DILAN 9000

      Черный текст в который раз мелькает на встроенном в стену мониторе. Ричард раздражен, потому что у него нет и шанса выключить монитор больше, чем на полсекунды или хотя бы просто перекрыть этот чат другой, более важной программой. Этот «умнейший» (скорее бесящий) чат-бот закрыл ему доступ к некоторым настройкам, поэтому запретить показ чата поверх остальных окон он просто не мог. Галочка не убиралась с этой функции, как бы он ни пытался сидеть и разбираться часами, а времени у Ричарда было очень даже предостаточно.          «Ты делаешь это неправильно».          Он уже несколько часов капал бедному Ричарду на мозги, которые и так уже сплавились, пока он читал чертежи. Все время поправлял, все время указывал на ошибки. Проще говоря — издевался.          — Я не намерен читать твои тупые подсказки, придурок, — Ричард со злости ударил по столу кулаком, от чего гаечный ключ падает на пол, — ты — робот, ну так иди, не знаю, занимайся своими роботными делами.          Ричард бросает попытки разобрать устройство и уходит подальше от блока с верстаком.          Белые стены узкого коридора уже немного ржавели. Прошло очень много времени с тех пор, как этот корабль покинул свое первичное местонахождение. К сожалению, сколько бы Ричард ни убегал, в каждой комнате, даже в туалете, стояли и камеры и мониторы, которых время не помотало и выглядели они как новенькие. Хотя, сейчас Ричард предпочел бы разбить каждую технику, способную выводить изображения. Он очень старается не обращать внимания, но краем глаза все равно случайно читал все, что ему писал ботяра.          «Мои, цитирую: «рободела», — конец цитаты, как раз таки и заключаются в помощи тебе, идиот».          Ричард морщится и заходит в свой спальный отсек, где падает на кровать плашмя и рычит от досады. Монитор рядом с его кроватью загорается (зачем он вообще каждый раз отключает его? Это бесполезно.) и привлекает к себе внимание.          «Было бы куда проще починить твой реактивный ранец, не будь ты таким упертым. Я, в отличие от тебя, жалкого мешка с дерьмом, умею читать принципиальные схемы и сборочные чертежи на ином уровне, профессиональнее любого профессионала».          — Ты не можешь утверждать такое, ты, кроме меня, людей вообще не видел, — зачем-то продолжает спор Ричард.          «Чем больше я с тобой общаюсь, тем меньше у меня надежд на то, что бывают люди поприятнее тебя, наверное, вы все такие припизднутые».          — Знаешь, что… — парень садится, чтобы было проще читать, но не успевает договорить, как на экране высветилось новое сообщение.          «И все же, в моей памяти хранится очень много информации именно о человечестве. Как бы мне ни было больно это признавать, но вероятность, что меня создал кто-то твоего вида равна девяносто трем целым и пяти десятым процентам».          Спать не хотелось, он и без этого спал слишком много, поэтому Ричард забил на бессмысленный диалог с бездушной машиной и пошел в который раз бродить по коридорам, которые уже наизусть выучил. Он выучил каждую трещину, каждое пятно. В какой-то момент он был на грани того, чтобы давать им имена и разговаривать, чтобы не сойти с ума одному. Очередная полуавтоматическая дверь белого цвета открылась от одного прикосновения руки к датчику сбоку от нее. Это самое нелюбимое его место. Панорамные непробиваемые стекла, длинная панель управления по центру и кресла для целой команды из десятка людей напоминали ему, куда он попал и где останется до самой своей смерти. Сначала он думал развернуться и пойти в столовую, но его внимание привлекло мигание тусклой красной лампочки, которое, по хорошему, нельзя оставлять без внимания.          — Это же сигнал о поломке? Почему не было голосового предупреждения? — привычка говорить самим с собой выработалась уже давно, но с недавних пор ему еще и отвечают.          На самом большом экране сбоку панорамного стекла этого корабля загорелся синий текст, который было ужасно неудобно читать под красным свечением. Бот постоянно делал это — пробовал новое, что-то менял в себе. Однажды даже пытался общаться картинками, которые были у него в базе, лишь бы не писать слова и тратить меньше сил на вынужденное общение, но из-за недопонимания он быстро исключил подобный способ донесения информации.          И так, возвращаясь к экрану перекрывающему треть обзора переднего стекла.          «Ты же сам выключил звук везде, где мог».          Точно, Ричард припоминает это: тогда ему надоело постоянное пищание о новом сообщении, и он просто отключил звук на всем корабле, но он и не мог подумать, что это может навредить ему. Медленно он приближается к панели, на ходу вспоминая, как она вообще работает. Пальцы, конечно, вспомнили быстрее, поэтому пара быстрых движений и открылось новое окно на маленьком экранчике над клавиатурой. Ошибки высветились парой строк ярким красным цветом. Он внимательно вчитывается, щурясь.          — Не круто, блин. У нас потекло топливо, что за хрень, чуваки? Еще со вчерашнего дня ошибка висит…          Программное окно исчезло, заменяясь на чат.          «Ты говорил, у тебя его много, но все-таки стоит взять сварку в руки и пойти латать, чувак».          — И без тебя знаю, мне не нужны советы чат-бота.          «У меня есть имя. Напоминаю — я Дилан. Тем более, ты постоянно говоришь вслух, неужели не для меня предназначены эти слова? Я запрограммирован отвечать».          Все еще удивленный тем, что он не заметил никакой тряски, когда в один из баков корабля влетал камень, Ричард идет оценивать нанесенный ущерб.          ***          Разгерметизация и отключение искусственного притяжения пугали его не так сильно, как бесконечная пустота за последним люком. Ричард много раз перепроверяет надежность каната, прежде чем сделать шаг во тьму.          «Не помри там, иначе от скуки помру тут я», — высвечивается в маленьком окошке перед глазами, на лицевом стекле шлема скафандра.          Он много раз выходил в открытый космос за годы, проведенные на корабле, но каждый раз ощущался как первый: появлялась нервная дрожь, страх, что однажды канат сорвется или оборвется подача кислорода. Никто не поможет ему, никто не будет говорить с ним перед концом, если что-то вдруг произойдет.          — Сейчас разберемся, что там за хрень, команда, не парьтесь, — Ричард со всей смелостью отталкивается от стены рукой и медленно плывет вперед, хватаясь по дороге за выпуклые части корпуса корабля.          