а вечность–это долго?

      Что-то было не так. Ну, точнее, не так было вообще все еще с тех пор, как Алекс покинул Город Без Названия — это понятно. Но сейчас все было «не так» даже больше, чем обычно.       Демон вновь стал вести себя относительно терпимо. И, что куда более немыслимо, он вдруг извинился. Правда, не за все дерьмо, что успел натворить, а только за инцидент с памятью Саши, но и это было чем–то невероятным, словно его вдруг подменили. Существо, которое превратило Шенора в психа, которое заставило их убить Максимку лишь потому, что он его раздражал, в котором не было абсолютно ничего человеческого — теперь вдруг извинялось за то, что, казалось бы, было по его меркам совершенно нормальным.       И ведь это было не в первый раз. Не конкретно извинение, а изменение в его поведении в целом. Демон словно пытался наладить контакт, как по волшебству становился вполне переносимым и даже почти приятным соседом по пустоте, а потом вдруг снова превращался в психа, жадного до чужих страданий, заставляя ненавидеть себя еще пуще прежнего.       Алекс не знал, почему он велся на его игру в «хорошего и плохого демона». Каждый раз он допускал мысль, что вдруг, возможно, бес может быть не таким уж и плохим, только для того, чтобы через пару недель снова разочароваться. Может, он и вправду был слишком наивным. А может, просто хотел убедить себя, что все может быть не так уж и плохо.       Книга подошла к концу, демон вновь один ушел куда-то, так что Алекс просто лежал на кровати, рассматривая ту часть пустоты, что была наверху вместо потолка или неба, — хотя рассматривать там было объективно нечего, — и ждал его возвращения, думая о своем.       — Как дела?       Саша вскрикнул и подпрыгнул на кровати от неожиданности. Демон бесшумно появился у него над головой, лежа прямо в воздухе, как на диване, словно это было совершенно естественное положение. В ответ на его реакцию он рассмеялся.       — Что, я такой страшный?       — Да, определенно! — Гавкнул Алекс, вызывая у демона новый приступ смеха.       Бес, видимо, сделал из его раздраженности какие–то свои, очевидно неправильные выводы и, все же соизволив спуститься на пол, схватил Алекса за руку и заключил:       — Тебе надо развеяться!       Прежде, чем Саша успел что–нибудь на это возразить, картинка перед глазами поплыла. Чертова телепортация. Когда изображение прояснилось, они были на холме где–то в месте, которого он не знал. Было тихо. Слышен только шорох травы, шелест листьев от легкого ветерка и пение птиц. Было не холодно и не жарко, редкие перистые облака плавно плыли по небу. Солнечный диск медленно двигался по направлению к горизонту, а небо было окрашено желтыми, красными и оранжевыми оттенками. Демон... притащил его смотреть закат?       — Чтоб ты знал, это не заставит меня чувствовать к тебе что–нибудь положительное. — проворчал Алекс. После размышлений о постоянно меняющемся, словно маятник, качающийся из стороны в сторону, характере демона, он был не в духе.       — Правда? — бес, казалось, с искренним недоумением, моргнул, хлопнув голубыми, как и его волосы, ресницами. — Я думал, у людей как–то так все и работает.       Тогда рассмеялся уже Алекс. Иногда ему казалось, что он тоже становится каким–то ненормальным.       — Расскажи мне еще до кучи о своем тяжелом прошлом, и я ну точно растаю!       — А я ведь могу! Слушай, значит... — И он заводит один из тех своих рассказов, во время которых можно спокойно подумать о своем. Тем более, историю о том, какие плохие люди якобы воспользовались добротой демона, вследствие чего он и съехал с катушек, Алекс уже слышал, по крайней мере, дважды.       Его взгляд на миг задержался на демоновом профиле. Красивый, вообще–то. Если бы еще вел себя нормально — цены бы не было. Хотя в последние несколько дней он как раз так себя и вел, но хотелось бы, чтобы это было постоянно, а не перепадами. Но в этом плане на него, очевидно, вряд ли чем повлияешь, с чем Алекс давно смирился.       Мальчик сидел на траве, поджав колени и положив на них голову, и наблюдал, как вечер постепенно переходит в ночь. Солнца уже почти не было видно, а на потемневшем небе проступила первая россыпь звезд. Ветер трепал рыжие волосы Саши. Демон все продолжал болтать. Алекс иногда кивал.       — Становится прохладно. Может, вернемся?       — Нет. Мне тут нравится.       Алекс никак на это не отреагировал. Как обычно, его мнение не учитывается. Пусть черт потом не жалуется, если опять заболеет.       — Мне холодно. — через некоторое время еще раз пожаловался Саша. Демон закатил глаза, недовольно цокнул языком и куда–то исчез. Еще до того, как мальчик успел задаться вопросом, куда это он, тот уже вернулся с пледом в руках и набросил его на плечи Алексу.       — Спасибо? — недоуменно повел плечом тот, закутываясь в плед.       — Не за что! — широко улыбнулся черт, страшно довольный собой.       Подсев поближе к Алексу, демон вдруг нагло влез к нему под плед, вцепился ему в руку двумя своими и положил голову на плечо. Саша чуть не лопнул от возмущения.       — Держи дистанцию, — недовольно пробурчал он, слишком уставший, чтобы просто наорать.       — Нет.       — Ладно.       Он не стал плеваться язвительными комментариями или вырываться. Просто смирился с его обществом. Пусть сидит рядом, если ему так нравится. Он ведь делал вещи и похуже, и, вероятно, будет делать еще не раз, так что лучше приберечь едкие замечания для них.       Тем временем солнце совсем уже исчезло. Вскоре за тем скрылись и призрачные отблески заката, еще какое–то время мерцавшие над линией горизонта. Они уступили место многочисленным звездам и луне, особенно яркой на черном небе. Птицы затихли и даже ветер, казалось, почти не шелестел листьями деревьев.       — Можешь поспать, если хочешь. — предложил демон. — Я все равно намерен оставаться здесь до утра.       Алекса и вправду уже клонило в сон. Может, на него с непривычки так влиял свежий лесной воздух после дней, проведенных в пустоте, а может, он и вправду вымотался. Кстати, в Нигде он, за редким исключением, спал мало, а если и спал, то очень беспокойно. Пространство там ощущалось каким–то неправильным, даже когда он к нему привык. А вот в их путешествиях, прямо как сейчас, заснуть где–нибудь в чистом поле или в чужом доме — за милую душу!       Приметив эту его особенность некоторое время назад, демон стал чаще вытаскивать его в путешествия. Сложно назвать это заботой. Скорее, с полуобезумевшим от бессонных ночей и кошмаров Алексом ему было не так интересно. Другое дело — сводить его с ума более изобразительными способами!       Окончательно убаюканный редким шуршанием травы, Саша широко зевнул и прикрыл глаза, уснув прямо так, сидя. Бес улыбнулся и стал гладить его по голове, мягко перебирая пряди рыжих волос, так, чтобы случайно не разбудить.

