Полуденный зной

Чуда не случилось. Уже утром Антон понял это по тяжелой атмосфере за завтраком. За окном радостно светило солнце, щебетали птицы, а над их кухонным столом словно дождевая туча повисла. Мамин взгляд блуждал по хмурым лицам братьев, и когда Антон спешно встал из-за стола, скрываясь в комнате, он заметил, как та на него посмотрела. После обеда, как бы между прочим, он выпытал у мамы график работы на ближайшую неделю и, мирясь с подозрением в ее темных глазах, набросал в голове план действий. Все было просто. Он дома, когда дома мама, за полчаса до ее ухода Антон будет сбегать погулять, в кино, на пляж – мало что ли дел может быть у подростка летом? Брат часто звал на море. При этом всегда предлагал при маме, и когда Антон ссылался на разные дела, как козырь из рукава, доставал очередное: «Проведем время вместе» или «Я соскучился за своим маленьким братом». Мама с неодобрением смотрела на них, а у Антона вставал в горле комок. Так тянулось пару недель. Неодобрение от матери сменилось порицанием, затем мрачным пониманием, и Антон даже думать не хотел, какие выводы она могла сделать. Избегать брата получалось до тех пор, как маму внезапно не попросили выйти на замену. Убежать вслед Антон не успел – Рома поймал его за руку и толкнул внутрь, подступая ближе. Деваться было некуда, за спиной только стена – Антон сам загнал себя в угол и теперь со страхом смотрел на высящегося над ним брата. – Что за дела, Антон? – жестко спросил Рома. – Ты меня избегаешь? – Н-нет, – выдохнул парень, озираясь. – С каких это пор тебе надо в библиотеку? – шаг ближе. – Проект по физике сделать? – еще ближе. – Задачи по математике «с Мишкой прорешать»? Брат уперся ладонями в стену по обе стороны от лица парня и низко наклонился, обжигая застывшее от страха лицо своим дыханием. – А как же я, Тох? Не найдешь в своем плотном графике время для родного брата, м? – Ром, – Антон облизал сухие губы. – Рома. Близость брата нервировала, пугала. Хотелось вырваться, сбежать, запереться в комнате, только замка там нет и бежать некуда. Спасения можно было ждать только от самого преследователя. – Ромочка, прости, – попытался задобрить его Антон. – Я очень плохо сдал экзамены, мне нужно заниматься. Я же хочу, как ты! Поступить в твой универ! Брат горячо выдохнул ему в губы. – И поступишь, – язык брата скользнул по губам парня. – И будешь со своим братом жить, да, лисенок? Сердце забилось часто-часто! Сейчас или никогда. Резко ударив брата по руке, Антон прошмыгнул в коридор и выбежал из квартиры. Антон не знал, когда вернется мама. Ночная у нее или нет. Не представлял, безопасно ли возвращаться. Он сидел на бетонном парапете рядом с супермаркетом и смотрел себе под ноги. Хотелось пить, но в карманах было пусто. Ни телефона, ни денег. Очнулся Антон, только когда в поле зрения возникли знакомые ноги в модных адидасах. Тяжело вздохнув, Антон смирился. Не сбежать ему, не скрыться. – Идем домой. И Антон покорился. Поднялся и пошел за братом. Тот нес пакет из магазина, и от этой, казалось бы, мелочи от сердца отлегло – значит, не специально его искал. Они шли рука об руку в полной тишине, когда Антон заставил себя спросить: – Мама дома? – голос его дрожал. – Нет, мама в ночь сегодня. Антон кивнул, сглатывая комок. В глазах начало жечь, дыхание сперло, и не вздохнуть. По лицу потекли горячие слезы, когда Антон представил, что случится, когда они вернутся домой. Наверное, брат заметил, что он плачет, потому что на плечо легла ласковая рука и нажала, разворачивая парня лицом к брату. – Тошенька, ну ты что? В голосе Ромы слышались боль и сочувствие, и может, именно поэтому Антон решился задать вопрос, который изводил его. – Рома, скажи, мы можем, – парень поднял свои покрасневшие глаза на брата, – мы сможем… как раньше? Лицо Ромы помрачнело, и Антон всхлипнул. – Я так, – он судорожно втянул воздух и икнул, – я так скучаю по своему брату. – Боже… – сорвалось с губ Ромы, и тот притянул рыдающего Антона ближе, крепко обнимая его. – Прости меня, Тоша. Тогда Антон не понял, извиняется ли Рома за то, что сделал, или за то, что сделает.