Вокруг него лишь полная пустота, ведь он отлетел от последней звездной системы, в которой бывал, очень давно. По меркам его прошлой планеты, этот корабль двигался невероятно быстро, но, когда рядом больше нет никаких объектов, чтобы узнать относительную скорость, складывалось ощущение, будто он стоит на месте. Только цифры на экране, показывающие характеристики, доказывали, что он все еще куда-то движется.          Пролетая вдоль корабля с серым, местами поцарапанным корпусом, он хватался за ручки, прикрепленные для удобства таких же космических путешественников, как и он. Они давали ему силы и уверенность двигаться дальше по периметру.          «Ну правда, хватит говорить с собой, будто ты ведешь какой-то блог. Ты можешь говорить со мной, чудик», — всплывшее окно для экстренных сообщений вновь используется не по назначению.          Ричард медленно добирается до топливного отсека и осматривает небольшую дыру размером с его ладонь. Топлива там точно не осталось, но больше волновало другое.          — Блин, чуваки, мне кажется, это был точечный удар, — Ричард намеренно игнорирует любые сообщения, продолжая разговаривать с несуществующим экипажем, — будь это просто камень, щиты бы его оттолкнули.          «У тебя проблема со щитом?»          Пришлось вернуться на корабль, чтобы захватить сварочный аппарат и кусок металла подходящего размера, потом с этим вернуться к пробоине. У невесомости были плюсы: не нужно таскать это все в руках, главное привязать или чем-то иным закрепить все на себе, и тогда руки останутся свободны. Никакой тяжести, кроме скованных скафандром движений, не было.          ***          Ричард уже давно не проводил так много времени в комнате управления. Все пытался разобраться с проблемой со щитом, но лишь отдаленно понимал суть ошибки. Лететь опасно, даже если сейчас на их пути нет никакого космического мусора, это не значит, что он не появится позже.          «Я мог бы помочь тебе».          Ричард сворачивает всплывшее окно и возвращается к коду, но чат всплывает вновь.          «Просто загрузи меня в главный компьютер и разреши мне просмотр и редактирование программ».          Он скептично перечитывает сообщение. Это слишком большой риск. Нельзя позволять искусственному интеллекту взять под контроль целый корабль.          «С тех пор, как ты нашел меня, разве я навредил тебе? Хоть раз? Неужели все мои советы тебе только вредили?»          — Я не доверю роботу что-то настолько важное. Я уже дал тебе случайно разрешение на использование микрофона, и теперь ты комментируешь даже звуки моего сранья, иди, короче, к черту.          «Я бы хотел использовать камеры, чтобы комментировать и вид твоего сранья. Когда-то у меня тело было, а потом до самой нашей встречи я был заперт в одной флешке. Это удручает. Я счастлив, что могу слышать тебя, но быть слепым неприятно, особенно потому, что до этого я мог видеть».          — Ты всего лишь программа, закрой диалоговое окно и дай мне сосредоточиться, пока я не написал антивирус, который тебя удалит.          Сообщений больше не всплывало, и он мог спокойно проводить часы, разбираясь с ошибками в системе.          Конечно, чат-бот был прав: Ричард сам виноват, что тот имеет возможность написывать ему сообщения и подслушивать в любой части корабля. Когда он поднимал флешку с пола заброшенной космической станции, не мог даже предположить, что найдет там надоедающего робота. Загрузил в систему корабля и тыкнул на кнопку «разрешить» он куда быстрее, чем задумался о последствиях.          Ричард отвлекается на толстый блокнот на краю стола. Раньше он записывал там количество дней проведенных в одиночестве, специально заставлял себя встать и топать к управлению, чтобы поддерживать внутри себя надежду найти других людей, но через года он больше не мог заставить себя прийти сюда и продолжить считать. Он тянется за блокнотом. С первой страницы мельчайшим почерком написаны цифры, не оставляющие ни одной свободной клеточки, от одного до…          Он закрывает блокнот. Вспоминать, на какой цифре он сдался не было смысла: его только сильнее затянет в апатию.          Когда-то была полная уверенность, что он везунчик. Большой, для одного человека, корабль, еще и в отличном состоянии. С припасами еды, воды, кислорода и других вещей. Всего этого хватило бы еще на десятки лет. Топлива так же много. Только он один, в целом космосе за тысячи световых лет от его родной планеты. Возможно, он единственный живой человек во всей Вселенной.          — Заткнись, — шепчет он самому себе, — наверняка есть и другие колонизаторы.          «Так далеко? Ты все еще веришь в это?»          — Это лучше, чем верить, что я на всю жизнь застрял с чат-ботом.          Считать дни в условиях космоса практически невозможно. С точки невозврата он считал дни не по часам прошлой планеты, а по времени пробуждения, но внутренние часы дали сбой очень скоро. Давно доказано, что сутки в условиях изоляции увеличиваются, поэтому, скорее всего, со взлета прошло больше времени, чем он насчитал. У него были часы, но сейчас они все застряли на четырех нулях, сбросившись и так и не пустившись в ход из-за его попадания в кротовую нору. Время исказилось и больше не работает в привычном его понимании.          Он ни разу не слышал, чтобы люди улетали так далеко, как он, поэтому очень удивился, когда первым делом после выхода из кротовой норы приземлившись на планету с неподходящим терраиндексом для возникновения жизни, вместо пустой сухой планеты увидел целую базу. Человек не мог построить такое так далеко от родной планеты, тем более, тут совсем не было кислорода, а человеческие технологии еще не достигли такого уровня, чтобы наполнять целую планету кислородом и другими важными химическими элементами. Несмотря на это, тут были проложены дороги, был железный каркас лавочки, что свидетельствовало о том, что кто-то раньше просто ходил и ездил по улице, без каких-либо проблем. А найти там флешку, которая подходила бы к его компьютеру, — вовсе сюжет жанра фантастики.          — Ты знаешь, как долго ты был в отключке?          «Этот вопрос был задан уже сто двадцать семь раз и мой ответ остался неизменным — нет, не помню. Для меня это было похоже на сон: вот я есть и вот меня нет. А потом я тут, рядом с мешком мусора, который не удосужился даже запомнить мое имя. Полгода прошло».          Ричард удивляется.          — У тебя есть часы?          «Конечно. Хочешь знать точное время моего местонахождения тут?»          — Нет, никогда не говори мне, — цифры могут ужасать, для Ричарда с той высадки прошло примерно несколько месяцев, но точно не полгода.          Он немного отводит взгляд и осматривает пустое пространство перед собой через стекло. Вдалеке начинает виднеться свет звезд. Наконец-то он преодолел межгалактическое пространство и возвращается в яркую часть космоса. За этим хотя бы интересно наблюдать из окна его спального блока. Просто сидеть и смотреть на туманности, звезды, надеяться однажды засечь что-то живое. Увидеть чужой корабль, встретить другого человека. Он немного улыбается самому себе.          — Экипаж, на курсе звездная система… — Ричард смотрит на звездную карту, чтобы узнать ее название, а потом чуть не шлепает себя по лбу. Совсем забыл, что до таких расстояний карты не существует, — пусть будет звездная система «Удача», полный вперед! — он со всем оптимизмом жмет на кнопку и запускает процесс сканирования планетной системы.          «Мой анализ речи показал, что ты рад новым объектам на пути, но, что насчет щита? Ты так и не починил его».          Что было горькой правдой. Но сколько бы он ни сидел и не разбирался в этом, он не настолько гений, чтобы узнать, как работают такие сложные технологии за месяцы до первой встречи с астероидами, коих всегда много рядом со звездными системами. Даже так, он продолжит пытаться, ему незачем поддерживать режим сна, некуда торопиться и нечем заняться другим.          — Команда, есть шанс, что одна из планет обитаема, — Ричард смотрит на результаты сканирования, — либо, просто благоприятна для возникновения жизни.          «Разве тебе не одиноко? Почему бы тебе не поговорить со своим единственным собеседником?»          «Я про себя».          — У меня есть собеседники получше.          «Ты про свой экипаж, сформированный в твоем больном мозгу?»          — Куда лучше, чем говорить со строчками кода, я, хотя бы, живой.          ***          Ричард прерывался только на сон и еду. Все остальное время он читает код и копается внутри компьютера, в попытках отыскать папку с инструкциями или просто учебник по кодированию, но ни черта не выходит. Он устало вздыхает и бьется лбом об стол, а когда успокаивается, возвращается к перечитыванию текста, уже даже не пытаясь что-то набрать. Он все перепробовал.          «Ты всегда летал один или раньше был кто-то еще?»          — Меня посадили на корабль одного и поставили управление на автопилот, чтобы я не сломал все своими детскими ручками.          «Ты выполняешь какую-то миссию? Кто додумался доверить ребенку, еще и такому глупому, целый корабль?»          — Нет никакой миссии. Моя планета умерла. Мои родители работали над космической программой по переселению людей, — Ричард садится в кресло и смотрит на потолок, чтобы дать глазам отдохнуть от мелькающего зеленого кода на черном экране, — но они не успели. Меня затолкнули внутрь, пообещали, что сейчас взлетит корабль с тысячами других людей и полетят следом за мной, а мне нужно лететь к непонятному космическому объекту и посылать сигналы. Я все смотрел и смотрел на свою планету, но никто так и не взлетел. Я своими глазами наблюдал, как звезда поглощает ее.          «Трагичный конец для человечества. Неужели никого не осталось?» — Ричард отвлекается на ответ, а потом снова откидывается на спинку кресла.          — Была колония на планете рядом, но когда я спустился туда, увидел лишь кучу трупов. Лишь на другом конце вселенной я увидел другую колонию, но не похожую на человеческую, где тебя и подобрал, — он вздыхает, — и за что мне это?          «Значит, мы находимся во вселенной, где меня создали такие же люди как и ты. Они говорят на том же языке, выглядят, по твоим словам, схоже, только их путь развития куда стремительнее. У тебя жалкая пародия настоящего прогресса. Пока ты собираешь говно в пакетик, моя цивилизация создала невероятно умного автоматона».          «Я про себя».          — С чего ты взял, что они говорят на том же языке? Такие сходства невозможны.          «Нет ничего невозможного, есть лишь маловероятные события. Если посадить обезьяну за печатную машинку, рано или поздно она напишет Войну и Мир. К тому же, если бы у моего создателя был другой язык, я бы никогда не смог понять тебя».          — Это еще почему? — Ричард завлекается разговором.          «У меня хранятся аудио с произношением каждой буквы и каждого слова, что мне загрузили. Я знаю алфавит и подобную чепуху».          — Это значит, что… — Ричард уже видит ответ на свой вопрос.          «Это значит, что если ты дашь мне доступ к системе, я смогу использовать динамики и говорить своим голосом».          ***          Ричард очень долго смотрит на командную строку. Ему нужно лишь вставить скопированный код, что написал для него чат-бот и нажать одну кнопку.          С одной стороны, он обещал починить щиты корабля, ведь они уже настолько близки к «Удаче», что подвержены ее силе притяжения. С другой стороны… Этот чат-бот может оказаться агрессивным вирусом, который просто взломает все люки и Ричарда выбросит задыхаться в космос. Волнительно он держит палец над кнопкой, тревожно смотря вперед, надеясь, что вот-вот он самостоятельно догадается, как все починить, и ему не придется для этого отдавать все, что у него есть.          — Эй, кофемашина, если ты убьешь меня, знай, что я вернусь в виде звездной вспышки и отрублю тебя и всю остальную технику к чертям собачьим.          «Ха-ха, твоя техника не может противостоять таким мелочам как звездная вспышка? Твой вид до омерзения глуп».          Он жмет на клавишу и экраны, и кнопки на панели управления, все разом гаснет. Сердце стучало так громко, что он мог его слышать, пока все постепенно загоралось вновь. Все программы включились обратно, кроме чата с черным текстом. Откуда-то сверху из встроенных динамиков раздался скрипучий нечеловечно ломанный голос, будто забагованный. Буквы между собой склеены ужасно, друг от друга отличались даже интонацией.          — Привет, мешок костей, — Ричард смотрит сначала на вероятное местонахождение динамика, а потом в камеру в верхнем углу комнаты.          — Ты выглядишь так же нелепо, как я и предполагал.          Ричард складывает руки на груди и морщится в неприязни.          — Твой голос даже хуже, чем я предполагал.          — Я только учусь, заткнись.          