Замок из песка

      Следующая неделя обещала быть тяжелой: учебный год близился к концу и годовые экзамены наступали на пятки. В понедельник утром, сразу же, как подруги встретились у Эммы, чтобы идти в школу, Клео заявила, что собирается все вечера провести за учебниками. Рикки укоризненно посмотрела на неё, попутно обменявшись с Эммой быстрым взглядом, но та отвела глаза: таинственность Рикки по поводу учебы сейчас меньше всего её волновала.       В понимании Эммы, это было почти невероятно, но время не остановилось, когда родители объявили об отъезде, а понеслось вперед, словно прибавив скорости. Одна неделя позади, осталось всего три, а из-за экзаменов и работы в кафе было сложно выделить время, чтобы провести его с друзьями и Рикки. Кроме того, никто из них по-прежнему не знал, что скоро им предстоит расстаться. Эмма всё так же успокаивала себя мыслями о том, что её новая работа позволит внести коррективы в родительский план, и старалась не предаваться отчаянию. Рикки и Клео же, пребывая в неведении относительно секрета Эммы, беспокоились только за учебу.       Воспользовавшись тем, что Рикки снова задержали после уроков, а Клео унеслась домой с охапкой учебников, едва прозвенел звонок, Эмма поспешила в кафе в надежде застать там Зейна.       Зейн оказался на месте – властно раздавал указания рабочим, снимающим доски с потолка в зале.       – Ты же обещал не решать ничего без меня! – накинулась на него Эмма.       – И я не решал, – спокойно ответил Зейн. – Эти панели над баром мы обсудили, а потолок давно пора было менять.       Эмма недовольно поджала губы и протянула ему папку со схемами, дополненными её комментариями.       – Отлично, – Зейн взял папку и сразу пробежал глазами по её исправлениям.       На предложениях Эммы по корректировке цветов зон (градиент огненно-рыжего, уходящий от бара к дверям, – олицетворение заката), Зейн нахмурился, однако следующие листы комментариев разогнали его напряжение. Эмма включила в схемы фотографии из каталогов с примерами стеклянных потолков и деревянных выступов, которые Зейн нашел более чем удовлетворительными. Тыкнув в разноцветное конфетти на фотографии стеклянной панели, он недоверчиво спросил, не будет ли это слишком "по-девчачьи", за что получил от Эммы красноречивый взгляд, полный возмущения. Зато со всем остальным он согласился без пререканий.       – Как ты успела столько сделать за два дня? – удивленно улыбнулся Зейн, помахивая папкой.       – Я просто отнеслась к делу ответственно, – серьезно заметила Эмма. – К тому же, чертежи, которые ты мне дал, уже были неплохие, мне оставалось лишь немного подкорректировать, а раздобыв брошюры…       – Я рад, что ты согласилась, – перебил её Зейн. – С таким подходом к работе мы можем успеть открыться к Новому году.       Эмма опустила глаза, чувствуя, как щеки наливаются румянцем. Похвала от Зейна казалась такой неестественной. "Конечно, он не был бы мне рад, если бы знал про Рикки", – подумалось Эмме.       – Твой медальон, – неожиданно сказал Зейн, неопределенно водя рукой у шеи.       – Что с ним?       Эмма машинально проверила застежку и не открыт ли он, но всё было в порядке.       – Это медальон Клео? В нем синий камень.       Эмма удивленно посмотрела на Зейна. Она была уверена, что ему нет дела ни до кого, кроме себя, тем более до чьих-то украшений, которые почти ничем не отличаются. Кроме того, его наблюдательность вернула ей прежнее настороженное настроение.       – Мы поменялись, – нахмурилась Эмма. – Ты заметил?       – Я внимательнее, чем ты думаешь, – улыбнулся Зейн.       – Да, очень неожиданно.       – Не думал, что медальонами можно меняться. Они же что-то типа... реликвии?       – Не говори ерунды, Зейн, это всего лишь украшение.       Однако, несмотря на резкий уверенный ответ, Эмма почувствовала себя некомфортно. Почти то же самое сказала ей Рикки, когда увидела эту перемену. А теперь мало того, что Зейн заметил, так он ещё и думает как она, и от этой мысли Эмме было ещё неприятнее.       – Рикки никогда бы не отдала свой, – заметил Зейн.       – С чего ты это взял? – в голосе Эммы росло напряжение.       – Не знаю. Мне так кажется.       