***

И на следующий день, и днем позже ужин прошел в напряженной тишине. Мама уже не пыталась разговорить братьев – просто, поев, оставляла посуду в мойке и уходила в свою комнату. Антон бы и сам рад скрыться, но на него негласно возложили мытье посуды, а значит, каждый раз он оставался до конца. Пил чай под мрачные, тяжелые взгляды Ромы. Вжимался в мебель, когда тот, коротко поблагодарив, уходил к себе. Вот и сейчас, вымыв тарелки, Антон собрался уйти к себе, чтобы занырнуть в КС и просто обо всем забыть, как из полумрака коридора вынырнул Рома и поймал брата за руку. – Тоша, – мягко начал он, но рука сжимала запястье крепко, до боли. – Давай не будем больше дуться друг на друга. Антон дернул рукой, пытаясь вырваться. – Пойдем посмотрим фильм вместе. Еще рывок. – Отпусти, Рома. Губы брата сжались в тонкую линию, и потом тот сделал нечто, что совершенно не укладывалось в голове Антона. В коридоре их квартиры, когда от матери братьев отделяла лишь хлипкая дверь, Рома схватил Антона за затылок и, с силой удерживая, поцеловал. По-взрослому. Выбивая разом весь воздух из горящих от страха легких. Долгое мгновение длиною в вечность, и Антон оттолкнул брата. – Ты с ума сошел?! Антон утер губы тыльной стороной руки и резко повернулся, когда вспыхнувший яркий свет поймал его на месте преступления. Мама не сводила глаз с него, с жертвы. – Вы что, – спросила она, – драку тут устроили? А Антон посмотрел на брата – грудь его часто вздымалась и опадала, а вишневые губы влажно блестели. И взгляд такой… Чужой, лихорадочный. Словно брат сошел с ума. Не зная, что ответить, Антон убежал к себе в комнату, и только в призрачной защите родных стен он смог перевести дыхание. Привалился спиной к двери и попытался успокоиться. Не получалось. Больше Антон не мог чувствовать себя в безопасности, даже когда мама дома. Истерически хохотнув, Антон растер кривящееся от страха лицо. Как теперь заснуть? Решение пришло внезапно. Вскочив на ноги, Антон придвинул тумбочку к двери, загораживая вход. Конечно, тот смог бы отодвинуть ее, но тогда поднял бы шум и разбудил маму. Можно было перевести дух. Теперь Рома его не достанет. И даже так, перед тем как заснуть, Антон долго вслушивался в тишину в коридоре, а ночью проснулся от скрежета деревяных ножек по полу. Больше парень заснуть не смог.

***

Дни превратились в бесконечную борьбу. Антону приходилось быть постоянно настороже. Он внимательно следил за расписанием матери, избегал брата, каждую ночь баррикадировался в спальне. Рома решил все по-простому. Бесцеремонно зашел в ванную, пока Антон мылся. – А-а! – вскрикнул Антон, когда, раздвинув шторку, увидел угрожающую фигуру брата. – Блядь, Рома, какого хера?! – Мне надоело, что ты бегаешь от меня, Тох, – сказал Рома, оглядывая обнаженное тело брата. Тот дернул шторку на себя, прикрываясь. – Выйди! Брат решил поменять стратегию. Поза ощутимо расслабилась; голос стал мягче. – Я думаю, ты неправильно понял меня, Тоша. – Все я правильно понял! – почти кричал Антон. – Как можно неправильно понять член, который тебе в зад суют?! Брат побледнел и вроде хотел было отступить, но собрался и подошел ближе, насильно отдергивая душевую шторку. – Я не сделаю ничего такого, чего ты боишься, – он протянул руку, поглаживая влажное, покрытое капельками воды тело. – Ты же мой младший брат, я люблю тебя. «Чушь! Ебаная чушь!» Вырываясь, Антон поскользнулся и ударился головой о кафельную стенку. Перед глазами потемнело. – Антон, осторожнее. Горячие руки на теле поддерживают, успокаивают, и глаза защипало. Внезапный стук в дверь заставил Рому спешно отстраниться. – Вы там чего вдвоем делаете? Внутри все похолодело. – Я руки зашел помыть, – невозмутимо ответил Рома. Окинул Антона долгим взглядом и вышел, а Антон сполз по стене и вцепился в мокрые волосы. Все рушилось. Разваливалось на глазах. Его жизнь катилась в тартарары.