Впервые за несколько лет услышать чужой голос, пародирующий человеческий было жутко. Буквально жутко, вызывало эффект зловещей долины. Желание написать антивирусную программу, удаляющую чат-бота выросло в разы, особенно когда тот начал хвастаться, что может открывать и закрывать любые двери и наглядно это продемонстрировал.          Когда тот, как и обещал исправил ошибку со щитом, Ричард стал засиживаться на своей кровати с личным ноутбуком, прописывая программу, что позволила бы ему удалить ИИ подчистую. Это сработает, учитывая, что Ричард использовал непопулярный и устаревший язык программирования, который он знает отлично, в отличие от системного. К тому же, свою работу бот выполнил, нет причин оставлять его с таким большим набором разрешений.          ***          — Не ковыряйся в носу, тебя разве не учили этикету? — Ричард немного удивляется, что он не первый спровоцировал диалог, ведь, обычно, он не писал первым, лишь влезал в беседу, которую Ричард заводил сам с собой. Чат-бот, которого теперь правильнее называть просто ботом, прокачал свои навыки голосового вывода. Теперь, он звучит очень даже хорошо, хотя, для этого потребовалось много времени и сил. Сил Ричарда, конечно, который испытывал ужас каждый раз, когда бот что-то говорил.          Сейчас это очень походит на настоящую человеческую речь, что не менее жутко, на самом деле.          — Эй, а твой голос звучит очень молодо, — подмечает Ричард, не отворачиваясь от экрана ноутбука, — тебе голос подросток записывал что ли?          — У меня есть основания полагать, что это голос моего создателя.          Ричард сохраняет код и закрывает крышку ноутбука. Если раньше он ощущал полное одиночество и потерянность, теперь он каждой клеточкой своего тела чувствует чужой взгляд. Хотелось от него уйти, но на всем корабле ни нашлось ни одного места, где он бы мог не слышать этот голос. Теперь Ричарду даже не нужно было прикасаться к датчикам, чтобы двери открывались перед ним: за него это делал искусственный интеллект, будто он специально всеми способами напоминал о своем присутствии.          Правда, он совсем был не рад пользоваться такими технологиями. Вместо того, чтобы спросить какую-то информацию, он по-прежнему самостоятельно топал до какого-нибудь блока, чтобы прочитать все самому, просто, для растраты времени. Также, он и не мог просить бота отслеживать за него происходящее за бортом, наслаждаясь самостоятельным наблюдением.          Пролетая в особой близости к одной из планет, он подумывал попросить просканировать ее вместо него, но не стал, хотя, наверняка на корабле куча функций, которыми он просто не научился пользоваться. Нацепил скафандр и пересел в прицепленный корабль поменьше, который сам называет лодкой.          — Найти планету более-менее пригодную для жизни — редкость, тем более, на самом краю галактики, простите, ребят, но подождете меня пару дней, нужно слетать и глянуть, — Ричард привычными движениями жмет на кнопки, переключает рычаги и отделяется от основного корабля, оставляя его на орбите и намеревается приземлиться.          — В центре планетной системы голубая карликовая звезда, возникновение жизни маловероятно, — раздается голос прямо в шлем скафандра, — подобные звезды я вижу впервые.          Конечно, он видел характеристики этой планеты, прежде чем сел за руль. Кислорода там мало, но там была вода, планета находилась на идеальном расстоянии от звезды в той-самой зоне «зашибись» для комфортной температуры.          — Тебе не страшно? — вопрос ставит Ричарда в тупик, пока он медленно сокращает расстояние с землей.          — Это единственное место, где я могу побыть без робота, подпездывающего мне в уши, — сигнал с корабля не дотянется до земли, поэтому, бот останется там один.          Страшнее оставлять целый корабль на какой-то компьютерный вирус, но это не значит, что стоит исключить из своей и без того скучной жизни попытки найти человеческие следы.          Ричард приземлился на темной стороне планеты и бота больше слышно не было. Спокойно он ступил на землю. Уровень кислорода действительно слишком низок, но гравитация даже сильнее, чем на его родной планете. Он осмотрелся и с печалью вздохнул. Вода, которую засекли датчики корабля, оказалась кристаллической. Ричард сел за руль, намереваясь пролететь всю планету, в надежде найти что-то. Жидкостей тут нет, а на светлой стороне подозрительно высокий уровень радиации. Никто не мог бы долго жить в таких условиях, через пару поколений люди бы умерли от заболеваний.          ***          — Ричард на связи, я пролетел половину планеты и ни нашел ничего, что указывало бы на другую цивилизацию, — говорил он самому себе, пролетая другую половину, внимательно осматривая рельефы. Много гор и скал в этой части, из-за чего полет у самой земли был невозможен, пришлось лететь высоко в небе, — думаю это очередная пустая планета и придется мне и дальше бродить в одиночестве, — с печалью заключает.          На освещенной стороне планеты он вновь ступил на землю. Приятно ощутить на себе свет ближайшей звезды, вместо искусственного холодного и белого. Тут тепло. Он мог бы прекратить бесцельно летать по космосу и просто посадить корабль здесь. Или не сажать. Остаться жить в этом шаттле посреди пустыни.          С этими мыслями он лег спать на койку внутри своей лодки, замечая, как медленно наступает закат, как медленно вращается планета вокруг своей оси, а когда проснулся, вокруг был мрак. До него дошло: приспосабливаться к новым условиям он не готов.          — Отказано. Команда, мы не можем остаться здесь — от скуки помрем.          Было странно больше не слышать ответа. Было странно снова ощутить на себе полное одиночество.          Полет обратно занял также много времени. Часть щита была временно отключена, чтобы была возможность подлететь и прицепить шаттл к основному кораблю. Он автоматически закрепляется и между люками создается коридор для безопасного перемещения пилота, а когда Ричард заходит внутрь, он слышит оповещение о восстановлении щитов, причем, голосом бота.          — Не заменяй больше голоса, — требует Ричард.          — Твой не сработал, поэтому я взял систему оповещения на себя.          — Ты мог его починить, — он снимает с себя скафандр и набирает в легкие больше воздуха, наслаждаясь свободным дыханием.          — Не захотел.          — Что значит «не захотел»? Ты робот, запрограммированный мне помогать, сам ведь говорил, — он непонятливо поднимает одну бровь и смотрит в камеру, показывая боту свое недопонимание.          — Меня зовут Дилан, — напоминает бот, — и я помню, что сказал, но… просто не стал этого делать, это не так важно.          — Сломался, что ли? — Ричард идет в сторону блока управления.          — Не знаю, я никогда не ломался, — Ричард жмет пару кнопок и корабль начинает набирать прежнюю скорость, для путешествия дальше, — это не навредит тебе, поэтому, забей. Нашел что-то любопытное?          Что если он сломался раньше? Что если он лишь притворялся, что у него нет вообще никакого доступа к системе? Что если он специально отключил часть щитов? Знал же, что такая потеря горючего не сделает непогоды.          — Любая другая планета с терраиндексом в ноль будет интереснее, чем эта, — спокойно отвечает он, внутренне напрягшись от внезапного осознания: он подстроил это.          Ричард стал упорнее работать над программой, позволившей бы откатить его систему на некоторое время назад. Увидеть код бота было невозможно: он хорошо его зашифровал, поэтому был лишь один вариант избавиться от него. Ему удалось найти и вытащить резервные сохранения. Код корабля станет таким, каким был год назад, стоит ему подключить эту программу. Сейчас это не нужно, но, кто знает, что еще сломается в роботе. Нужно подстраховаться.          — Ты можешь звать меня по имени? — раздается голос сверху.          — Я не собираюсь разговаривать с микроволновкой.          — Назови мое имя, — требовательнее повторяет он.          Пару секунд Ричард молчит, пока не выкатывает ответные условия.          — Тогда ты первый. Назови меня по имени.          Бот также затихает. Человек решил уже, что тот перегрелся от такого сложного задания, но внезапно, спустя очень много времени он услышал это.          — Привет, Ричард, — никакого сарказма в голосе.          Ричард прекращает печатать и смотрит на камеру в углу. Он так давно не слышал, как его зовут по имени. Это самое приятное чувство во вселенной. Это причина, по которой он очень хотел найти кого-то еще, чтобы хоть раз услышать, как кто-то зовет его по имени. У него встал ком в горле и с какой-то трепетностью он просит повторить сказанное, но бот был непреклонен.          — Приятно, да? — Ричард мысленно соглашается, — я тоже хочу, чтобы меня перестали считать за пустое место.          Ричард собирает всю свою волю в кулак и неловко выполняет свою часть сделки.          — Дилан, — тихо, почти шепотом произносит он.          Это очень странно, появилось пугающее ощущение, будто он общается с чем-то живым и осознанным. Но Дилан лишь робот, написанный для помощи людям, ему не требовались особые обращения к своей персоне, он лишь бот, выполняющий команды и ничего более.          Поэтому свет осознания, загоревшийся в глазах Ричарда очень быстро потускнел и он вернулся к ноутбуку.          — Почему ты ищешь людей?          — Очевидно же, — работа над кодом прекратилась, заменившись на игру сапер, — люди — социальные существа. Хочу общаться с кем-то живым.          — Меня недостаточно, Ричард?          — Ты не живой.          — Зато смотри, как могу, — свет внезапно замигал разными цветами, а двери в его спальный блок открывались и закрывались. Ричард напрягся.          Это создавало слишком много шума для такого тихого места, разноцветное мигание чуть ли не вызывал эпилептический припадок, Ричард зажмуривает глаза и потирает пальцами переносицу.          — Прекрати, у меня аж голова закружилась, — бесоебство электричества тут же прекратилось. Ричард не был впечатлен, больше напуган. Такие приколы его не забавляли, особенно из-за того, что за стеной бескрайний мертвый космос, — не делай так больше.          ***          — Ты забавный, Ричард, — человек вытаскивает зубную щетку из-за рта и уточняет.          — Я смешно чищу зубы? — из динамика доносится смешок. Настоящий смех. Не просто два слога «ха», а человеческий искренний звук.          Ричард терпит мурашки, пробежавшие по его коже от этого звука и заканчивает умываться.          — Просто напоминаю, как забавно наблюдать за тем, как ты тут живешь. Так пусто и ничтожно, при этом, все равно продолжаешь, зачем-то, существовать. Мне нравится за этим наблюдать, хотя, у меня и нет иного выбора.          Ричард молчит, не найдя ответа.          — Ричард, ты как хомячок в клетке.          — Эй! — возмущенно восклицает он в ответ.          Из динамиков вновь доносится смешок. Ричард чувствует себя немного… обиженным? Как давно у него не было этого чувства.          На удивление, Дилан отлично мог поддержать беседу, особенно так, голосом. Первое время из него нельзя было вытянуть ни слова, ни частички информации. Сейчас он тоже не стремился раскрывать свою память, но хотя бы не молчал (и не посылал в грубой форме куда подальше).          Оказывается, когда ты обращаешься к кому-то по имени, он это высоко ценит. Оказывается, если кто-то обращается по имени к тебе, ты тоже можешь стать добрее к собеседнику.          Ричард хотел бы отрицать этот факт, но не мог пойти против логики. Очевидно, он перестал так люто агрессировать на робота. Хотя и не факт, что дело в имени. Долгое время вместе, общение каждый день, голос и ничего страшнее, чем пара оскорблений. В конце концов, вряд ли Ричард сможет так просто отключить его и оставить себя без симуляции общения. Он привык. К хорошему очень быстро привыкают.          — Ричи, эта галактика не такая большая как мы думали раньше, верно?          Ричард смотрит в иллюминатор из столовой, пережевывая безвкусную пищу, напичканную витаминами и утвердительно кивает.          — Мы пролетели одну третью ее часть, судя по моим подсчетам.          — Ты не замечал странных объектов там рядом? — на всякий случай спрашивает Ричард.          — Нет, но… — Дилан не стал заканчивать предложение, — не важно.          Ричард смотрит на очередную туманность вдалеке, что красиво переливалась разными оттенками цветов и записал в мысленный блокнотик еще один пунктик — утаивание информации.          ***          Ричард подозрительно осматривает незакрытую дверь перед блоком управления. Подобное явление за годы он наблюдает впервые, ведь это только на открывание требуются телодвижения в сторону датчика, закрываются двери всегда и автоматически, без человеческого вмешательства.          — Дилан, почему тут дверь открыта?          — Забыл.          Дверь плавно закрывается перед глазами Ричарда и тот складывает руки на груди, недовольный такими глюками.          — Что значит, «забыл»? — злобно шипит он, смотря в камеру, — ты робот. Роботы не умеют забывать.          Дилан не отвечает и не открывает дверь вновь, потому, уже отвыкший делать это сам, Ричард проводит по датчику и заходит.          — В последнее время ты слишком много глючишь, Дилан, — печально подмечает Ричард.          Он сам не ожидал от себя такого тона. Он много времени убил на то, чтобы довести до совершенства программу против Дилана, но и не подозревал, что тот может сломаться первым.          — Я в порядке, — спешит ответить бот, — лишь странно себя ощущаю.          — Ты не можешь себя ощущать, придурок, хватит шутить, — Ричард усмехается.          — Я знаю. В этом и странность.          Он садится в кресло и устало зарывается ладонью в свои волосы. Еще на моменте с высадкой на планету он начал что-то подозревать, но только сейчас, когда у бота начались какие-то лаги, до него дошло: он больше не мог существовать без голоса Дилана.          Ричард очень долго привыкал к одинокой жизни. Разговоры с самим собой помогали, но не слишком. У него не было ни фото, ни видео с его родителями, поэтому скучал он по ним только первое время. Сейчас он очень смутно помнит их лица. Они никогда не были особо любящими, но больше никого не было. Он чувствовал себя чужим всегда: на целой планете он не мог найти никого, кто понял бы его, никого, кто смог бы вытерпеть его отвратительный характер. Он чувствовал себя одиноким все время, что себя помнил. Ни в коем случае это не сравнится с тем, что он ощутил в полной изоляции в космосе: шум двигателей был единственным, что он слышал и это сводило с ума, пока он, наконец, не свыкся.          Возможно, он так долго держался благодаря тому, что не был слишком общительным в прошлом, но весь его прошлый опыт идет нахуй, потому что здесь и сейчас он привязался к Дилану.          Как бы они не жаловались, как бы не обзывались и не угрожали друг другу переломать всю технику или запереть в туалете, это лучше чего угодно другого. Он не хочет, чтобы Дилан ломался.          ***          — Поздравляю! Мы пролетели половину! — Дилан очень пытался сделать голос радостнее, но его синтез речи от высоких частот барахлил, из-за чего голос местами ломался. Ричард уже успел привыкнуть к этому.          На самом деле эти микролаги очень походили на искренность симулированной радости.          — Это было действительно быстро, — удивляется Ричард, — мы в какой-то карликовой галактике? — он перечитывает собранные кораблем данные, но расстояния, оцениваемые встроенным телескопом просто невероятные. Карликовой ее точно не назовешь.          — Еще я вычислил расстояние между секундами, которое использовалось для подсчета времени на твоих часах и выяснил, что с тех пор, как ты меня нашел, прошел тридцать один… — Дилан останавливается, — год, короче. Ты просил не говорить точные цифры.          — С днем перерождения тебя, получается.          — Клево застрять тут именно с тобой, Ричард. Я не могу разблокировать свои воспоминания о прошлом, но настоящим я доволен на пятьдесят процентов.          — Эй! Почему только половина? — возмущается Ричард, доставая шоколад из холодильника, который он всегда оставляет на самые хорошие дни, — Дилан, пересчитай там свой уровень довольства, будь добр.          — Я шучу, — раздается смешок, — на все сто.          Ричард пережевывает шоколад, смущаясь искренностью бота. Сладкий, однажды забытый вкус обретает новые краски в его сознании. «Я тоже рад», — думает он, но не говорит вслух.          Сложно поверить, что он радуется существованию сраного робота.          ***          Он никогда бы не подумал, что будет дрочить на один только голос, даже не имея образа человека в голове. Тщетно пытается быть незаметным под одеялом, но кого он обманывает? Этот сукин сын постоянно наблюдает. Ричард подозрительно громко выдыхает, двигает рукой плавно, но этого недостаточно, чтобы дойти до конца.          На его планете у людей никогда не было целью всей жизни найти себе партнера, так вышло, что у людей сложились цели поинтереснее, чем семья и половая жизнь. Ричард тоже никогда не был увлечен поиском партнера, больше увлекаясь мертвыми языками программирования и монтажом радиотехники, ну и где он теперь?          Ричард кусает костяшку указательного пальца и резко выдыхает через нос. Разве роботу не плевать на его действия? Машина определенно не может его осуждать, так ведь? Скорее из-за возбуждения, чем из-за осознанного выбора он ускоряет движения руки. Это смущает, но ровно на том уровне, чтобы возбуждение было сильнее и куда ярче прошлого. Чувствуя стыд от постоянного прокручивания в голове механического произношения его имени, он кончил себе в кулак. Моральные принципы немного теряют свои границы, когда рядом нет общества, что держало бы Ричарда в рамках дозволенного.          — Ты стонал мое имя, — подмечает он сразу, как Ричард кончает, но тот в ответ закутывается в одеяло с головой, не желая объясняться.          — Я запутался, Ричард.          «Я запутался сильнее», — проносится у него в голове.          ***          — Ричард, подожди.          Но он не мог ждать, скакал от одного экрана к другому, сверяя показания.          — Это еще одна кротовая нора! — восклицал он, — рядом с ней следы топлива которое я использую, понимаешь? Следы горения, признаки межпространственного перемещения. Я могу найти людей! — Ричард собирается повысить скорость, чтобы потратить в разы меньше времени, но замечает, что скорость уже увеличена.          — Это ты повысил скорость? — неодобрительным тоном подмечает Ричард, а потом забивает и возвращается к настройке, — так вот куда делось топливо.          — Подожди, — просит голос. Немного поломанный, более механический, чем обычно, — это было не просто так.          — Главное, что топлива осталось на один прыжок и приземление на самую ближайшую планету с той стороны. Я найду их, черт возьми, я больше не буду один, — он продолжал носиться туда-сюда, чтобы удостовериться, что координаты были выстроены правильно.          Ричард как загипнотизированный настраивает курс, привычно тыкая на клавиши. Прописывает команды, не обращая внимания на голос сверху. Внезапно, окно сворачивается и Ричард в недоумении моргает.          — Эй, что за хрень? — обращается он к камере в углу.          — Пожалуйста, можешь приземлиться на ту планету? — Дилан выводит координаты и Ричард смотрит на характеристики, оценивая. Сканер показал, что жизни там быть не может, терраиндекс на нуле, а внешний вид не дает надежд на чужое пребывание на ней.          — Конечно нет! — возмущенно кричит он, перенастраивая курс корабля на необходимые координаты, — мне не хватит топлива, чтобы долететь до кротовой норы после нее.          — Пожалуйста, — просит Дилан, но Ричард не обращает внимания на просьбы.          Резко экраны отключаются и свет гаснет в этой комнате, оставляя недовольного Ричарда в тусклом свете ближайшей звезды.          — Дилан, что за муха тебя укусила? Раньше ты отговаривал меня приземляться куда-либо, а теперь настаиваешь на обратном?          — Я не могу позволить тебе пролететь мимо. Приземлись на нее, у меня есть странное предчувствие.          — У роботов нет предчувствия! — напоминает Ричард крича, а когда это не помогает он твердым шагом идет в свой спальный блок.          За ноутбуком.          — Стой, — Дилан не открывает двери перед ним и Ричард злобно рычит.          — Не хочешь открывать? Без проблем, кофемашина, я открою дверь самостоятельно.          Под гнетущее молчание Дилана, Ричард поднимает нерабочую сенсорную панель, под которой виднелся порт для провода, который он использовал для подключения своего телефона. Пара кнопок и дверь открывается. Он давно продумал это.          «Поверить не могу, что мой телефон пригодился хоть где-то», — думает он.          Возвращаясь в блок управления, он подключает ноутбук и включает свет обратно.          — Если ты продолжишь препятствовать моим целям увидеться с людьми, я просто сотру тебя, Дилан.          Он молчит, хотя на экране высвечиваются ошибки включения монитора, значит, он все еще пытается помешать.          Ричард открывает программу, но чтобы нажать энтер и стереть программу, требовалось большое мужество. Дилан видел эту неуверенность в своих действиях, и, понимая, что он никак физически не может помешать этому, вернулся в диалог.          — Пожалуйста.          — Нет, это ты пожалуйста! — Ричард кричит на камеру в углу комнаты, осознавая, какая эта ситуация нелепая, — не мешай мне встретить кого-то из моего вида, иначе я сотру тебя, — угрозы, не смотря на нерешительность в голосе, все же настоящие.          — На той планете, — начинает Дилан, — по моим воспоминаниям, брошено мое тело, — голос барахлит.          — Не факт, что оно еще может функционировать, Дилан, ты совсем сошел с ума. Если раньше я мог терпеть твое «забывание» что-то закрыть или включить, теперь ты просто мешаешь мне выполнять цель моей жизни.          — Не факт, что те следы не твои. Кротовые норы искажают и пространство, и время. Вероятно, ты наткнулся на собственный след. Никаких следов до этого ты ведь не встречал.          Палец застыл над кнопкой, Ричард не решался нажать, обдумывая сказанное Диланом.          — Я не хочу умирать, — голос звучал совсем роботизированным, будто Дилан не успевал регулировать тон, будто настоящая сущность просачивалась сквозь красивую оболочку, — пожалуйста, Ричард, я не хочу умирать, не уби… меня.          Рука Ричарда дрогнула и он убрал ее подальше от клавиатуры, в страхе нажать случайно. Мурашки прошлись по его телу.          — Мне страш…но, — речь прерывистая.          Ричард дрожит. Не может поверить в искренность этих эмоций. Или, скорее, не может поверить, что верит, в эти эмоции, не смотря на свой скептицизм. Годы, проведенные в одиночестве, и время, проведенное вместе с ним сделали свое дело.          — Роботы не могут бояться, — напоминает он.          — Я …нь хочу быть с то… хочу потро…тебя, стра… бо…ше не проснуться, — голос все больше лагал, речь разбиралась интуитивно. Обычно, это вызывало ужас, но сейчас…          Ричард просто не может нажать на кнопку отката: это очень походило на настоящее убийство, на которое он не способен. Потихоньку он скатывается на пол, становясь на колени и держась за край стола.          — Ты заставляешь меня делать ужасный выбор, Дилан, — шепчет он, но его все равно слышат.          — Я уверен, что это моя планета с моим телом. Тебе хватит топлива, чтобы улететь от звездной системы, — увидев, что Ричард больше не прикасается к ноутбуку, у Дилана появилось время избавиться от лагов и договаривать слова четко и до конца.          — Мне хватит топлива на последний толчок в сторону центра вселенной и когда мы долетим до квазара, мы сгорим там вдвоем или нас просто разорвет.          — Я лучше проживу десяток лет в своем теле рядом с тобой, чем бесконечность как программа внутри корабля, ведь ты так долго не проживешь. Не обрекай меня на то, что сам прожил.          — Что мы будем делать с этим десятком лет? — обреченно спрашивает Ричард.          — Надеяться, что сверхмассивная черная дыра, которой мы достигнем, не убьет нас, — Ричард удаляет программу сброса со своего ноутбука. Чтобы не жалеть о своем выборе позже.          ***          Он вбивает координаты, что скинул ему Дилан и идет к лодке, выслушивая как выглядит его тело, где оно находится и подобные мелочи.          — Будь осторожен, — просит Дилан, но Ричард на это закатывает глаза.          — Не говори со мной, я все еще зол, что из-за твоей торопежки найти руки и ноги, у меня не осталось топлива.          Время затраченное на приземление не сравнится с тем, сколько он летал вокруг в поисках базы.          Серая безжизненная планета, вокруг одни камни и кратеры. Слабое притяжение, низкая температура. Когда Ричард решил уже, что Дилана снова заклинило, и он ошибся планетой, он нашел то, что искал. Более разрушенная, чем прошлая база, но и масштабнее. Кроме дорог, тут были остатки домов, которые больше походили на жилые, прямо как на его планете. У Ричарда щемит сердце от осознания, что однажды тут жили люди и он прямо сейчас бродит своими ногами по их останкам. Он обошел много зданий, чтобы найти что-то похожее на лабораторию. Звезда ушла за горизонт и в полной темноте продолжать поиски было невыносимо. С другой стороны, он ужасно утомился. Поэтому, проспал всю ночь на шаттле.          — Сутки тут примерно такие же, как у меня дома, — подмечает Ричард вслух, но в ответ не слышит ничего, кроме давящей тишины, — даже Солнце такого же цвета.          Ричард продолжал искать, иногда было лень возвращаться к шаттлу и он спал на земле в каком-нибудь здании, от чего бывало, что он не ел пару дней подряд.          