Зейн отвернулся к рабочим и снова принялся комментировать их действия. Затем, быстро махнув рукой Эмме, он вместе с папкой чертежей отошел к мужчине в галстуке, наблюдающим за происходящим из другого конца зала. Обсуждение изменений заняло больше времени, чем она ожидала, поэтому сразу после того, как Зейн предложил встретиться в конце недели посмотреть, как идет работа, и обсудить мебель, Эмма торопливо попрощалась и быстро зашагала в сторону дома. К сожалению, ни один рабочий вопрос не вытеснил из её сознания замечание Зейна о медальонах. Рикки никогда бы не отдала свой, звучало в голове Эммы. Много он понимает!       Эмма мысленно вернулась к разговору о медальонах с Рикки тогда, несколько месяцев назад. После борьбы с Шарлоттой у всех остался неприятный осадок: их секрет снова оказался под угрозой раскрытия и то, что они стали русалками, перестало быть чем-то предначертанным судьбой, раз кто угодно в полнолуние может получить хвост. Но сильнее всего от этой истории пострадала Клео. Им с Льюисом потребовалось больше месяца, чтобы восстановить доверие, но для того, чтобы раз и навсегда закрыть тему Шарлотты, этого было недостаточно. Клео обратилась к Эмме с просьбой поменяться медальонами: теперь для неё с медальоном Грейси, бабушки Шарлотты, было связано слишком много нехороших воспоминаний. Эмму не пришлось уговаривать – она никогда не растрачивала сантименты на украшения и медальон не был исключением. Помочь подруге пережить сложный период было для неё несоразмерно важнее, и обмен состоялся. Однако Рикки была сильно возмущена этой переменой, будто она как-то оскорбляла её лично. Она стояла посреди комнаты Эммы, грозно жестикулируя, доказывая, что если можно меняться медальонами, теряется вся их суть, и что каждой достался свой не просто так. "Но Рикки, вспомни, медальон Клео нашла я на дне Лунного бассейна, – как бы Эмма не верила в свою правоту, её голос звучал виновато. – Он в какой-то степени даже больше мой, чем прежний." Но никакие аргументы не действовали на Рикки, и в ответ на слова Эммы она лишь гневно качала головой. Всю последующую неделю Эмма пыталась донести до Рикки свою позицию и примирить её с этой переменой, а также с Клео, с которой она с тех пор отказывалась разговаривать. Клео в ответ обиженно дулась, но не особенно переживала: Рикки упрямится, но скоро это пройдет и всё будет по-прежнему.       – Подумай, – упрашивала её Эмма. – Шарлотта отняла у Клео этот медальон и присвоила себе! Разве ты не можешь понять, что Клео хочет от него избавиться?       – Нет, не могу! – обиженно кидалась на неё Рикки. – Если ты забыла, мой медальон висел на шее Мириам, едва ли эта корова будет лучше Шарлотты. Может, мне тоже с кем-нибудь поменяться?       Казалось, что в этот раз Рикки решила взять новый вес в бессмысленном упрямстве и ничто не способно её смягчить. Но потом судьба снова тряхнула семейство Сертори: на работе Дона ожидало сокращение. Все имеющиеся сбережения были вложены в ремонт и потеря работы угрожала ему банкротством, а там недалеко до продажи дома и переезда в район подешевле. Аналитики предсказывали глобальный кризис, рынок труда был переполнен – ситуация рисовалась патовая. Именно в этот момент Рикки сменила гнев на милость и постоянно подбадривала сильно упавшую духом Клео. Никакие слова Эммы не имели на неё столько действия, сколько внимание со стороны Рикки. Так размолвка с медальонами была предана анафеме.       Позже Эмма ещё не раз ловила взгляд Рикки на медальоне у себя на шее, смущенно опускала глаза и готовилась к продолжению старого спора, но Рикки лишь молча улыбалась или заговаривала о чем-то другом. Лишь однажды, в очередной раз задержав внимание на новом медальоне Эммы, Рикки покачала головой и тихо сказала: "я была идиоткой".       И всё равно, несмотря на то, что Рикки в конце концов приняла позицию Эммы, слова Зейна не отпускали её до самого дома. Понятно, почему они были вместе так долго. Эмма не могла не признать, что у Зейна и Рикки во многом схожие взгляды на вещи. Как назло, они зачастую были солидарны именно в тех вопросах, на которые Эмма смотрела иначе. "Именно в этом кроется причина наших вечных споров с Рикки", – с горечью подумала Эмма. Может, ей пора расширить сознание, попробовать воспринимать происходящее в одинаковом с ней ключе?       В таких сомнениях Эмма на автопилоте поднялась к себе в комнату, достала учебники и села за стол, тупо глядя перед собой. Выйти из оцепенения помог телефон, издавший глухой писк со дна сумки. РИККИ наконец-то вышла, Гэтис держал меня целую вечность скорей бы это закончилось       Эмма вздохнула. "Ты не представляешь, о чем говоришь", – подумала она и, открыв лежащий перед ней учебник географии, погрузилась в учебу.

