Императрица

Лабини происходила из знатного аристократического рода, который за счет выгодных браков между детьми наращивал свое влияние – так было всегда, но в эпоху современного прогресса отлаженная система дала сбой – родилась Лабини, которая выйдя замуж изо всех сил работала над собственным тогда еще малопривлекательным проектом, используя связи своего мужа и вот спустя пятнадцать лет – она имеет опыт многолетнего брака с алкоголиком, падким на женщин, сына-подростка и крупный конгломерат, затрагивающий все сферы жизнедеятельности. Лабини бросила мужа еще тогда, когда он перестал приносить для нее пользу, пристрастившись к спиртному, и ее сын перенял эту пагубную привычку, сколько бы она не возила его по лечебницам. Ему нужен был якорь, который привяжет его к действительности. Она любила своего сына, хотя понимала, что ее надежд он не оправдает никогда – тогда нужно найти ту, кто встанет с ним бок о бок и переймет дело Лабини. - Дочь. – Мужчина, постучавшийся к ней в кабинет, был ее отцом, который, как она знала, всегда побаивался иметь с ней дело, но Лабини – будущее этой семьи и он прекрасно это осознавал. - Ты нашел ее? – Прямо спросила Лабини, на что получила утвердительный кивок и ее губы расплылись в улыбке. – Тогда пойдем на нее посмотрим. * Лабини вышла из машины и с неприязнью покосилась на старое обшарпанное здание с мутными окнами. Часть ее не могла поверить, что внучка старика Рулака, который попортил ей кровь в молодости, обитает в этой помойке, но часть ее ликовала – вот что бывает с теми, кто не знает своего места. Отец открыл перед ней дверь, и она вошла внутрь, где ее встретила немолодая толстуха с жирным отекшим лицом. Лабини скривилась. - Добро пожаловать, я директор этого приюта. Нас уведомили о вашем приезде… - Заблеяла женщина, но Лабини движением руки оборвала ее и приказала: - Я хочу увидеть девочку. Женщина покраснела, но подчинилась. Кабинет, в который привели Лабини, явно знавал лучшие времена – он был вонючим и пыльным, но она дождалась, пока дверь откроется и внутрь, словно узницу заведут ребенка. Лабини сразу признала в ней кровь Ломбарди – те же каштановые волосы, те же зеленые глаза. Девочка была копией своего отца, с которым Лабини как-то пересекалась на одном приеме, пока тот еще был жив. Внимательные глаза Лабини выхватили фиолетовые пятна синяков, выглядывающие из-под рукавов, и она мысленно улыбнулась. Так даже лучше. - Как тебя зовут? – Начала допрос Лабини, когда их оставили одних. Женщина владела очень скудной информацией в отношении девчонки, не смотря на обилие связей по всем направлениям. Взгляд девочки цеплялся за дорогой костюм, часы на запястье Лабини и приветливой улыбке, прячущей в своем великолепии острые лезвия. Несомненно, она уже видела людей подобных ей, но вся правда в том, что такой, как Лабини больше нет и для нее же лучше послушно отвечать на вопросы. - Фирентия. – Все же ответила девочка и спросила: - Вы Ангенас? Лабини усмехнулась. Даже ребенку это должно быть известно – что род Ломбарди никогда не считал потомков Ангенас за людей высшего сорта, презирая их жажду власти и особенно это проявилось после того, как род возглавил ее дед Рулак. Лабини много чего пришлось пережить по его вине, но, в конце концов, старик умер, а род возглавил его старший сын за три года изничтоживший все активы семьи Ломбарди. Когда Лабини узнала об этом – она хохотала, как сумасшедшая, но потом взгляд зацепился за фотографию сына, стоящую на столе и ее пробрал холод. Все что она строила, все, чего добивалась, могло превратиться в труху из-за того, что сын унаследовал гены Йованнеса. Это и заставило ее присмотреться внимательнее к остаткам семьи Ломбарди, рассеянных по стране. И так она узнала о девочке, которую старались не вовлекать в политические интриги, но которая по слухам была достаточно умной, чтобы не пропасть. Фирентия смотрит прямо и ждет ответа. В ее глазах нет затравленного выражения, нет робости, всего-лишь непонимание того, почему эта роскошная женщина пришла по ее душу. Лабини была Императрицей, с нуля построившей свою империю, а в этом грязном кабинете от ее взгляда будто густел воздух. Фирентия сглотнула, когда Лабини кивнула ей, подтверждая: - Лабини Ангенас, ты права. Сколько тебе лет? - Пятнадцать. Младше Астаны на три года, значит. Лабини решила – она возьмет ее с собой. Она сказала только одно: - Собирай вещи, Фирентия. Это была не просьба – это был приказ, которого девочка не могла ослушаться. Так повелела Императрица – вот и все, что ей было необходимо знать. * Лабини