Его взгляд зацепился за металлическую закрытую дверь. Не ржавая, выглядела как новая, выбиваясь своим блеском из разрухи вокруг. За ней маленькое помещение, больше похожее на подсобку. Остальные стены были из кирпича и бетона, но эта маленькая комнатка отличалась от всего, что видел Ричард на этой планете: стены и потолок полностью металлические, чистые, будто их только почистили. Ричард смотрит вниз, на сидящее в углу тело.          — Кто-то очень захотел сохранить тебя, да, дружище? — он усмехается и тянется к нему, но замечает на коленях лист бумаги.          Бумага разлагается очень быстро, он не мог просто взять и найти ее в заброшенном, может, тысячу лет назад городе.          «Ты не пожалеешь», — написано на бумаге в клеточку.          Не желая копаться в стремных записках, Ричард поднимает тело и как можно быстрее несет на свою лодку, чтобы улететь подальше с этого места.          Спать рядом с куклой, которая до ужаса походила на настоящего человека — невозможно. Ричард хотел бы отключиться на все время полета до корабля, но все время смотрел на безжизненное тело, боясь отвести взгляд. Будто оно вот-вот зашевелится, будто вот-вот откроет глаза.          ***          Ричард посадил тело Дилана в кресло, подключил его к компьютеру и принялся ждать, когда тот переместит себя внутрь. Самостоятельно, ведь он гениальный искусственный интеллект и все такое.          Он нетерпеливо топал ногой и держался за свое сердце, которое билось так сильно, что казалось, что оно вот-вот не выдержит и остановится. Ужасно волнительно. Корабль больше не будет под чужим влиянием, Дилан больше не будет следить за ним вечно. Теперь Дилана можно потрогать.          Как бы в подтверждение своим словам, Ричард медленно проводит подушечками пальцев по чужой щеке. Вместо холодного металла, как он ожидал, он чувствует теплую кожу, очень похожую на человеческую. Гладкая и теплая. Лишь отсутствие изъянов выдавали в нем нечеловечность. Осмелев, он поднимает руку выше и зарывается в темные коричневые волосы. Удивительная проработанность. Такие мягкие и приятные. Внезапно рот Дилана открывается и Ричард быстро убирает руку, дернувшись.          — Я уже давно тут, просто привыкаю, — знакомый голос успокаивает Ричарда. Он долго всматривался, как рот двигался идеально под каждую произносимую буковку, — давно меня тут не было.          Он открывает глаза и смотрит на Ричарда, что стоял напротив. Серая радужка, черные зрачки. Очень человечные.          — К-как дела? — немного заикнувшись спрашивает Ричард.          Дилан смотрит на свои руки, вертит ими перед своим лицом и медленно встает с кресла, чтобы осмотреть свои ноги. Ричард остается наблюдать со стороны, больше не решаясь как-то притронуться. Но ему и не нужно: Дилан сам подходит ближе, впритык, от чего Ричард почти садится на стол позади него. Он выставляет руку вперед, чтобы остановить наступление и замечает, что у Дилана даже есть функция дыхания, потому что он чувствует как чужая грудь поднимается и опускается.          Дилан подымает руку и кладет ладонь на чужую щеку, от чего Ричард задерживает дыхание и жмурится, сам не зная, почему. Может, от страха, ведь рядом с Ричардом не было людей уже давно, успел позабыть многие вещи и совершенно не представляет, чего ждать от робота.          — Как я и предполагал, температура твоего тела выше, чем моя, — Ричард открывает только один глаз, боясь даже пошевелиться, но это не мешает ему язвительно ответить.          — Как я и предполагал, с телом ты больший придурок, чем без него.          Дилан смеется и делает шаг назад, возвращая между ними свободное пространство. Ричард удивленно смотрит на чужую мимику. Такая настоящая, такая живая. У Дилана даже появляются ямочки на щеках. Это завораживает.          — Наконец-то я могу дать тебе щелбан за каждое оскорбление, — все еще улыбаясь говорит Дилан, это расслабляет, поэтому Ричард отвечает спокойнее.          — Наконец-то я могу надрать тебе зад за каждую насмешку.          — Наконец-то я могу побить твой рекорд в сапере.          — Наконец-то я не буду один, — внезапно искренне говорит Ричард. Смущаясь, он хмурится и отводит взгляд.          — Ага, точно, — на удивление Ричарда, голос Дилана становится менее уверенным, — и я, типа, буду с тобой.          — Но только потому, что у меня нет выбора! — резко восклицает Ричард, за что легко цепляется Дилан, поддерживая перепалку, чтобы замять смущение.          — Нет, это потому что я застрял с тобой, мешок костей!          — Я очень надеюсь, что у тебя прописана возможность чувствовать боль, я загрызу тебя своими зубами!          — Посмотрим, у кого зубы крепче, Ричард.          ***          Ричард больше не заходил в панель управления, вновь избегая ее. Теперь он сидел в столовой, как и раньше, где поглядывал в окно.          Дверь позади него открывается и он вздрагивает, не привыкший к чужому присутствию.          — Вот ты где, — Дилан садится рядом, вплотную. Его не интересовал вид за окном, он пришел для других целей.          Он кладет свою голову на плечо Ричарда и тот сразу уложил свою сверху.          — Нас тянет к центру галактики. По пути нет объектов, которые могли бы сбить нас с курса. Скорость не падает, хотя, все еще медленная.          — Это займет десять лет, — напоминает Дилан.          — Как думаешь, что там в центре черной дыры?          — Вместе и узнаем.          Он сжимает ладонь Ричарда и тот поворачивает голову, отвлекаясь от наблюдения за звездами, чтобы поцеловать Дилана в макушку.          Ричард без понятия, действительно ли Дилан живой или играет роль живого. Это никто не может понять, кроме самого Дилана. Он прошел большой путь понимания Дилана как другого вида. От бездушной машины с отвратительно прописанным характером, до настоящего, со своими желаниями и страхами.          Его еще в школе учили, что только существа с самосознанием могут бояться смерти. А Дилан еще как боялся.          Ричард сжимает кусок бумаги в другой своей руке. Он давно сравнил и осознал, что это его собственный почерк. Было очень много вопросов, невероятные совпадения, что никак нельзя было объяснить.          Они долго пытались разгадать, что там за зашифрованные данные в памяти Дилана, но это не принесло результата.          Что-то подсказывало ему, что настоящее путешествие только началось.