Debauchery

      Прошёл ровно год с того момента, когда Хенджин последний раз посещал Будапешт. Этот прекрасный город подарил столько приятных воспоминаний, которые по сей день мурашками ползают под кожей. Но вместе с ними и столько же боли, отчаяния и горя.       Хенджин долго страдал, долго не мог вернуться домой, а когда вернулся, боль прошла, на её место пришла звенящая пустота. Психологи, психотерапевты, нравоучения родных — это всё было пустым местом. Не помогало ничто.       Год назад, ровно год с того момента, как он расстался со своей возлюбленной. Они были вместе четыре года, познакомились ещё в университете, жили в одном общежитии, а когда начали встречаться, вместе съехали в тесную однушку. Их отношения развивались медленно. Сначала была взаимная неприязнь на основе соперничества в танцах, потом обстоятельства складывались так, что им приходилось много коммуницировать. Позже их выбрали как лучших танцоров коллектива, и они ставили танец для выступления группы на соревнованиях.       После работы, что сплотила их как никогда, стали дружить, добровольно проводить много времени в компании друг друга. Спустя месяцы они стали не разлей вода. И только спустя год начали встречаться. В их отношениях было много любви, страсти, желания, ночных разговоров по душам, маленький пёсик Берри, криков, ссор, скандалов, бабочек в животе. Было всё, но считал так только Хенджин.       В один из дней он решил сделать подарок на четыре года отношений. Купил билеты на самолёт, Сана была неимоверно счастлива. Поездка была рассчитана на десять дней. В один из дней, когда Хенджин решил исполнить вторую часть подарка, они решили пойти в клуб. Не то чтобы он решал, это было больше желание Саны зажечь, но Хван не противился, и они пошли вместе.       Хенджину больно вспоминать, больно, когда в памяти всплывает картинка его девушки в туалете клуба, которая самозабвенно отсасывает какому-то мужику. Она хотела зажечь, и она зажгла. Смотря на это, он едва пальцы не поломал, сжимая в кулаке коробочку с обручальным кольцом. Хенджин любил её безбожно, безвозмездно, и он простил бы её выходку, правда, простил бы. Но когда они молча возвращались в квартиру, он хотел услышать хоть что-то, и когда пришли, высушили одежду, приняли душ, хотел услышать хоть какое-то невнятное оправдание. Ему нужен был повод простить её.       Но взамен получил крики о том, что скучный, что пропала искра, нет Хенджина пятилетней давности. Её бесила его серьёзность, умение мыслить здраво и неумение отрываться, жить моментом, не думая о завтра и о том, как сегодня повлияет на то, что будет через год. Но Хенджин не такой, на тот момент он хотел семью, жить осмысленную жизнь.       Сане нравился Хенджин из прошлого, который курил траву из окна общаги, каждая вылазка с друзьями в бар заканчивалась ночевкой в полицейском участке, который мог сорвать пару, ибо ему нужно в туалет, парень, что жил моментом, тратил деньги на косяки, бухло, а на оставшиеся три копейки покупал Сане розу в целлофане.       Тогда Хенджин её не понимал, но сейчас он всё осознал. В долговременных отношениях иногда становится скучно, ты уже более взрослый ментально, думаешь о будущем, о коммунальных платежах, кредитах, о том, как заработать побольше, чтобы съездить летом на море или в горы. Хван до сих пор придерживается такого образа мышления. Но сейчас он вдыхает воздух на площади в Будапеште, бросает в фонтанчик монетку и обещает вернуться сюда снова.       — Только, пожалуйста, пускай в этот раз Будапешт принесёт мне счастье, — шепчет он, сложив руки в молитве.       На его лице расцветает улыбка, впервые за долгое время он не чувствует тяжести на душе, он хочет дать Будапешту и себе ещё один шанс. Ночной прохладный ветер щекочет кожу, заставляя поёжиться и закутаться в пальто плотнее. Он снял квартиру в самом центре города, поэтому добраться к ней не составит труда, но из-за обилия вещей и дикой усталости решает заказать такси.       Виды сменяются один за другим, из окна автомобиля он видит места, где проходил год назад, уютные кафе и бары. Люди здесь кажутся такими свободными, раскрепощёнными, словно у них нет никаких дел, работы, семьи, обязанностей. Словно завтра не понедельник и им не нужно рано вставать. Вот за углом парочка парней зажимаются, а вот бабуля с розовыми волосами выходит из бара со стаканом, наверняка чего-нибудь алкогольного, покурить. Две девушки сидят на лавочке возле аллеи и слушают музыку с одной пары наушников. Проехав ещё несколько кварталов, можно увидеть группу музыкантов, один управляется с саксофоном, пока другой настраивает гитару. Прохожие останавливаются рядом с ними поглядеть на выступление, некоторые бросают купюры и монетки в чехол из-под гитары.       Хенджин улыбается как ненормальный, водитель поглядывает с замешательством на него через зеркало, а потом и сам расплывается в тёплой улыбке, с пониманием кивая, больше самому себе, чем мечтающему путнику.       Квартира оказывается в разы уютнее, чем на фото с сайта, это не может не радовать. Это маленькая студия, но здесь тепло и комфортно. Спальня совмещена с кухней, но есть некое разделение зон с помощью барной стойки. Отдельная ванна с панорамным окном, как и в спальне, балкон на кухне со столиком и двумя креслами. Хенджин сразу ставит чайник, дабы попить тёплого чая и согреться. На дворе середина октября и уже заметно холодает, дожди всё чаще льют, порывы ветра иногда такие, что на улицу выходить страшно.       Он быстро разбирает чемоданы, вещей и правда много, но это лишь потому, что не знает, на сколько приехал. Квартиру снял на месяц, родителям и знакомым сказал, что не ставил себе временных рамок и думает, что не больше чем на две недели. С работы не увольнялся, он работает графическим дизайнером, поэтому директор не противился и разрешил лучшему сотруднику их команды работать исключительно удалённо. На его работе в принципе можно было и не ходить в офис, это лишняя трата времени и средств, достаточно лишь держать связь с другой частью команды и заказчиками, чтобы хорошо исполнять свою работу.       И только лучшему другу Бан Чану, который полностью осведомлён о его ситуации, Хенджин сказал правду.       — Я приехал, — с нескрываемой радостью говорит Хван в трубку после того, как управился со всеми делами.       — Рад за тебя, ты молодец, — зевает в трубку Чан. — Что будешь делать? Есть планы?       Хван задумался на минуту. Не было никаких планов совсем, он просто хочет пожить немного, отдаться моменту, не думать о проблемах, что настигнут. Возможно, проснуться на неделе в полицейском участке и покурить траву в постели у случайной девушки или парня из пропитанной спиртом забегаловки.       — Найду чем заняться. Не беспокойся обо мне, — хмыкает он. — Ты лучше позаботься об остальных и родителях.       — То есть говорить им, что ты не вернёшься, не стоит? — ехидно посмеивается Чан.       По звукам из трубки слышно, что Крис собирается на работу.       — Даже не думай об этом. Если я решу, что моя душа предназначена этому городу, я им сам скажу, что больше не приеду.       — И что ты оставишь меня здесь в одиночестве, — дуется Крис.       — У тебя есть Сынмин, не бухти, — закатывает глаза Хван, едва не проливая чай на руку.       — Ладно, чувак, обустраивайся, начинай новую жизнь, забывай старую, ищи друзей, а я тащу свою задницу на работу, — тяжело вздохнул старший.       — Давай, раб социализма, — он быстро бросает трубку, дабы не слышать ещё тонны нравоучений от лучшего друга.       Лёжа на кровати, смотрит в окно, на стёклах появляются капли дождя, разукрашенные светом светофоров, фар проезжающих неподалёку автомобилей, вывесок различных заведений и уличных фонарей. Всё кажется таким ненастоящим, возможно, даже сумасшедшим. Это и правда кажется безрассудством. Весь прошлый год он лечил свою голову, практически не выходил из дома, едва питался и сутками залипал в потолок. Кристофер приходил и готовил для него кушать, едва не с ложки кормил, самостоятельно брил ему отросшую щетину, приводил в порядок волосы и обрезал ногти.       На фоне того состояния, что преследовало его практически год, то, что делает он сейчас — безумство. Возможно, этот поступок что-то из разряда импульсивных ночных покупок в интернет-магазинах, по типу кигуруми в форме пивного бокала, о которых на утро ты будешь жалеть. Но Хенджин всей душой не хочет жалеть.