***

      В среду утром Эмма проснулась в особенно приподнятом настроении: целый день ей предстояло провести вместе с Рикки и Клео. Уроки для старшеклассников сегодня были отменены ради их посещения ярмарки университетов Австралии. Каждый год школа принимает у себя делегации из разных университетов и организует встречу с будущими студентами. Школьники выпускных классов не только могут узнать больше об интересующих их университетах, но и подать свои заявления на поступление.       После общения с представителями университетов Эмма, Клео и Рикки решили совершить небольшой заплыв – воспользоваться возможностью отвлечься от учебы, коих было так мало в последние недели. Эмма уже давно составила список интересных для себя стендов, а также вопросов, которые она считала наиболее важными для уточнения. Она настояла на том, чтобы Рикки и Клео сделали то же самое, и теперь была полна оптимизма, действуя по плану, освободиться раньше обыкновенного.       В школу сегодня добирались самостоятельно: ярмарка университетов открывалась в десять, поэтому накануне Рикки предупредила, что планирует выспаться и встретится с подругами в школе, а Клео пришлось признаться, что она не закончила список своих вопросов и надеется успеть дописать его утром. Эмма в одиночестве добралась до школы, по дороге отгоняя ставшие уже обыденными мысли про поездку и успех нового кафе, который убедит родителей в несообразности увозить её с собой. Нужно было переключиться на вопросы представителям университетов, которые Эмма старательно прорабатывала последние два дня. К тому же, ей казалось, что если она и дальше продолжит тонуть в своих фантазиях, она сойдет с ума, а ярмарка университетов – отличная причина вынырнуть в реальность.       Старшеклассники кучковались во внутреннем дворе, подпирая закрытые двери спортивного зала. Эмма пришла без четверти – слишком заранее, чтобы всерьез рассчитывать встретить среди слоняющихся здесь школьников Рикки или Клео. Не особенно надеясь на успех, Эмма всё же обошла толпу, вглядываясь в лица в поисках подруг. Она была так увлечена их поиском, что не сразу узнала в улыбающейся ей девушке бывшую коллегу по Джуснет.       – Эмма, я думала, ты уже уехала! – завидев Эмму, Эмбер со счастливым видом бросилась к ней с объятиями. – И сейчас уже где-нибудь в Париже, Лондоне или Милане...       Эмма стояла ошарашенная, не в силах даже ответить на объятия подруги. Та продолжала радостно болтать о Европе, европейских магазинах, системе образования (впрочем, без энтузиазма, присущего другим перечисленным атрибутам путешествия). Эмма прервала монолог Эмбер, когда та ударилась в перечисление бесчисленных достоинств молодых испанцев ("Тебе это, конечно, неинтересно, а мы с Анжелой просто зеленеем от зависти!").       – Как ты узнала? – выдавила из себя Эмма, вновь обретя дар речи.       – Мой отец работает в турфирме, оформлявшей ваш заказ! – Эмбер просто сияла, не замечая, насколько её восторги не находят отклика.       – Ммм... Понятно, – Эмма скорчила гримасу. – Ты рассказала Анжеле?       – Да, надеюсь, это не проблема? – быстро сказала Эмбер. – Ты знаешь Анжелу, она никому не проболтается.       – Нет, никаких проблем, – отстраненно отозвалась Эмма.       – Что-то не так? На тебе лица нет.       Эмбер наконец вырвалась из своих фантазий о заграничных странствиях и заметила, как Эмма побледнела за время её болтовни.       – Я... не знаю, – просипела Эмма. – Эта поездка свалилась, как снег на голову, все так внезапно. И я не думала, что кто-то знает…       – Ты не хочешь ехать? – удивленно спросила Эмбер.       – Не хочу, – выдохнула Эмма, не в силах притворяться. – И я не знаю, что делать, потому что родители уже все решили и ни за что не согласятся поменять планы…       – Ты не хочешь в самое крутое путешествие? Возможно, самое крутое в жизни? – Эмбер недоверчиво посмотрела на Эмму. – Но почему?       "Почему-почему... Как будто я могу это объяснить, а ты можешь понять", – мелькнуло в голове у Эммы. Путешествовать по всему свету, быть неразлучными с родителями и братом, когда любая капля воды может превратить тебя в рыбу, само по себе рискованное мероприятие, однако не это было главной причиной...       – Не хочешь говорить? – прервала затянувшееся молчание Эмбер.       – Прости, – ответила Эмма. – Это не так просто объяснить.       – Ты не хочешь оставлять Рикки, – и снова догадка Эмбер попала в цель.       Эмма напряженно улыбнулась, пораженная способности Эмбер читать всё, что нужно, по её глазам.       – Я что-нибудь придумаю, вот увидишь, – сказала Эмма. – А пока ты можешь никому больше не говорить? Пожалуйста!       – Не переживай, больше никому ни слова, – Эмбер не сводила с Эммы сочувствующий взгляд. – Знаешь, не все отношения на расстоянии обречены. Да, какое-то время будет тяжело, но потом ты же вернешься.       – Конечно, я вернусь, – Эмма кивнула, мысленно ища предлог, чтобы сменить тему.       Ей казалось, что стоит ей с кем-то поделиться своей проблемой, как ей самой станет легче, будто часть тревог, пусть маленькая, но все же – упадет с её плеч. Но мягкий голос Эмбер и её слова поддержки никак не отзывались в сердце Эммы, не облегчали её тяжелую ношу. Напротив, во время этого короткого разговора она будто заглянула в зеркало реальности: в нем не было ни намека на то, что её ждет что-то из счастливого воображаемого будущего, которое она себе придумала. Только действительность, та, в которой никто из знающих о поездке не сомневается, что через две с половиной недели Эмме предстоит оставить дом и друзей.       К счастью, можно было не продолжать огорчающий её разговор – краем глаза Эмма заметила в толпе Рикки; та призывно махала ей и улыбалась. Эмма поспешила с извинениями покинуть Эмбер, обещая встретиться с ней позже, и вскоре, расталкивая подростков, добралась до Рикки.       – Ну и ну, ужас какой-то, – сказала Рикки, окинув взглядом толпу.       – Я думала, к началу придем только мы, – из ниоткуда к ним присоединилась Клео.       – Да, я тоже думала, что утром людей будет меньше, – напряженно согласилась Эмма. – Вы подготовились?       – Я не закончила писать вопросы про общежития перед выходом, – вздохнула Клео. – Написала про аренду, условия, но не про соседей. Боялась, что опоздаю.       – Про соседей? – в голосе Эммы читалось удивление и недоумение.       – Ну да. Вдруг мы с соседкой не поладим, а все места в общежитии распределят или переехать можно будет, но дороже, – бросилась объяснять Клео. – Я бы хотела знать это заранее, а еще лучше – заранее выяснить, с кем я буду жить. Если это возможно, конечно.       – Клео, тебе не кажется, что сейчас это не самое важное?       – Шутишь? – вступилась Рикки. – Да если бы меня поселили с кем-нибудь вроде Шарлотты и нельзя было бы это как-то изменить, я бы, пожалуй, отчислилась.       Эмма улыбнулась ей, склонив голову набок. Она не чувствовала в себе ни малейшего желания вступать в спор с Рикки, а коль скоро последняя принялась защищать Клео, продолжать разговор не имело смысла. И пусть Эмма иначе представляла себе вопросы, которые обязательно стоит задать представителям колледжей, – в конце концов, у её подруг могут быть другие приоритеты и с её стороны было бы неправильно навязывать им свои.       – Ну, тебе-то точно ничего такого не грозит, – сказала Клео Рикки, покосившись на Эмму. – Вы же будете жить вместе, да, Эм?       Нужно было что-то ответить, но Эмма лишь стояла, улыбаясь, и во все глаза смотрела на Клео. Не успела она найти нужные слова, как вновь вмешалась Рикки.       – Жить вместе с нашей мисс Контроль и Порядок? Ещё бы, я вся в предвкушении! – с иронией в голосе заметила она.       Эмма хотела было что-то добавить, но в это мгновение двери спортзала распахнулись и толпа с увеличившимся количеством шума и гама, доносящегося до них со всех сторон, потекла внутрь. Эмма, Рикки и Клео семенили за остальными, щурясь, будто от солнца, от резких выкриков, раздающихся то слева, то справа. Тем удивительнее, что в таком гвалте Эмма умудрилась расслышать, как трезвонит мобильник в сумке.       Она отстала на несколько шагов, пока вылавливала телефон, и когда увидела на экране имя Зейна, испуганно посмотрела в толпу перед собой, где еще секунду назад шли Рикки и Клео.       – Эмма! – косички Рикки мелькнули между парнями перед ней; она быстро вертела головой в поисках пропавшей подруги.       – Идите, я вас догоню! – крикнула ей в ответ Эмма и двинулась наперерез толпе, желая отойти в безопасное от лишних ушей место.       