже погрузить его в свое отверстие. При этом Се Цинчэн непроизвольно задел членом Хэ Юя свою собственную покалывающую простату и вдруг издал низкий хриплый крик. Хэ Юй на мгновение остолбенел. Он был почти готов кончить, но не ожидал, что Се Цинчэн проявит инициативу и позволит себя изнасиловать. «Ты… поторопись и кончи…» Долгое испытание сломило Се Цинчэна, а раз так, то лучше было как можно скорее получить полное облегчение. Прекрасный слепец, временно потерявший зрение, беспомощно корчился под Хэ Юем, по его лицу текли слезы: «Кончи в меня… трахни меня… кончи в меня…» Его уязвимость и мольба стали для него афродизиаком, по телу разлилось покалывание и тепло. Хэ Юй перестал рассуждать здраво, внутренне выругался и, опираясь на активно выгнутую талию Се Цинчэна, стал толкаться яростно и быстро! Он толкался сильно! Юноша двигал бедрами, трахая мужчину. От его резких движений матрас закрутился, а простыня упала на пол. В неистовстве схватки Хэ Юй с раскрасневшимся от желания лицом давил на мужчину под собой, который жаждал вырваться на свободу, извиваясь, как мясистые черви в желании. «Я кончу в тебя… Се Цинчэн… Я кончу только для тебя…». «Ах… быстрее… внутри… кончи полностью… ах, ах!» «Блядь, ты сжимаешь меня до смерти, я кончу для тебя до смерти.!» В конце концов, Хэ Юй крепко прижался к нему, его бедра сжались, он тяжело задышал, на несколько секунд приостановился, его пульсирующий член прижался к самым чувствительным внутренностям Се Цинчэна, а затем… «Ах, ах …ах, ах, ах…!!!» Густая струя спермы вырвалась наружу и ударила по дрожащим, онемевшим сухожилиям Се Цинчэна, вызывая дрожь по всему телу и передавая электрические ощущения от кожи головы до всего тела. После первого удовольствия Хэ Юй продолжал кончать и трахать его, и Се Цинчэн не мог больше держаться, задыхаясь: «Ах… хорошо… ах… перестань кончать… у меня так вздулся живот… ты, остановись на минутку, Хэ Юй, ты… ах, ах, ах!!!» «Не двигайся, раздвинь ноги пошире, твой муж еще не кончил», — Хэ Юй резко сжал его, нахмурившись, с горячим потом, стекающим со лба, задыхаясь, продолжая трахать и насаживаться на Се Цинчэна. Стимуляция превысила порог, скатившись в ужасающую бездну, и Се Цинчэн почувствовал, как из его дырочки капает сперма, а он неконтролируемо сопротивляется: «Блядь… хватит… больше не надо… Ах…!» «Как ты можешь остановиться, когда тебе так хорошо?!» — Хэ Юй крепко держал его, не давая вырваться, и в то же время потоком выплескивал свою сперму внутрь Се Цинчэна. «Ах…» — Се Цинчэн тихо застонал, вынужденный принять в себя всю сперму юноши, и оцепенел настолько, что не мог не дрожать, вцепившись руками в простыню. Хэ Юй эякулировал так сильно, что ему казалось, будто от этого у мужчины вздуется живот. В этот момент интенсивное внутреннее семяизвержение продолжалось, Се Цинчэн с завязанными глазами был крепко схвачен и не мог вырваться. Юноша в темноте затрахал его до слез, он уже почти не понимал, где находится. Единственное, что оставалось в мире, — это бесконечное безумие наслаждения, а затем — бесконечная пустота… Этой ночью его ласкали пальцами, проникали в него, надев кольцо с козьим глазом, дважды стимулировали до эякуляции, а затем до слепоты, он чувствовал безумие наслаждения и внутреннюю эякуляцию в абсолютной темноте, такой уязвимый, что его охватила дикая жалость и любовь. После этого семяизвержения лицо Се Цинчэна залили слезы, и он подумал, что все наконец-то закончится. Но это было не так. Торговцы секс-игрушками были настолько щедры, что после того, как Хэ Юй кончил в первый раз, он неожиданно для всех пошел открывать коробки с секс-подарками. В результате он обнаружил в нераспечатанной коробке Се Цинчэна изящное эротическое свадебное белье, совсем немного ткани, чисто белое и прозрачное, так что Се Цинчэн даже не заметил