устало поморщилась, перебирая письма знати, и посмотрела в окно. Лето было в самом разгаре – пожалуй, стоит сменить шторы на более плотные. Оформление опекунства благодаря нужным связям прошло без проблем, гораздо больше женщину волновала реакция сына на нового члена их семьи. Будучи подвыпившим, он накинулся на мать с расспросами: - Она же нищенка, как ты могла привести это отродье в наш дом? Дерзость в его голосе совсем не понравилась Лабини. - Где ты взял алкоголь? – Жестко спросила она, прожигая стушевавшегося парня взглядом. Иногда ей казалось, что он бы без сомнения променял мать на бутылку вина – настолько кровь Йованнеса взыграла в нем. – Фирентия будет жить в нашем доме, и ты будешь относиться к ней, как члену семьи. Если я хоть раз узнаю, что ты поднял на нее руку, я запихну тебя в психлечебницу. Ты меня понял? Сын смотрел на мать глазами полными ужаса, после чего кивнул и убежал к себе, не удостаивая подростка, присутствовавшего при разговоре ни единым взглядом. Лабини повернулась к Фирентии, чтобы прояснить некоторые моменты. - Правила твоего пребывания в этом доме следующие – никакого алкоголя, если я хоть что-то учую – вышвырну тебя вон. Ты будешь учиться, как вести себя в высшем обществе и будешь прилежно изучать науки, которые я собираюсь вбить в твою голову. И последнее – мое слово в этом доме – закон. Если я что-то сказала, ты это выполняешь. Все ясно? Фирентия кивнула, отвечая: - Да. Но от взгляда смышленой девочки не укрылась досада Лабини, на лице которой мелькнуло разочарование на собственного сына. Похоже, и Фирентии будет с ним не просто. * Девочка лежала в своей новой комнате, рассматривая потолок. От хорошего шампуня и горячей воды в ванной ее кожа и волосы стали выглядеть гораздо здоровее – Фирентия вдруг поняла, что это такое счастье – быть чистой и приятно пахнуть. На ней была новая пижама, которую ей приготовили слуги, а кровать была мягкой и удобной. Последний раз ей было так тепло лишь тогда, когда был жив папа, но это было очень, очень давно. То, что взволновало Фирентию – взгляд холодных глаз Лабини. Девочка мало что знала об этой женщине – так слухи, еще с того времени, как Фирентия жила в особняке Ломбарди. Дедушка сильно насолил этой женщине, так почему же она пришла за ней? Фирентия не особенно понимала, зачем она нужна Лабини и зачем Фирентии учиться языкам аристократов, но одно было ясно точно – присутствие этой женщины отдавало силой, которую Фирентия прежде чувствовала только рядом с Рулаком. Лабини ей понравилась и Фирентия хочет остаться с ней любым способом. * За прошедший год Фирентия узнала много нового – будто бы Лабини своими усилиями превратила цыпленка в настоящего льва. Конечно, девочке пришлось непросто – чего стоили уроки танцев, этикета, ведения бизнеса, экономики и истории аристократических семей. Кое-что Фирентия помнила с детства, кое-что ей в срочном порядке пришлось заучивать, но результат одобрила даже сама Лабини, когда повела свою приемную дочь с собой на прием в особняк дружественного Ангенас аристократа. Изящное шелковое платье зеленого цвета подходило к глазам Фирентии, а каштановые волосы были уложены в красивую прическу и мягко струились по плечам. Девочка превратилась в привлекательную молодую девушку и юноши на том приеме глаз от нее не могли отвести. Но когда Лабини представила свою спутницу, они побледнели. Не было никого, кто не знал род Ломбарди и то, что Ангенас взяла покровительство над их потомком, вызвало настоящую бурю. А Фирентия во все глаза смотрела на Лабини – блестящие светлые волосы, струящееся серебристое платье и уверенный взгляд, будто спрашивающий - и что вы мне сделаете? Лабини была великолепна, но даже она была человеком – Фирентия видела своими глазами взгляд Лабини, коснувшийся бокалов с алкоголем, стоящих на столах. Лабини тщетно пыталась искоренить пагубную привычку своего сына и никогда не пила сама. Девушка поморщилась от одного упоминания Астаны, который в это время трахал очередную подружку, коих у него было не мало. У него были деньги и родословная – все что нужно, чтобы привлечь к себе внимание, и он проводил время, забивая на обучение, в различных клубах или гонял на спорт каре, подаренном дедом. Когда-то девочка задавалась вопросом – чего же хочет от нее Лабини? Ответ нашелся очень быстро, когда Фирентия вспомнила бледного от недосыпа Рулака, вкладывающего все силы в семью и бизнес и, когда этот бизнес был полностью уничтожен через три года после его смерти, стоило Виедзе взять управление на себя. Фирентия понимала, что