Несколько шагов в противоположную от дверей сторону – и вот уже можно расслышать свой собственный голос. Ещё раз оглянувшись в то место, где, смешавшись с толпой, пропала Рикки, Эмма ответила на звонок.       – Что такое, Зейн?       – Эмма, ты нужна мне в кафе сегодня, – раздалось в трубке. – Приедет человек, который будет заниматься потолком, он сказал, что у него есть ещё идеи для нашего помещения.       – Но мы же всё согласовали, – расстроенно ответила Эмма.       – И ты не хочешь взглянуть на то, что он предложит?       – Наверное, надо. Это не может подождать до завтра? У меня на сегодня были…       – Нет, прости, только сегодня, – перебил её Зейн. – Я сам только что узнал и сразу позвонил тебе.       – Хорошо, – вздохнула Эмма.       – Он приедет без четверти три, я буду на месте раньше, приходи сразу, как освободишься, хорошо?       – Постараюсь. До встречи, – Эмма повесила трубку.       Впервые она почувствовала огорчение от того, что согласилась на эту работу. Возрождение кафе отнимало слишком много и без того ограниченного времени с Рикки и Клео. И если ей не удастся остаться в городе, Эмма будет чувствовать вину за то, что самолично сократила их встречи, променяв их компанию на Зейна.       Эмма быстро вернулась обратно к спортзалу: почти все ожидающие начала ярмарки уже ввалились внутрь и проход был свободен. Немного затормозив на входе, Эмма тревожно оглядела кишащее людьми пространство в поисках Рикки. Увидев её у стенда университета Гриффита, Эмма сделала глубокий вдох и попыталась переключиться на себя. У неё был план, который не учел огромные очереди, образованные старшеклассниками со всего города, которые, как и она сама, рассчитывали первыми беспрепятственно задать волнующие их вопросы. Теперь, когда Зейн ждет её в кафе, нужно было особенно спешить, и Эмма уверенно двинулась к толпе, окружавшей стенд Квинслендского университета. "Странно, что Рикки начала с Гриффита, – хмурилась Эмма, пока очередь к представителю за стендом топталась на месте. – Могла бы занять место сюда. Так мы ничего не успеем. Я не успею."       – О чем задумалась? – раздался веселый голос Рикки.       – Ты уже здесь? – удивилась Эмма. – Я видела тебя у Гриффита…       – Там очереди не было, – ответила Рикки. – Ты уверена, что тебе стоит тут стоять?       Рикки многозначительно посмотрела на спины впереди Эммы – за ними не было видно университетские плакаты, настолько плотно потенциальные абитуриенты прижимались друг к другу в попытке оказаться чуть ближе к своей цели.       – Да, он первый в моем списке, – нервно ответила Эмма. – После ответов на мои вопросы здесь я смогу скорректировать вопросы для других университетов.       – Как хочешь, – Рикки поджала губы. – Я пойду к JCU.       – Ты не постоишь со мной? – разочарованно спросила Эмма.       – Тут такая давка, что у меня начинается клаустрофобия, – скорчилась Рикки. – Я ещё вернусь. Почти уверена, что найду тебя на этом же месте.       – А ты умеешь подбодрить.       – Серьезно, Эм, – Рикки легонько ткнула Эмму в плечо. – Тебе нужно пересмотреть свой план, иначе весь день простоишь в очередях и нам с Клео придется плыть на риф без тебя.       – Кстати об этом, – Эмма успела подхватить Рикки за руку – та уже развернулась, чтобы протиснуться прочь из очереди к Квинслендскому стенду. – Боюсь, я не смогу пойти с вами сегодня. Звонила мама, нужно забрать Эллиота с тренировки, а она не может.       – Ты шутишь? – Рикки разочарованно опустила плечи. – Мы же договаривались…       – Знаю, но я не могла отказать маме…       – Всё понятно, – обиженно махнула Рикки, поворачиваясь прочь.       – Ты же знаешь, что я хотела пойти! – прошипела Эмма, вновь хватая Рикки за руку.       – Значит, не так уж сильно, – отрезала Рикки. – Я скажу Клео. Ты всё равно тут застряла.       Рикки высвободила руку из хватки Эммы (которая была символической: Эмма бы никогда не стала удерживать Рикки силой), и скрылась из вида, скользнув в толпу. Эмма сделала маленький шажок в ожившей очереди и опустила голову, пригвожденная к месту тяжестью вины. Неужели это то, в кого она превратилась? Сплошное вранье без конца… И разочарование в глазах Рикки не позволяло и в этот раз оправдать себя, будто всё это только для её защиты.       