***

      Сегодня погода была получше, мыслей о том, что переезд был ошибкой, не было, вкусный завтрак в кафе у дома, прогулка по книжным магазинам. Забежав в кондитерскую по пути домой, Хван взял кучу сладостей, прикупил кофе в магазине неподалёку и некоторые простенькие продукты на случай, если не захочется выходить на улицу. Хван не из тех типичных туристов, которые круглосуточно где-то ходят, посещают разные популярные места и подобное.       Он уже приблизительно ориентируется в этом городе, все известные места он посетил ещё год назад, поэтому самозабвенно гулять не приходится. Обычный город, только разница между ним и Сеулом колоссальная.       Здесь всё вразвалочку, никто не спешит, не летит, всё спокойно даже днём, особенно в районе его жилища. Местным жителям утром здесь обычно на всё похуй, а вечером пахую.       Он запоминает разные красивые места и обещает сюда вернуться с фотоаппаратом, а пока нужно вернуться домой, чтобы до вечера доделать проект, а потом отправиться изучать местные бары и клубы. Чан как-то упоминал, что, когда он ездил сюда по делам своей компании, то посещал один закрытый клуб и у него якобы есть карта vip-клиента. Было бы славно туда попасть, но, зная предпочтения Криса, там может оказаться буквально что угодно. От обычной забегаловки до публичных оргий. Это с виду Чан такой добрый человек, хороший друг, любящий парень, но, взглянув одним глазком на коллекцию его инвентаря для игр особого характера со своим парнем Сынмином, всё вышесказанное ставится под вопрос.       Его внимание притягивает к себе группа громко смеющихся ребят, которые пьют пиво и наперебой поют на испанском языке какую-то песню. Уши особо сладко ласкает мелодичный, звенящий голос девушки в белом платье в сочетании с басистым и достаточно низким даже для мужчины голосом светловолосого паренька.       Хван машинально замирает на месте, прислушиваясь к их мелодичному пению. Взгляд падает на парня с басистым голосом. Осеннее солнышко будто играется с его золотистыми волосами, едва не переливаясь на них солнечными зайчиками. И лишь когда тот поворачивается в его сторону, ведь такое пристальное внимание от незнакомца сложно не заметить, Хенджин видит на его лице мириады солнечных поцелуев — веснушек.       Почему-то дыхание перехватило, ведь в следующий момент этот паренёк помахал рукой и улыбнулся ему настолько ярко, что улыбка эта заслепила само солнце.       Хенджин застопорился, но одарил его неловкой улыбкой в ответ. Он думал над тем, подойти или нет, ровно до того момента, пока солнечный незнакомец не кивнул друзьям и не махнул зазывающе рукой снова.       Хван помялся на месте ещё с минуту, поправил шоппер на плече и неуверенно подошёл, сразу начиная с комплимента и извинений.       — Простите, я не хотел вам мешать, вы просто так прекрасно поёте, что я не мог пройти мимо, — щеками краснея, протараторил он.       Ребята, друг друга перебивая, стали его успокаивать и благодарить.       — Это очень мило с вашей стороны, — сквозь всеобщий гомон совсем тихо сказал тот самый паренёк. — Я Феликс.       Хенджин нервно сглотнул и протянул ему руку, кивая несколько раз.       — Хван Хенджин, — он сжал руку собеседника, ощущая одновременно бархатистость его кожи и твёрдые мозоли на кончиках пальцев, явно от игры на гитаре. — Вы тоже очень милый.       — О, да вы полный газ, сеньор Хван, — крикнул кто-то из толпы, и остальные сразу же зашумели, присвистывая.       Видно было, как лицо Феликса покраснело в смущении, но и Хван недалеко ушёл, смущённо улыбаясь и смотря то себе в ноги, то в небо.       — К слову, ты давно здесь? — усевшись на лавочку, начали расспросы.       — Только вчера приехал, сегодня впервые вышел в город за покупками вот, — указывая на шоппер, ответил Хенджин. — А вы что-то на местных не похожи, — намекая на азиатскую внешность некоторых, спрашивает. — Приезжие?       — Некоторые из Испании родом, а я, — показывает на себя Хан Джисон, — Феликс и Чонин из Южной Кореи, как и ты, полагаю.       Хенджин утвердительно кивнул. Разговор шёл спокойно, они спели ещё вместе пару песен, и Хенджин искренне удивлялся тому, как стечение обстоятельств и музыка подарили ему сразу несколько приятных людей и море позитивных эмоций.       Прощались все уже два часа после заката, признаться, расходиться совсем не хотелось. От этой компании Хенджин был в восторге, ему было приятно на душе от того, что он здесь больше не одинок. И да, естественно, за несколько часов они не стали лучшими друзьями, но новые и приятные знакомства в чужой стране, где ты совсем один, ощущаются как глоток свежего воздуха.       — До встречи, Хван Хенджин, — мягко улыбнувшись и наклонив голову в сторону, сказал Феликс.       — Надеюсь, эта встреча будет скорой, Феликс, — набравшись храбрости, сказал Хван.       Дома на энтузиазме после неожиданно хорошо проведённого вечера Хенджин занялся уборкой. Он поставил на фон ненавязчивую музыку, распахнул все окна, впуская в квартиру свежий воздух с примесью едва уловимого аромата приближающегося дождя, и начал уборку с кухни.       