часть Лабини боится именного такого будущего. И Фирентия – та, кто может изменить его, хоть в ней и нет крови Ангенас. Астана был глуп – он пользовался тем, что мать занята работой и проворачивая различные уловки, сбегал из дома куда глаза глядят, а когда недремлющее око его матушки поворачивалось в его сторону, начинались судорожные борьбы взяться за воспитание сына – лечебницы, курсы препаратов и психологи, но современная медицина была бессильна излечить глупость. Лабини учила Фирентию всему, что знала сама и стала человеком, которого Фирентия начала уважать, личность по-настоящему сильной женщины вызывала в девочке трепет, но у нее была одна слабость – ее любовь к сыну и однажды эта слабость ее погубит. * - Ты опять пьян? Фирентия с отвращением смотрела на Астану, распластавшегося на полу прихожей. - Заткнись, грязнокровка! Я твоего мнения не спрашивал. – Огрызнулся тот. А потом ухмыльнулся, поднимаясь на ноги. – И что ты каждый раз бежишь встречать меня? Неужели влюбилась? Вот только мусор меня не интересует. Фирентия холодно посмотрела на него и сказала: - Чтобы убедиться, что ты еще не упился до смерти после своих пьянок! Ты подумал, что скажет твоя мать? - Заткнись! – Взревел Астана, хватая Фирентию за шею и прижимая к стене. Его налитые кровью глаза яростно смотрели на девушку. – А знаешь, мне плевать на то, что она скажет. Я буду делать лишь то, что я хочу, и никто меня не остановит! Фирентия на него не смотрела. Она смотрела за его плечо на бледное лицо переступившей порог Лабини, слышавшей все от первого и до последнего слова. - Астана. – Спокойно позвала его женщина и от звука ее голоса парень побледнел. - Мама! - Иди в свою комнату. – Равнодушно приказала Лабини и, опустив голову, шатаясь, сын побрел прочь с глаз матери. – А ты. – Женщина посмотрела на Фирентию. – Идем со мной. * Фирентия умный ребенок, это Лабини поняла уже давно, как и то, что ее единственная слабость – ее сын – стала понятна девушке. - Ты ведь слышала, как я вхожу, не так ли? Лабини сидела на краю рабочего стола, и взгляд ее холодных глаз был обращен на Фирентию. Лабини продолжила: - Ты специально дала мне это услышать. Почему? Фирентия не отводила взгляда от острой улыбки женщины, но все же ответила самую очевидную вещь, которую знали они обе: - Потому что он твоя слабость, которую ты должна искоренить. Женщина вдруг весело на нее посмотрела и не препятствовала, глядя на то, как девушка подходит к ней вплотную. Неподдельная ярость клубилась в глазах Фирентии – не за себя, а за нее и девушка прошептала следующие слова почти ей в губы: - Потому что иначе эта слабость тебя погубит. - А тебе не все равно? На то, что будет со мной? Фирентия ответила ей обжигающим взглядом, в котором было искреннее уважение. - Нет, потому что ты Императрица, Лабини. От прямых и честных слов у женщины защекотало в груди, она улыбнулась, вставая со стола, и следующие слова девочки были истинной правдой о них обеих. - Потому что ты выбрала меня так же, как я выбрала тебя. Фирентия не чувствовала себя неуютно, обнажая душу перед Лабини – напротив, ей было легко наконец обличать свои чувства в слова, которые несомненно достигли Лабини. Она перестала улыбаться, взглядом пытаясь пробраться в нутро Фирентии, а потом сделала шаг, и толкнула не удивленную девушку на кожаный диван. Мягкие каштановые волосы разметались по его обивке, а зеленые глаза горели трепетом перед силой Лабини, которая буквально подавляла ее волю. Женщина нависла над девушкой, упираясь рукой в мягкую спинку дивана, говоря: - Ты кое в чем ошиблась. Я Император – единственный правитель своей Империи. А тебя я выбрала своей Императрицей, Фирентия Ломбарди. Своей королевой на шахматной доске. Затаив дыхание, девушка слушала Лабини, чувствуя на своих губах дыхание взрослой женщины и подалась вперед, наконец, пробуя ее на вкус – ее губы были, словно спелая вишня. * Лабини сидела на своей кровати и думала о девочке, которую впустила в свою жизнь. Шелковый халат женщины мягко очерчивал изгибы ее тела, не скрывая его привлекательности, а идеальное лицо, дарованное ей с рождения, будто бы не тронуло время. Лабини великолепна – она всегда знала, что рождена для чего-то большего, чем быть просто женой и матерью. Но даже ей приятно осознавать, что есть тот, кто хочет ее внимания. Та. Женщина встала и забралась под одеяло - она искала опору для Астаны, но с первого взгляда выбрала эту девчонку для себя и выбор, сделанный несколько лет назад, не был ошибочным. Она закрыла глаза, и почему-то на ее душе было очень спокойно.