Рикки была права, очередь к стенду двигалась нереально медленно – полно времени, чтобы погрузиться в размышления. После их разговора Эмма даже не пыталась вернуться к своим вопросам про университет – все мысли были заняты попыткой хоть как-то обелить себя в собственных глазах. Ведь ничего принципиально нового не произошло, убеждала она себя. Ей нужно прийти в кафе, чтобы Зейн официально взял её на работу и родители не смогли бы увезти её из Австралии. И она не говорит об этом Рикки, чтобы не волновать её. Всё же понятно! В конечном итоге она делает это для Рикки, так что ей не стоит так терзаться виной за одну маленькую накладку. Если бы Рикки знала всё это, она бы поняла, она бы поступила так же.       По мере приближения к началу очереди, толпа рассасывалась и Эмма вновь могла видеть соседние стенды. Она видела, как Рикки и Клео стоят рядом с JCU и разговаривают о чем-то, судя по выражениям лиц, не самом приятном. "О том, как я испортила им день", – грустно подумала Эмма. Она не сводила глаз с Рикки до тех пор, пока очередь не дошла до неё и не заставила наконец отвлечься: женщина в форменном фиолетовом пиджаке университета с улыбкой оповестила Эмму о своей готовности отвечать на её вопросы.       Полтора часа спустя Эмма пересекала спортзал, пробираясь к представителям университета Сиднея – очереди перед каждым стендом в её плане растягивали её пребывание здесь до бесконечности. Казалось, будто полгорода школьников изобрело тот же самый план с тем же самым маршрутом, потому что очередь в университет Квинсленда была лишь первой и далее Эмме довелось постоять ещё в двух таких же. Порой она разглядывала людей в очереди от скуки – и замечала похожие спины. Будто это всё одна и та же очередь перемещается от одного представительства к другому.       В отличие от Эммы, у Клео и Рикки дела шли бодрее. Теряя драгоценное время в третьей очереди (к стенду Австралийского национального университета), Эмма не без зависти наблюдала, как Рикки быстро завладела вниманием женщины в фиолетовом пиджаке – огромная толпа, окружающая стенд университета Квинсленда в первый час работы ярмарки, испарилась без следа. Интересно, где сейчас Рикки и Клео? Вдруг они как раз у Сиднейского университета?..       – Эй, Эм.       Голос Рикки заставил Эмму вздрогнуть: она надеялась её встретить, но так и не придумала, что ей скажет. Эмма остановилась и повернулась к догнавшей её Рикки, пытаясь найти слова и зная, что всё равно не сможет оправдаться.       – Ты ещё не закончила? – спросила Рикки, подойдя ближе.       – Ещё два осталось, – вздохнула Эмма и правой рукой на автомате стянула ремешок наручных часов: теперь время поджимало не метафорически.       – В Сиднейском не была? – Рикки кивнула головой в направлении, в котором следовала Эмма.       – Иду сейчас. А вы?       – Были. И теперь он мой фаворит. Мы уже закончили.       Эмма почувствовала себя ещё хуже. Предполагалось, что её план поможет ей оптимизировать процесс и сэкономить время, а в итоге…       – Не говори ничего, – расстроенно сказала Эмма.       – Эй, ты чего.       Рикки сделала ещё один шаг и встала почти вплотную к Эмме, повесивший голову. Эмма почувствовала, как рука Рикки сжала её предплечье, а сама Рикки наклонилась, чтобы заглянуть Эмме в глаза, и оказалась так близко, что Эмма чувствовала запах её шампуня.       – Слушай, зря я так резко отреагировала, когда ты сказала, что не пойдешь с нами, – сказала Рикки. – Это же не последняя возможность, мы ещё сплаваем на риф.       – Я знаю, как вы этого ждали, – ответила Эмма. – Я тоже этого ждала…       – Подумаешь, – улыбнулась Рикки. – Это не конец света.       – Конечно, – подтвердила Эмма, чуть приободрившись.       Эмма выпрямилась, окинув смущенным взглядом окружающих их старшеклассников. К счастью, все они были заняты своими делами и не обращали на них с Рикки никакого внимания, что вернуло Эмме ещё немного уверенности.       – Мы с Клео идем за кофе, – проинформировала её Рикки, выпустив руку Эммы из своей. – Тебе что-нибудь захватить?       – Нет, спасибо, – Эмма напряженно улыбнулась. – Я, наверное, лучше пойду, а то никогда не закончу…       – Конечно, не смею более отвлекать тебя от твоего плана, – Рикки шутливо подняла руки.       – Рикки!       – Прости!       Рикки с улыбкой удалилась. Эмма ещё немного постояла на месте, глядя ей вслед, после чего сделала глубокий вдох, приводя в порядок мысли и вспоминая оставшуюся часть своего затянувшегося плана на это мероприятие, и продолжила путь через зал.       