его. Затем Хэ Юй наполовину уговорил, наполовину обманул Се Цинчэна, чтобы тот надел его во время своего короткого периода слепоты. Хэ Юй никогда в жизни не видел такой сексуальной сцены. Промежность черных шелковых чулок Се Цинчэна была разорвана им, чтобы открыть белую плоть под швом, похотливые отверстия его дырочки, черный шелк, заляпанный спермой юноши, которая не могла сдержаться в его отверстии. А после того, как он надел сексуальное платье невесты из белого шифона, белый цвет вдруг стал невероятно соблазнительным, прикрывая натянутые черные чулки и жалкий член, который все еще был покрыт белым. Сексуальное и священное, свежее и развратное — все это смешалось так, что только что освобожденный член Хэ Юя вновь поднял головку и зашевелился. Задыхаясь, он сделал шаг вперед и просунул руку под эротичное свадебное платье, прикрывавшее его, поглаживая и лаская влажное тело Се Цинчэна. Эротично поглаживая, он целовал экстатичное тело Се Цинчэн и бормотал: «Жена, ты так прекрасен… ты так прекрасен… Я буду трахать тебя всю оставшуюся жизнь, ясно? Я хочу трахать тебя вечно…» В этих нелепых и развратных словах была безграничная любовь, и после короткого вскрика Се Цинчэна он, не раздумывая, снова погрузился в него, начав очередной раунд похотливых толчков. Он продолжал трахать его всю ночь напролет, в ванной комнате, так что вода разлеталась и лепестки роз рассыпались, а когда вытащил дрожащего мужчину с завязанными глазами из ванны, не в силах сопротивляться всепоглощающему чувству насилия и обладания, даже не успев лечь в постель, он прижал его к ковру в комнате и стал трахать. В конце концов юноша оттрахал его так сильно, что профессор даже не смог эякулировать, он мог только рефлекторно подергиваться и спазмировать, с сухими слезами в уголках глаз, только его бедра были многократно нарушены и внутренне эякулировали с широко раздвинутыми ногами. Благодаря открытию новых способов игры их встречи были более похотливыми и продолжительными, чем все, что у них было раньше, и секс не заканчивался до рассвета. На рассвете Се Цинчэн лежал на ковре, погрузившись в свои мысли: сексуальное белое платье невесты было залито спермой мужчины и разорвано, все его тело распростерлось на полу, как тряпичная кукла, живот, лицо и подмышки были покрыты белым налетом, а икры с порванными чулками периодически подрагивали от сильного возбуждения. В угасающем свете дня Хэ Юй наклонился, взял его потную руку и переплел их пальцы, а затем с желанием и любовью поцеловал задыхающиеся губы Се Цинчэна. «Спасибо тебе, Геге… Все мое было в тебе: мой член, моя сперма, моя любовь, моя страсть, моя привязанность, мое тело и моя душа — все отдавалось человеку, который находился подо мной, в диком и первобытном наслаждении. Се Цинчэн, ты самый прекрасный человек на свете, единственный, кого я люблю, и тебя невозможно заменить». В бесконечной задержке он целовал его в этом чарующем городе Хучжоу, на этой набережной, которая была свидетелем сотен лет любви и ненависти, в историческом номере отеля, он трахал его, любил его, обнимал его, кончал и глубоко целовал его. Но в этот момент он взял его руку, поднес к губам, опустил потные ресницы и нежно поцеловал безымянный палец того мужчины, чье свадебное платье было наполовину изношено и покрыто следами их любви и вожделения. «Ты мой возлюбленный, и никто и никогда этого не изменит». Наступал рассвет. Облака были розовыми. В тумане секса и любви, в экстазе, Хэ Юй обнимал Се Цинчэна и смотрел на мерцающую реку Хуанпу и пейзаж Хучжоу через окно от пола до потолка. Он снова благоговейно поцеловал своего возлюбленного, его сердце словно озарилось утренним светом, и в этот момент его наполнило безграничное тепло. Это тепло разлилось по всему телу, и он сказал: «Се Цинчэн, я буду любить тебя вечно».