Вообще Хенджин с полной уверенностью может назвать себя брезгливым человеком. Ранее, снимая квартиры, он в ту же секунду, как только переступит порог, начинал всё выдраивать, едва ли не однопучковой щёткой для брекетов. Но в этот раз одолела то ли лень, то ли усталость, то ли чужой пот больше не такой страшный.       Закончив с кухней, прихожей, гостиной и ванной, он перешёл к последнему — спальне. Стоит ли говорить о том, как он скривился и сколько раз чихнул, когда вышел на балкон вытрясти одеяло? Благо на этом грязные сюрпризы закончились. Однако спать под таким одеялом Хван не собирается, поэтому поставил в мыслях пометку, что завтра стоит купить себе одеяло и подушки. Кто бы что ни говорил, а постельное бельё должно быть в идеальном состоянии. И в этом случае с Хенджином поспорит только тот, кто никогда в жизни не сталкивался с пылевым клещом.       Последний час перед сном Хван провёл с приятной усталостью в теле, бокалом хорошего вина и грозой за окном. Воспоминания о сегодняшнем дне роились лишь вокруг этого солнечного паренька и его компании друзей. Хван улыбался про себя, вспоминая лучезарную улыбку Феликса, россыпь его веснушек и переливы золотистых волос.       Хенджину не хочется думать о возможной влюблённости. Он не привык вот так ни с чего влюбляться. Каждая его влюблённость была обоснованной, и фраза «да, я влюбился» говорилась едва ли не на целом консилиуме с друзьями, где они по полочкам разбирали биографию определённого человека и решали, можно ли Хвану в него влюбляться. Звучит сюрреалистично. Так оно и есть.       Хенджин не помнит ни раза, когда его вот так резко кто-то цеплял. Особенно цеплял не негативом, взрывным характером или неприятным отношением к нему, а спокойствием, радостью и сиянием, что исходит будто изнутри. Это совершенно другое.       Ему не хочется влюбляться, но и не хочется интрижек. Хван не из тех, кто цепляет кого-то на одну ночь или заводит недоотношения на неделю. Для него каждые отношения как последние. С каждым объектом воздыхания он создаёт крепкую эмоциональную связь, общий быт и общее пространство для жизни их маленькой семьи. Да, именно семьи.       Услышав это, случайный психолог-коуч, энерготерапевт, таролог, гастроэнтеролог из соцсетей скажет, что Хван просто рос в неполноценной семье и из-за этого теперь имеет такое серьёзное и в некоторой степени даже гиперответственное отношение к любви. Но это не так. У Хенджина прекрасные родители, и у них хорошие отношения. Не без детских обид, конечно, которые во взрослом возрасте кажутся пустяком, но тем не менее Хенджин просто такой.       Для него любовь — это не пустяк, это не то, что можно пустить по течению и плыть со словами «как будет, так будет».       Уснул он в кресле перед распахнутой дверью на балкон, укутавшись в плед. Завтра будет новый день, знать бы, что он принесёт.

***

      Утро началось не как в типичном романе из восхода солнца и запаха свежего кофе, а из капель дождя на лице и трели телефонного звонка. Хван открыл глаза и не понял, за что сначала хвататься, то ли за пол, на котором лужа дождевой воды, то ли за телефон, что безостановочно разрывается звонками.       — Да похуй, — уронил Хван, закрыв дверь на балкон и снисходительно посмотрев на лужу на паркете.       — Здравствуйте, — приятный женский голос будто облизал ухо. — Администрация нашего клуба выбрала вас в качестве VIP-гостя на сегодняшней вечеринке. Начало в 23:00, прошу соблюдать все правила поведения, безопасности, а также дресс-код. Со всеми деталями вы можете ознакомиться благодаря письму, которое мы приложили к посылке и отправили на ваш адрес. Желаю вам хорошего дня и не менее прекрасной ночи. Ждём вас в «Debauchery» и помните: «Debauchery is breathing down your neck».       Хван не успел и слова обронить, как услышал в ухо лишь прерывистые гудки. В голове стоял лишь один вопрос: «И что за хуйня?».       В дверь позвонили незамедлительно. Хван подписал бумагу и получил свою посылку. Небольшая квадратная коробка стояла на кухонном столе, а Хван уже третью минуту сверлил её взглядом, будто она сейчас сама должна открыться. Вздохнув, он всё же достал нож и надрезал скотч. Внутри была ещё одна коробка, обтянутая красным бархатом. Открыв её, Хван увидел маскарадную маску чёрного цвета с золотыми линиями по краям. Особого форса добавляла небольшая золотая цепочка, свисающая примерно с места проекции внешнего угла глаза, на конце которой была фигурка маленькой чёрной лилии. Она закрывает только глаза и, признаться, Хвану с его чёрными волосами очень даже идёт.       — Вау… — на выдохе прошептал он.       На дне коробки лежало письмо, а рядом браслет.       Пробежавшись взглядом по письму, он понял, что у браслета есть три режима: занят, свободен и гость. Занят — синий цвет неона, свободен — красный, гость — жёлтый.