***

– Антон. Парень вскрикнул, почувствовав чужие пальцы на своем предплечье. «Чего он дома?! Мама же сказала, что Рома уедет на выходные к Косте?» Но не успел Антон и удивиться, как Рома потащил его в гостиную. Запнувшись о брата, Антон чуть было не упал, спешно переступил с правой ноги на левую, дернулся было, но тщетно. Рома был сильнее. Уже в гостиной брат толкнул Антона на диван и закрыл дверь. В глазах защипало, когда Антона осенило – он специально обманул мать, чтобы поймать его в свой капкан. Разозлившись на брата, на маму, да и на самого себя за слабость и наивность, Антон резко поднялся, чтобы как можно быстрее выйти, когда Рома толкнул его обратно. Упав на диван, Антон охнул и поднял взгляд на нависшего над ним брата. Синие глаза опасно блестели. – Ты не встанешь с этого места, пока мы все не выясним! «Указываешь мне, придурок?!» Вспыхнув, Антон из чувства противоречия вскочил было на ноги, но тут же оказался поваленным обратно. – Не вынуждай меня причинить тебе боль. Тогда Антон замер. Это была не первая угроза от брата, но в тот раз обещание выпороть больше походило на попытку уберечь от беды. Рома тогда его еще и утешил, заверил, что никогда не ударит, а сейчас что? Неужели Рома действительно поднимет на него руку? – Послушай, Тох, – начал Рома. – Я понимаю, что ты испугался, но бояться не нужно. Я не обижу тебя. Странно слышать обещания не обидеть от человека, который только что угрожал физической расправой, а теперь вот так нависал над парнем, не давал уйти. Антон чувствовал себя, словно в кабинете следователя, где перед ним разыгрывалась сценка плохой-хороший полицейский. Проявит слабину – навесят всего, и неминуемая гибель. – Я понимаю, – мягче сказал Рома. – Ты боишься анала. «Боже! Заткнись! Молчи!!» Хотелось уши закрыть, закричать во все горло, лишь бы не слышать всего этого. – Я не буду делать то, к чему ты не готов. Глаза Антона округлились. Что Рома имел в виду? Что Антон когда-нибудь будет к этому готов?! – Я люблю тебя, лисенок. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, – брат улыбнулся. – Чтобы мне было хорошо. Мы можем делать друг другу приятно. Никому от этого не хуже. Вскочив на ноги, Антон двумя руками с силой толкнул брата в грудь. – Ты сам себя слышишь?! – закричал он. – Никому не хуже?! Мне хуже! Мне!! Рома протянул руку, чтобы утешить, успокоить, но Антона непрошенная ласка только раздражала. Он ударил брата по руке, отпихивая ее от себя. – Я не хочу всего этого! – в истерике закричал Антон. – Я хочу своего брата обратно! Верни мне его! Верни! – Тоша… Брат попытался обнять его, но Антон вырвался, выбегая в коридор. Тогда Рома бросился за ним. С легкостью догнал, развернул и, с силой удерживая, грубо и страстно поцеловал, со всем отчаянием, которым горели его синие глаза. От жара, испепеляющего изнутри, злобы, обиды, ненависти, желания, любви они не услышали, как повернулся ключ в замке. – Вы что тут делаете?! Словно облитые водой коты братья отшатнулись друг от друга. Мамин взгляд, не верящий, изумленный, будет еще долго мучить Антона перед сном. Но сейчас он просто не мог. Не было сил думать, анализировать, бояться. Оставив все на брата, Антон убежал к себе и закрылся.

***

Уже в спальне до Антона наконец дошел весь ужас того, что произошло. Мама увидела их. Увидела, что они делают! Дрожа от страха, Антон забился в дальний угол и, прижимаясь спиной к холодной стене, затравленно смотрел на дверь. Он уже представлял, как с минуты на минуту дверь откроется, залетит разъяренная мама, и Антон услышит всю правду о себе. Все, что он уже знает. Извращенец! Чертов выродок, которому в аду гореть за все, что он сделал! Доведя себя до истерики, Антон принялся нервно расчесывать руки, царапая кожу. Все так зудело! Кусая губы, Антон потер шею. Потом снова принялся чесать покалывающую от волнения кожу. А голоса в коридоре не становились громче. Он слышал, что мама что-то говорила, но Рома отвечал спокойно, ровно. Мало-помалу все успокоилось, раздался звук удаляющихся шагов, и все затихло. Так тихо. Ни звука. Ни пения птиц на улице, ни радостных визгов детей, ни шума паркующихся во дворе машин. Только оглушающее биение пульса в висках. Антон еще долго просидел в углу, ожидая, что все продолжится. Ворвется или мама, чтобы сказать, что Антон ей больше не сын, или Рома – и продолжит начатое. Что хуже, Антон не знал. Никто не пришел, а Антон не нашел в себе силы, чтобы выйти. Той ночью, несмотря на придвинутую тумбу, он не спал.

***

Завтрак прошел еще мрачнее, чем обычно. Мама ничего не сказала о вчерашнем. И Рома ничего не сказал. За столом царила напряженная тишина. Антон больше не мог так. Он чувствовал, что умирает изнутри. Сложнее всего было дождаться, когда Рома уйдет. Тот словно издеваясь, засел в гостиной и только ближе к вечеру бросил, что идет встретиться с друзьями, коротко глянул на Антона и предложил присоединиться. Антон решительно отказался, но Рома настаивать не стал. Окинул его таким долгим, красноречивым взглядом, а в синих глазах Антону виделась тоска. А может, он сам это придумал, потому что знал, что случится после того, как за Ромой закроется дверь. Вдох-выдох, подтянуться, собраться. Короткий стук в дверь и мамино «войдите». – Мам, я должен тебе кое-что сказать…