В половину первого Эмма наконец вырвалась из спортзала под теплые лучи разошедшегося дня. Как она ни старалась высмотреть подруг, ни Клео, ни Рикки больше ей не попадались. Эмма не без огорчения подумала, что Рикки и Клео уже ушли, и достала телефон. Два новых входящих сообщения, Эмма начала с более раннего. РИККИ сидим в кафетерии, напиши, когда закончишь       Она почувствовала, как по телу разливается облегчение. Они ещё не ушли, и время ещё позволяло хоть немного поболтать, обменяться впечатлениями. Эмма открыла второе сообщение, стеревшее улыбку с её лица. ЗЕЙН БЕННЕТТ Ты скоро? Приходи ASAP       Эмма почувствовала, что промедление невозможно: в бывшем Джуснет её ждут дела. Она почти не видит Клео, да и с Рикки в последние дни не всё гладко… Наверняка она чувствует, что в душе у Эммы что-то происходит, и пытается найти этому какое-то объяснение. И Эмма была благодарна за то, что Рикки – это Рикки. Она никогда не вывалит свои переживания на Эмму, скорее будет ждать, пока та сама всё расскажет, даже если ей от этого плохо. Эмма это понимала – видела, – и это разрывало ей сердце.       Она написала Рикки, что сразу пойдет за Эллиотом и что им с Клео нет смысла ждать её. Надежда, что её план с кафе увенчается успехом и оправдает её вранье, таяла с каждой секундой, что Эмма смотрела на экран. Внезапно она почувствовала знакомое оцепенение и нарастающую тревогу. Голоса проходивших мимо старшеклассников становились громче, такими громкими, что ей хотелось бежать прочь, но она не могла шевелиться.       – Эмма, всё в порядке?       Так же быстро, как всё это появилось, всё прошло. Эмма повернулась к Эмбер и даже смогла изобразить улыбку.       – Ты тоже ещё здесь, – сказала Эмма.       – Я заходила в ваш кафетерий, – Эмбер указала на кампус. – Видела там Рикки и Клео.       Лицо Эммы вновь помрачнело.       – Не волнуйся, мы не говорили о твоей поездке, – тут же заверила её Эмбер. – Что ты тут делаешь? Они ждут тебя там.       – Я знаю. Я не могу, – Эмма покачала головой. – Мне нужно кое-что сделать, это очень важно. Только так я смогу тут остаться.       Они вдвоем медленно двинулись в сторону выхода с территории школы. Эмма надеялась, что если Рикки избежит встречи с ней, ей будет проще поверить, что Эмма ушла за братом. Ведь Рикки обладала удивительным даром проницательности: она всё поймет, стоит только заглянуть Эмме в глаза…       – Эмма, это, конечно, не моё дело, – неуверенно начала Эмбер. – Но разве ты можешь заставить родителей уехать без тебя?       – Я нашла работу. Хорошую, – Эмма пыталась заставить голос звучать твердо и уверенно. – Когда всё будет оформлено официально, они не смогут меня увезти.       – Разве можно устроиться на работу без согласия родителей?       – Они согласятся, – отрезала Эмма.       – Мм, ну не знаю…       – Они согласятся, – Эмма остановилась и посмотрела Эмбер в глаза, словно её взгляд выражал убежденность, а не отчаяние. – Это большой плюс для моего заявления в университет, они рассудят всё рационально и придут к выводу, что поступление для меня сейчас важнее. А мир я ещё увижу.       Эмбер промолчала, но Эмма поняла всё, что она хотела бы ей сказать, просто распознав сочувствие в её взгляде. Наверняка Клео смотрела бы на неё так же, если бы всё узнала. И Льюис тоже. Кстати, она его сегодня не видела – и даже не спросила о нём, зная, как Клео переживает! И какой она друг после этого? Вина на её сердце прибавила в весе.       – Эм, мы с Клео уходим, – Рикки окликнула её с другой стороны ограды. – Ты с нами?       Как они здесь оказались? Рикки не получила сообщение? Эмма бросила виноватый взгляд на Рикки.       – Идите без меня, я договорю и пойду за Эллиотом, – крикнула Эмма в ответ.       – Уверена? – прищурилась Рикки.       – Может, я позже присоединюсь.       – Ну, ты знаешь, где нас найти, – многозначительно кивнула Клео, и они с Рикки пошагали прочь.       "Опять поплывут на Мако и будут там торчать, будто экзамены – это не про них", – подумала Эмма. Всё-таки семестровая сессия начинается уже на следующей неделе, они могли бы проявить больше сознательности в вопросах учебы. С другой стороны, они же договаривались, что проведут этот день втроем… Эмму колола обида за то, что не может пойти с ними и за то, что её отсутствие не стало препятствием их досугу. А что будет, если она всё-таки уедет? Клео и Рикки так же просто отвернутся от неё и будут дальше жить их общую жизнь без неё, как они сделали только что?       