«Вас приветствует ночной клуб «Debauchery», вы выбраны VIP-гостем нашего воистину особенного вечера. Только у нас вы сможете окунуться в мир иной реальности, в которой люди в тех масках, которые прячут долгие годы в закромах захламлённых шкафов. Маски — которые не значат фальш, маски, которые скрывают личность, но освобождают нечто глубокое, интимное, животное…

Правила вечера:

— Полная анонимность. Снимать маску и браслет строго запрещено.

— Проносить свою еду и напитки — запрещено.

— Представляться реальным именем, упоминать факты из вашей жизни, что поставят анонимность под угрозу — запрещено.

— Телефоны и другая техника оставляется в камерах хранения при входе. Доступ к ним возможен по окончании вечера с помощью браслета.

— Вам будет предоставлен особый доступ к VIP-комнатам, в которых вы сможете уединиться с вашим спутником или спутницей.

— Дресс-код сегодняшнего вечера: красный и чёрный классический.

И помните: «Debauchery is breathing down your neck».

      Хенджин ещё с десяток раз перечитал текст, посмотрел на коробку и имя получателя. В этот момент он настолько не верил себе и в происходящее, что едва не достал паспорт, чтобы сверить своё имя и имя получателя, указанное на посылке.       Он взглянул на время и увидел, что сейчас всего почти девять утра, но раз уж такая пьянка, то пора начать собираться. Естественно, никакого классического костюма у него нет. Из классического в наличии только старые дедовские шутки прямиком из армии. А костюм? Нет, костюма точно нет. Недолго походив по квартире, вымыв всё тот же мокрый паркет и влив в себя пару кружек очень даже вкусного кофе, Хван начал приходить в себя. Хотя для полного прихода в себя стоило бы всё же навернуть баночку пива.       На улице всё ещё льёт, будто это сезон дождей в Бангкоке, а не среднестатистическая осень в Европе. Благо владелец квартиры удосужился оставить два зонта. То ли это сервис такой гостеприимный, то ли обычная забывчивость, но Хвану грех не воспользоваться халявой.       В торговом центре полно людей. Часть из них прячется от ливня на фуд-корте, другие размеренно прогуливаются, тыкая друг другу на витрины бутиков, а третьих, те, которые реально пришли за покупками и не в супермаркет, Хван не обнаруживает, или же их единицы.       Это и неудивительно. Среди всех этих вычурных и дорогущих — даже не смотря на ценники, а лишь взглянув на экстерьер этих бутиков — Хенджин чувствует себя слегка потерянно и неловко. Пусть он и зарабатывает приличные, на свой взгляд, деньги, не считает себя богатым и уж точно не ходит по таким заведениям, где, чтобы собрать полный образ и не зажать денег на аксессуары, нужно оставить две зарплаты и сто пятьдесят грамм печени.       Сделав второй круг по первому этажу и прокатившись на эскалаторе ко второму, Хван наконец-то замечает магазин с классическими мужскими костюмами. Что-то ему подсказывает, что они свадебные. Но если на них не написано красным перманентным маркером «СВАДЕБНЫЙ КОСТЮМ», то это неважно.       С выбором ему помогает приятная на первый взгляд девушка. Она худощава и высока, рыжие волосы болтаются чуть ниже поясницы. И в целом выглядит она потрясающе. Хенджин любит красивых людей, и это сложно не заметить.       Уйдя в раздевалку с новой горой костюмов, Хван принялся снова всё перемеривать и смотреться в зеркало.       — Простите, мистер, не могли бы вы поторопиться? Здесь человек в очереди хочет примерить лишь один костюм. А позже вы сможете продолжить, — прервала его размышления по поводу одного из вариантов девушка.       — Да, конечно, — Хван кое-как собрал все вещи и, застёгивая ширинку, показался из-под занавески. — Думаю, я определился с выбо… — увидев того, кто стоял в очереди, Хенджина будто снова ливнем окатило. — Здравствуй…       — Ох, ты тоже тут, неожиданно, — усмехается Феликс.       — У тебя тоже какое-то мероприятие? — спрашивает Хван, пропуская Феликса внутрь.       Молчание повисло не больше чем на минуту, но Хенджин отчего-то занервничал так, будто его предыдущий вопрос был «Ты выйдешь за меня?» или «Это же ты тот серийный убийца из утреннего выпуска новостей?»       — Можно и так сказать, — всё же подал голос Феликс. — Мама приезжает, хочется пойти с ней в театр, поэтому выглядеть нужно подобающе.       Хенджин хмыкнул в ответ.       — Знаешь, у меня мама ещё такая… Эм, как бы это описать. Шикарная женщина в общем. Всегда с иголочки, будто певица в оперном театре. Негоже выглядеть на её фоне хуже, — сказав это, Ли вышел из примерочной, поворачиваясь из стороны в сторону перед зеркалом. — Ну как тебе?       А Хенджину и не было что сказать. Феликс идеально выглядел в этом чёрном костюме с шёлковой красной блузой.       — Это… — Хван запнулся. — Потрясающе, Феликс, тебе безумно идёт.       — Правда? А ты выбрал себе что-то? Кстати, а ты куда идёшь?       — Я-я… — вновь замялся. — Решили с другом выбраться в ресторан вечером.              Феликс в недоверии сузил глаза, попутно перебирая костюмы на вешалках.       — Разве ты не говорил, что приехал в Будапешт один и не успел ещё завести друзей?       — Это так, — быстро собрался Хван. — Мой друг Бан Чан, я упоминал его как-то. Решил приехать вот погостить на несколько дней.       — О как, — оценивая цветовую гамму стопки вещей острым прищуром возле Хвана, сказал Ли. — Может, ты нас познакомишь как-то?       — Хм, может быть, если он не решит уехать пораньше, то завтра мы могли бы провести время вместе.       — Тогда отлично. Дай-ка я запишу тебе мой номер, чтобы быть на связи, а не надеяться на случайную встречу, как в тупых американских фильмах о подростковой любви.       Они обменялись контактами и поболтали ещё немного, а после стали прощаться под зевание продавца.       — Мне пора бежать. Я там в примерочной оставил костюм. Он будто на тебя шит, уверяю. До очень скорой встречи, мистер Хван, — коварно усмехнувшись, попрощался Ли, вновь не дав Хвану и слова изронить.       