Унмён

      Солнце вставало из-за гор, будто огонь разжигался сильнее за горизонтом. Осенние листья летали на ветру, напоминали капли крови.       Сан, сжимая золото в руках, обрамлял его драгоценными камнями. Глаза невольно слипались, а голова кружилась волчком. Но он продолжал миллиметр за миллиметром вырезать тонкие узоры, трясущимися пальцами держать железные щипцы. Это был его подарок, его любовь и тепло — то, что хотел отдать Уёну без остатка.       Вдруг внезапно над ухом раздалось: — Почему ты не отдал приказ убить его?       Вансан, обернувшись, столкнулся взглядом с братом, что был зол, словно демон. — Потому что я так решил, — ответил он. — Мы договаривались. Ты забыл? — в глазах Чонхо танцевали демоны ярости. — Похоже да. Забыл, — с оскалом проговорил Сан.       Младший выпрямился, его грудь высоко вздымалась, а пальцы были сжаты до белых костяшек. И, громко выдохнув, сказал: — Что ж. Я тогда напомню. Не тебе, а отцу. — Что ты собираешься сделать? — не мог поверить старший. — Ничего такого. Просто рассказать о том, что у нас происходит. Может быть, тебе помогут.       Вансан, резко встав с места, заговорил трясущимися от страха губами: — Я думал, ты мне родной человек. — Я и есть. Просто ты обезумел. И забыл, кто ты есть. — Я Сан. — Нет. Ты наследный принц Вансан, который унаследует корону и титул Сандживан. Ты забыл об этом.       Правда колола глаза. В первую очередь он — принц Корё. Это душило его и убивало каждый день, а корона сильнее давила на его голову. Тот, кто не должен был родиться и воссесть на престол — он. «Чхве Вансан — слабый и полоумный принц, что беспечно относился ко всему», — молва, что разносилась внутри стен этого дворца, которые буквально пропитаны кровью, даже королевской. — А если мне не хочется? Унаследуй трон ты, раз ты не забываешь ни о чём, — не выдержав, прокричал Сан. — Убей меня, раз так хочешь! Ну же, я дарю тебе трон! — Я бы хотел. Очень бы хотел, — признался Чонхо. — Но наши традиции есть традиции. Трон наследует старший сын. И я проклинаю до сих пор судьбу, что родила меня позже тебя.       «Чхве Чонхо — принц, рождённый не в то время», — слова стражей были истиной, с которой никто никогда не спорил. Кроме отца. И… — Я бы хотел быть на твоём месте. Мог бы убить тебя. Но у меня есть совесть. И честь. Поэтому я пытаюсь тебе указать на то, что ты ошибаешься.       Сан, вытащив меч из ножен, протянул его Чонхо. Горькие слёзы наворачивались на глазах, они превращали их в драгоценные камни, что светились на только что вставшем солнце. — Убей меня, если хочешь. Я буду не против, — его рука тряслась. — Но я не смогу убить Уёна. Я не смогу проявить жестокость и стать королём.       Младший оцепенел, его глаза сделались бездушным стеклом. Но, опустив голову, тихо проговорил: — Вансан… я не знал, что ты обо мне такого мнения.       И, громко шагая к двери, говорил: — Это твоя обязанность, ты не можешь от неё отказаться. Даже если я того хочу. — Почему? — не понимал старший. — Потому что я не смогу тебя никогда убить.       Дверь захлопнулась. Сан, опустившись, прикрыл свою голову руками. В сердце отдалась эхом боль, которая ему кричала: «Почему именно он? Почему именно ты?».

***

      Сан, опустив голову, ждал своего смертного часа. Шаги отца, словно минувшие секунды, отдавались в ушах, говорили о том, насколько близка его гибель.       Король, смотря презрительно на своего сына, разочарованно проговорил: — Вот такого выродка я получил в качестве старшего сына.       Он, спускаясь вниз со своего пьедестала, обрамлённого золотом, продолжал: — Наша война с кумихо продолжается веками. Против них сражались твои предки, проливая кровь. Но а ты… — вдруг остановился в шаге от Вансана. — Ты просто взял и упустил возможность покончить со всем этим.       Пощёчина звоном отдалась в тронном зале. Принц, сжав кулаки, не смел поднимать взгляда на короля, что, громко дыша, словно дракон, со злостью говорил: — Может… ты влюбился? — Что? — голос Сана затрясся, а пот прошёлся по телу, что в миг заледенело от страха. — Неужели ты к кому-то привязался… Как генерал Ким? — Нет, — соврал принц, качая головой. — Нет, это всё — подлая ложь.       Отец, схватив подбородок сына, сжал его в пальцах и смотрел в глаза, будто пытался там найти ответы на вопросы. Он сквозь зубы процедил: — Если ты влюбишься в кумихо, будь уверен, что в этот же день его не станет.       И, отпрянув, продолжил: — Твоя невеста будет ждать тебя в Кесоне. — Невеста? — не понимал Вансан, в глазах которого рухнул мир, разлетевшись на тысячи осколков. — Да. И ты отправляешься через три дня на сватовство. — Отец… — Король Вангун, — поправил его тот, пронзая сына взглядом, словно мечом. — Свободен.       Сан медленно шёл по коридорам замка, который он возненавидел всем сердцем. И, упав на пол, сдерживал истошный крик, что вырывался наружу.