***

      Ему снился странный сон, который на утро тяжело было вспомнить. Кажется, он то падал в нескончаемую бездну, где был слышен чей–то плач, то вдруг взлетал к небу, темному, усеянному бесчисленными звездами. Ближе к окончанию сновидения он даже смог сорвать одну из них прямо с небосвода — во сне ведь можно все, верно? Правда, она оказалась простой картонной фигуркой и едва ли светилась. Тогда он снова упал в бездну, где вместо слез теперь был слышен смех. Смеялись, должно быть, над ним.

***

      Проснувшись, он увидел, как с противоположной стороны холма поднимается ослепительно–белое солнце, и на небе гаснут последние злезды, затмеваемые его светом.       — Привет. — бес все еще сидел у него под боком. Только больше не сжимал руку Алекса, а просто прижимался плечом к его плечу. Он, должно быть, не спал всю ночь. — Хочешь прогуляться? Я знаю одно красивое местечко неподалеку отсюда.       Алекс кивнул. Демон, пребываший в хорошем расположении духа, как было всегда после созерцания каких–нибудь природных явлений, взял его под локоть, — Алекс уже не обращал внимания на такие фамильярности, — и повел его вниз, к и вправду красивому цветочному полю.       В то утро они почти не говорили. Лишь изредка перекидывались парой фраз, но в основном — просто неспешно гуляли по полю, слушая пение птиц и жужжание насекомых. Алекс рассматривал многочисленные разнообразные цветы, изредка проводя по лепесткам кончиками пальцев, и думал, что будет, когда маятник вновь неизбежно повернется в другую сторону: упадет ли он снова в бездну или сможет задержаться у звезд?