И вправду, костюм сел идеально, будто шили по индивидуальным меркам Хенджина. Чёрная шёлковая рубашка, такие же брюки и пиджак с запонками в виде красных камней, а на воротнике пара красных графических узоров. Они едва заметны, но придают свой шарм.       Ждать времени начала сего вечера было сложнее всего, особенно когда время пробило девять и ты уже одетый сидишь на нервах. Внезапно на телефоне выскочило новое сообщение. Феликс. Он прислал фото, где в этом же костюме стоит рядом с очень красивой женщиной. Так всё-таки подозрения Хвана насчёт того, что Феликс тоже приглашён на вечеринку, опровергнуты. Ну и славно. Ведь неясно, что будет там происходить. И вообще вечеринка это или массовая оргия для богатеев под спидами.       Само заведение находилось далеко от центра города, примерно пятьдесят минут на такси без учёта небольших пробок. Вывеска горела красным «Debauchery». При входе стояли двое мужчин — охрана.       — Ваше приглашение, пожалуйста, — остановил его перед дверью один лысый, огромный, но с добрым лицом мужчина.       Хенджин показал письмо и, кивнув, охранник пропустил его внутрь. А внутри его ждал интерьер ничем неприметного бара и стойка администрации рядом со входом перед барной стойкой.       Он показал ещё раз свой пропуск, милая девушка забрала его телефон, кошелёк и документы, которые Хван добровольно отдал, но, несмотря на это, ещё один громила-охранник несколько раз провёл металлоискателем по периметру его тела.       — А сейчас активируйте свой браслет и можете проходить направо, — начала объяснять девушка. — Там будет лифт, нажимайте на минус первый этаж, если хотите оказаться в главном помещении — зал для вечеринок с баром. Минус второй этаж — спа-зона с массажем, бассейнами и игровая с бильярдом, крикетом, настольным теннисом, мини-гольфом, а также присутствует бар, — она уронила взгляд на цвет браслета — жёлтый. — Минус третий этаж — некий отель, обычно гости посещают его вместе со своими спутниками или спутницами. В наличии есть мини-бар с закусками и выпивкой, но вы также можете позвать официанта в любой момент и заказать что угодно из меню.       — Спасибо, я пойду, — замешкавшись от притока новой информации, откланялся Хван.       Он решил начать со знакомства с этим заведением, поэтому по логике вещей направился к лифту и ткнул на кнопку «-1». В голове роились мысли о том, почему он вообще сюда пришёл и что он увидит, когда дверь лифта откроется. В любом случае он ведь может просто выпить и по-тихому свалить. Навряд ли его отсутствие кто-то да заметит.       Лифт издал приятное треньканье, и дверь открылась. А взору открылся вид на шикарный зал, разделённый на три части: зона для танцев, бар и зона с диванчиками для отдыха.       Гостей было много, достаточно, чтобы всё расплылось перед глазами от обилия неонового свечения на руках у присутствующих. Хван сразу же слился с толпой и направился к бару. Опрятный и приятный на вид бармен тоже был с браслетом — красный. Он улыбчиво поприветствовал Хвана.       — Здравствуйте. С чего вы бы хотели начать вечер? — он мотыльнул своими роскошными блондинистыми волосами, спадающими до плеч, и Хенджин засмотрелся непозволительно долго. На нём тоже была маска. Красный вельвет с примесью золотых вычурных узоров.       — Посоветуйте что-нибудь, от чего меня не увезёт карета скорой помощи в рехаб, — смеётся Хван, ощущая некое расслабление от только начатого диалога.       Что-то в глазах незнакомца-бармена успокаивало, будто тут и правда зона для отдыха богачей, а не массовая межрасовая оргия для съёмок и продажи материалов в даркнет.       — Предлагаю начать с «Лонг Айленд», а дальше как пойдёт, — улыбнулся бармен и пробежался взглядом по бесконечному количеству бутылок и стаканов.       Получив в ответ лишь утвердительный кивок, он тут же принялся за работу, периодично мельком кидая взгляд на гостя. А Хенджин стал рассматривать помещение и людей более внимательно. Совсем немногие танцевали под музыку, вырывающуюся из колонок мощным басом, большинство расслабленно болтали на диванах или выпивали за баром. Многие разбились на пары, некоторые на компании по 3-4 человека, и лишь единицы, как и Хенджин, выпивали в одиночку, задумчиво рассматривая окружающих.       — Ваш напиток, — с неизменной улыбкой прервал его мысленный монолог бармен.       — Благодарю, — улыбнулся в ответ Хенджин.       В зал зашло ещё несколько человек, Хван с восхищением рассматривал их наряды и маски. И хоть дресс-код достаточно строгий, каждый гость одет по-особому, с индивидуальным подходом, да так, что ни один наряд и близко не повторялся. Тут и дамы в элегантных шёлковых платьях с меховыми накидками на плечах, и мужчины в дизайнерских костюмах.       Но всё же одному человеку удалось больше всех выбиться из толпы. Красная шёлковая рубашка. Хенджина словно ведро ледяной воды окатило. Волосы, словно сотканы из тысячи солнечных лучей, золотая маска с узором чёрных лилий, брюки, идеально обтягивающие бёдра. Стоит ли говорить о том, кто сразу пришёл на ум? Хенджин даже на секунду не усомнился, что новый знакомый обвёл его вокруг пальца. Но так даже интереснее. Пускай он думает, что Хван повёлся на уловку с матерью.       — Что ж, поиграем в незнакомцев, — хмыкнул под нос Хенджин, допивая залпом коктейль и направляясь точно к цели самым уверенным шагом, на который он был способен в слегка затуманенном сознании.       Феликс стоял с бокалом красного вина и совсем незаинтересованно рассматривал посетителей, словно он здесь начальник или как минимум бывал здесь не раз и даже не десять.       — Доброго вечера, милейший, не прочь познакомиться? — уверенно проговорил Хенджин.       — Месье, здесь не знакомятся, — прыснул Ли. — Да и вы разве не гость? — он кивнул на браслет. Хван слегка замешкался от холода в ответе Ли, что ранее при нём излучал лишь ласковость в общении.       — Ну раз это так принципиально… — вместо того чтобы продолжить фразу, Хван переключил режим браслета на красный, такой же, как и у Феликса.       — Так-то лучше, — хмыкнул Ли с одобрением. — Не прочь спуститься на второй этаж и немного отдохнуть, или, может, вы хотите дождаться бала?       — Ведите, месье.       Их взгляды точно нацелены друг в друга. Глаза прищурены, а искры так и сыплются, словно пытаются испепелить впереди стоящего. В лифте повисло напряжённое молчание, словно они ехали на деловую встречу, на которой узнают о том, что их компания обанкротилась, а цена акций на фондовом рынке упала на триста пять процентов за ночь из-за всплывшей в жёлтой прессе интрижки владельца с уборщицей. Было слышно лишь их размеренное дыхание и движение механизма лифта. За эту минутную поездку Хвану сдалось, будто ещё немного — и все свои мысли он выкрикнет вслух, но, благо, дверь открылась, и он ненароком рванулся вперёд, едва не сбивая «незнакомца».       — Не думал, что вы настолько отчаянно желаете посетить бассейн, — хихикнул он. — Но да, он хорош. Пойдёмте скорее, пока остальные ждут бал. У нас часа два, чтобы побыть в компании друг друга, — и этот однозначный взгляд сложно было не заметить.       Щёки Хенджина незамедлительно приобрели карминный оттенок, от чего он опустил взор на свою обувь, словно до этого момента он был уверен в том, что пришёл в резиновых сапогах.       На минус втором этаже пространство куда больше. Главный холл был просторным и достаточно светлым, как для подвального помещения. Цветовая гамма выполнена в оттенках коричневого, белого и бежевого цветов, на потолке шикарная люстра из материала, отдалённо напоминающего хрусталь. Повсюду много дверей с табличками на них: массаж, солевая комната, эфирная комната, сауна, хамам, хвойные, радоновые, йодобромные ванны, уборные и душевые.       От обилия различных помещений и процедур, которые есть не в каждом санатории, и осознания того, что всё это находится под землёй в столице европейской страны, у Хенджина подвис мозг. Он явно не был готов обработать всю эту информацию и хоть как-то её сублимировать в какой-то логичный вывод.       — Каждый, кто приходит сюда впервые, точно также, как и вы, стоит в ступоре либо совсем сваливает, сверкая пятками, — будто почувствовал его замешательство Ли, хотя и по очерченному полнейшим недопониманием лицу Хвана было всё видно.       — Мне лишь интересно, как и кто всё это построил, — задумчиво протянул Хван. — Да и как местные власти дали добро на такую громоздкую застройку?       — Здесь всё намного проще, чем вы думаете. Пойдём к бассейну, и я вам постараюсь объяснить максимально ёмко и доходчиво, — ладонью указал он на внушительных размеров бассейн в конце холла.       Переодевшись в плавки в гардеробной, которые положены лично каждому посетителю, как и индивидуальные полотенца и некоторые средства личной гигиены, они заказали по коктейлю на баре. Бар как раз находился в паре шагов от самого бассейна, а на противоположной стороне расположены кресла и угловые диваны со столиком по центру и кальяном.       — Так вот, — опустившись в воду, мужчины стали у края, локтями опираясь на сушу и потягивая ещё холодные напитки. — Как я и говорил, всё проще, чем кажется на первый взгляд, — начал Ли, поправляя маску. — Ещё в восьмидесятых в Восточной Европе было распространено такое понятие, как публичные дома или дома разврата, как вам угодно, смысла это не меняет. Был в то время один олигарх по имени Эмануэль Энсон, до жути богатый мужчина. Вы, — показал пальцем он на Хвана, — и близко не сможете осязать его величия и богатства. Обычно первыми, кто приходит на ум людям, когда говоришь «влиятельный и богатый», является президент или депутат. Но это далеко не так. Они может и влиятельные на фоне простых людей, но только в рамках своих должностных обязанностей. А вот воистину влиятельные — это те, кто может убить человека на улице при свете дня и взоре сотни прохожих, и ему за это ничего не будет. Именно таким и был Эмануэль, — Ли сделал перерыв на глоток.       — Вы хотите сказать, что даже на такого влиятельного человека не нашлось управы? А как же закон, конституция и подобное? — искренне интересуется Хван.       — Никто и не хотел его как-то наказывать. Он вплотную сотрудничал с тогдашней властью и приносил немалые деньги в бюджет страны. Главным делом его жизни был сбыт наркотрафика, которым, можно сказать, он прорубил окно в Западную Европу и проложил невидимый мост в арабские страны. Каждый месяц его выручка составляла больше всего золотого резерва страны. Теперь вы понимаете, о каком человеке идёт речь? — вопросительно и слегка скептически взглянул Феликс. Хенджин в ответ лишь кивнул, чтобы не сбить энтузиазм в голосе Феликса, который сейчас выглядит настолько сексуально-серьёзно, что мысль о том, чтобы взять его прямо сейчас и здесь, не просто промелькнула, а завопила мигалками скорой психиатрической помощи.       — В общем, разбогатев на старости лет до предельной грани, решение создать сеть подпольных публичных домов было принято молниеносно. И как подстать такому солидному мужчине, солидными были и бордели. Да такие, что ни один чиновник не мог доказать, что происходит в этих зданиях. Ведь на бумажке написано «швейная фабрика», а почему под землёй? Чтобы не занимать земли для транспорта и постройки наземных предприятий или жилых домов. Всё логично и всё в плюсе. Так и создавались первые бордели. Одна швейная фабрика, вторая… До той поры, пока одна из демократических партий не подослала крысу и не собрала полный пакет, нет, не пакет, — засмеялся Ли. — Полный библиотечный стеллаж доказательств вины Энсона. Каждый публичный дом закрыли, опечатали, розыски и расспросы персонала, клиентов раскрыли всем глаза на бесчисленные убийства, издевательства, что происходили в тех местах. На это власть глаза закрыть не смогла. Энсон был приговорён к пожизненному заключению с изъятием всего имущества, — Феликс вновь засмеялся.       — Полагаю, это был не конец истории, — предположил Хенджин.       — Всё верно, — допив коктейль, Феликс приблизился к Хвану на расстояние дыхания и оплёл руками его шею.       Хенджин вздрогнул, словно его ошпарило кипятком, и в ту же секунду кинуло в сугроб снега, но положил руки на его узкую талию.       — Как оказалось в ходе разбирательств, всё своё имущество Энсон переписал на своих сыновей. Оба внебрачные и проживали на то время на юге Калифорнии со своими, и до этого богатыми благодаря Энсону, мамами, — Феликс закинул ноги на Хвана, оплетая ими его торс. — Ну, а дальнейшие события до ужаса банальны. Парни выросли и открыли один единственный бордель в Европе, если не во всём мире, но, естественно, это больше не то место, каким было раньше. Сейчас это дом услады в обёртке закрытых вечеринок.       — И в этом месте тоже ранее был бордель? — сжимая задницу Ли, в полтона спрашивает Хван.       — Самый крупный. Всё сто раз реконструировали, поэтому единственные отголоски с того времени — фреска семьи Энсонов на минус третьем этаже и название «Debauchery».       Хван всматривался в глаза Феликса и будто больше не помнил того солнечного мальчишку, которого встретил по чистой случайности на улице в компании друзей. Его глаза словно потемнели и приобрели искры, отдалённо напоминающие похоть, хранящие в себе какую-то томную интригу. Он уткнулся в его шею за ухом, вдыхая аромат свежего парфюма с нотками яблока и карамели.       — Вы не хотите немного переместиться? — вновь перешёл на «вы» Феликс.       — С превеликим удовольствием, сладость, — снова вдыхая запах чудного парфюма, прошептал Хван.       На третьем этаже интерьер был исполнен в красных и чёрных тонах, словно намекая на предназначение этого этажа. Но у парней не было времени на оценку золотой отделки стен, мраморного напольного покрытия, фарфоровых ваз с метровыми красными розами и большущих маятниковых часов на противоположной от камина стороне.       В комнату сначала влетела одежда, а потом они. Впопыхах целуясь и пытаясь дышать, они исследовали тела друг друга. Сжимали бока, кусали плечи, шею, ногтями терзали спины друг друга.       Хван, не церемонясь, протянул кисть руки к промежности Ли. И нет, он не удивился, когда наткнулся на твёрдый камушек. От такого Феликса это было ожидаемо. С громким хлюпом он вытащил анальную пробку и заменил её тремя своими пальцами, ощущая хорошо растянутый вход.       Медленно приблизившись к уху Ли, Хван нагло прошёлся по нему кончиком языка, после осторожно зубами прикусывая и оттягивая. Его руки проходились по нежной коже, а кончики пальцев изучали каждый изгиб тела, каждую выпирающую родинку, вызывая у Ли табун мурашек, заставляя двигаться навстречу к парню, прижимаясь всё ближе, хотя и ближе было некуда, они уже не просто дышали, а перегоняли воздух изо рта в рот.       Хван слегка отстранился, губами начиная проходиться по шее, спускаться всё ниже, проходясь по его ключицам и соскам, а после устраиваясь над пахом. Он поднял сверкающий хитростью взгляд на своего смущённого партнёра, тихо посмеиваясь и устраивая парня на край кровати в позу собачки. Набрав на пальцы достаточное количество смазки, которая предусмотрительно была оставлена на тумбе у кровати, Хенджин принялся дразнить колечко мышц партнёра, наслаждаясь его лёгкими всхлипываниями и просьбами не тянуть.       — Если ты думаешь, что здесь всё настолько анонимно, то смею тебя огорчить, — шипит Ли, словно укушенный за хвост кот. — Я найду тебя и сожру с потрохами, если ты сейчас же мне не вставишь.       Решив, что пока его жизнь ему нужна, Хван достал свой член, пару раз нарочно поводив по промежности. Но, поймав злющий взгляд Ли из-за спины, медленно ввёл его внутрь, тая от до жути приятных ощущений. Он приступил к ритмичным движениям почти сразу, с каждым разом заводя член всё глубже, проходясь им по заветной точке, от трения которой у Феликса сносило голову, а сам он расплывался в сладких стонах, почти стыдливо прикрывая рот одной из рук.       Он уже не просто вводил член, стоило Хенджину услышать первые жалобные стоны, как движения стали походить на более животные, рваные и жёсткие. Он упёрся одной рукой в поясницу Ли, заставляя его больше прогнуться, а другой схватил его за шею, сжимая до хрипов. Слюна Ли стекала по подбородку, а головка члена сочилась предэякулятом, пачкая чёрное атласное бельё. Смазка стекала по бёдрам и хлюпала, как в самом развратном хентае.       Хенджин наклонился, поцелуями от шеи ведя дорожку вдоль хребта и снова возвращаясь к уху.       — Какой маленький и сладкий котик, — хмыкнул он. — Правда думаешь, что я не знаю, кто ты? Феликс встрепенулся, дёргаясь, будто хотел слезть с члена и пулей вылететь из комнаты.       — Тише-тише, — он ласково погладил Феликса по загривку, словно успокаивая, а в следующий момент сжал на волосах кулак и потянул на себя, ставя Ли на колени и прижимая его спину к своему торсу. — Думаешь, — сказал он, совершая резкий и глубокий толчок внутрь. — Я и правда не узнаю, кто передо мной? — снова череда грубых толчков. — Я заподозрил это ещё в бутике, Феликс.       Ли судорожно вдыхал воздух. Хван сместил хватку с волос на шею, сжимая её сильнее прежнего и неистово трахая парня.       — Это… — едва мог дышать Ли. — Не так.       Хван отпустил наконец-то его шею, позволяя кукле обессилено упасть на постель, и схватился за бёдра, неистово насаживая его на член. А Феликс будто уже и не здесь был, перед глазами всё плыло, и ему едва удавалось держать их открытыми, чтобы не отрубиться в эту же секунду. Хенджин по-настоящему жестоко его трахал, выбивая все мысли из головы и надежды на хорошее утреннее пробуждение.       Туман окутал их обоих, когда с последними рывками Хенджин запачкал спермой спину Феликса, а на постельном белье под Ли расплылось белесое пятно. Сон. Это единственное, на что они были сейчас способны.

***

      По утру Хенджина разбудил рум-сервис, Феликса естественно рядом не оказалось, как и малейшего намёка на его присутствие. По пути к дому, уже сидя в такси, Хван мысленно прокручивал события прошлой ночи и подумывал о том, не приснилось ли это ему под воздействием алкоголя, который он достаточно редко потреблял. Но не может ведь быть того, что он сам напился, пошёл в бассейн, каким-то образом очутился на минус третьем этаже и отрубился. Нет, бред. В подтверждение своих мыслей он быстро помахал головой и вдобавок кивнул самому себе, чем очень рассмешил таксиста.       — Все такие отсюда утром уезжают. Аж самому захотелось заглянуть.       Хван лишь стыдливо улыбнулся и уставился в окно.       Весь последующий день он то и дело что пытался уснуть, потом пытался бороться со сном, заливаясь годовой нормой кофе. Но мысли роились и масштабировались. Под вечер решение пройтись к магазину и обратно за чем-то мегакалорийным стало не решением или прихотью, а буквально единственным вариантом, чтобы не сойти с ума, накручивая себя до безумства.       Мороженое, чипсы, кола, банка кофе, пара пачек острого рамёна и килограмм мятных конфет. Он чувствует себя беременной женщиной, ибо сроду не ел ничего мятного, даже жвачки и те покупал со вкусом черники.       А по пути к дому всё на том же месте сидела всё та же компания ребят. Они снова зазывали его к себе, и Хенджин поймал ощущение дежавю.       — Привет, ребята, давно не виделись, — пожимает руку каждому.       — Ну что ты, где пропадаешь? — начали расспрашивать они. — Феликс говорил, у тебя друг гостит. Почему не привёл его к нам?       — Да вот… — к этому он явно не был готов. — Приболел он после вчерашнего, — показывает на пакет мятных конфет с плюсиком от «Рошен». «Фух, выкрутился» — подумал он и с облегчением вздохнул.       — А ты как вечер провёл? Как мама? — обратился он к Ли.       Феликс снова солнцем засиял. Честное слово, будто свет рядом включили спустя сутки в тёмном подвале.       — Ой, да всё прекрасно, кстати, вот и мама, — он помахал кому-то за спиной Хвана, и того будто громом пробило.       И правда, когда он обернулся, навстречу им шла красивая женщина с того фото, что присылал Ли накануне вечеринки. Хенджин уже совсем запутался.       — Знакомься, это моя мама Ли Соён, — представил он подошедшую женщину.       — Я Хван Хенджин, рад с вами познакомиться, — пожав руку, сказал Хван слегка растерянно.       — О, мне Феликс о вас рассказывал. Мы вчера до полуночи были в театре, а позже ещё гуляли, так он всю дорогу не затыкался и всё говорил о вас, — смеётся Соён, мельком кидая многозначительный взгляд на сына. — Рада наконец-то увидеть причину своих прожужжанных ушей.       Пазл в голове у Хенджина сошёлся и не сошёлся одновременно. Всю дорогу домой он думал о том, с кем же был той ночью и почему воображение сыграло такую злую шутку с ним. Разве он настолько был очарован Феликсом, что стоило человеку с такого же цвета волосами надеть маску, и он стал уверен, что перед ним Феликс?       Хенджин сходил с ума до самой ночи. Всё время он то и делал, что пытался отвлечься на сериал, закидываясь чипсами и мороженым. Но мысли побеждали, и он вновь и вновь пытался сопоставить факты. Фото с мамой, рассказы мамы о том, как прошёл их вечер, время событий. Да и разве будет врать мама? Уже в полусне ближе к двум ночи его разбудил звук уведомления на телефоне.       Входящее сообщение от пользователя «Lee. Felix»: «Разврат дышит тебе в спину, Хенджин. Открывай окно.»       Хенджин подорвался с постели и на автомате, запутавшись в пледе, рванулся к балкону, кувырком покатился по полу.       — Какого, блять, чёрта?! — выкрикнул он, смотря на Ли.       А тот, как ни в чём не бывало, стоял прямо у него на балконе с красной розой в зубах и бутылкой вина в руке.       — И тебе доброй ночи, Хенджин, — рассмеялся Ли, протягивая ему цветок.