Эмбер, наблюдавшая за выражениями на лице Эммы, сделала для себя все выводы.       – Ты им не сказала, да? – спросила она внезапно. – Не сказала, что уезжаешь?       – Я не могу, – Эмма опустила голову.       – И даже Рикки?       Упоминание Рикки подействовало на Эмму, как удар тока.       – Слушай, ещё не всё решено, – встрепенулась она. – И пока я не в самолёте, ещё можно найти способ остаться здесь. Мой план сработает, вот увидишь.       Голос Эммы звучал уверенно, но он не смог обмануть Эмбер. Эмме не было необходимости в чем-то убеждать её – она пыталась убедить себя.       – А если и нет, то это не навсегда, – продолжала Эмма. – Мы вернёмся и поступим в колледж, будем жить вместе. Рикки нашла для себя что-то в Сиднее, это хороший выбор, я могла бы тоже туда поступить, или в Брисбен, чтобы быть поближе к родным. У нас ещё есть время решить, куда, но что бы мы ни решили, мы поедем туда вместе.       Она кивнула, будто соглашаясь сама с собой, что так и будет, и замолчала, вопросительно глядя на Эмбер.       – Эмма, – после недолгой паузы, начала Эмбер. – А что, если родители оставят тебя там учиться и ты не вернёшься сюда через год?       В этот момент Эмму словно пронзила невидимая стрела. Словно она была окружена стеклянным коконом, а теперь он со звонким хрустом разлетелся во все стороны и все безумные стихии, бушевавшие вне, обрушились на неё разом.       Эмма резко согнулась пополам, закрыв лицо руками, и к удивлению для себя самой разрыдалась. Это были слезы отчаяния, слезы, которые она так долго ждала, чтобы освободиться от этих эмоций, сдавливающих грудь, и вот они наконец пришли. Они прорвали её плотину непоколебимости и самообладания, они полностью подчинили её себе. Мысль о том, что она может не вернуться из этой поездки, маячила на горизонте сознания, но Эмма никогда не подпускала её для ближайшего рассмотрения. Не хотела ни минуты думать об этом. А теперь, когда Эмбер задала свой вопрос, тот, который Эмма старательно избегала в своих мыслях, он застал её врасплох, безоружную, открыл дверь её страхам, и её сдержанность изменила ей.       – Ну-ну, – мягко сказала Эмбер, неловко переминаясь с ноги на ногу рядом с рыдающей Эммой.       Для самой Эммы стал полной неожиданностью этот внезапный прилив эмоций – неудивительно, что и Эмбер была сбита с толку и озиралась по сторонам, будто это даст ей понимание, что нужно сделать, чтобы помочь подруге. Эмма и не думала, что так сильно всё это время старалась запрятать от себя этот главный страх: мысль о том, чтобы расстаться с Рикки навсегда, была просто невозможной. С тех пор, как она наконец призналась Рикки в своих чувствах, как позже Рикки ответила ей взаимностью, она была уверена, что хэппи энд – эта пресловутая концепция всех сказок, – для неё наступил и теперь уж ничто не встанет на пути у их счастья. Неужели семь месяцев – это всё, что им было отмерено судьбой? Эмма попросту отказывалась в это верить.       И Эмма дала наконец волю слезам, позволила им литься по щекам прямо там, у школьной ограды. Она понимала, что со временем оправится от расставания, но представлять жизнь, в которой не будет Рикки, просто не хотела.       Полчаса спустя Эмма вошла внутрь бывшего Джуснет и сразу же наткнулась на Зейна.       – Ты сказал, мастер придет только в половину третьего. Что за срочность?       – Всё, что видишь вокруг, – пожал плечами Зейн. – До праздников осталось всего две недели, но даже если ремонт успеют сделать быстро, уборка займет годы.       – Хочешь сказать, что позвал меня, чтобы я взялась за швабру? – Эмма недовольно надула губы.       – Хочу сказать, что нам пора искать сотрудников, – улыбнулся Зейн. – Рано или поздно всё равно пришлось бы кого-то нанять, а так…       – А так они начнут работу раньше, а ты сэкономишь на уборке, – закончила Эмма.       – Мы сэкономим, – поправил Зейн. – Да брось, разве это плохая идея?       Эмма окинула его скептическим взглядом.       – Нет, идея не такая уж плохая, – согласилась она.       – А на сэкономленные деньги мы сможем себе позволить,... – Зейн многозначительно замолчал и сделал несколько шагов в сторону, открывая перед Эммой вид на небольшую платформу у стены, возвышающуюся на десять дюймов над полом.       – Ты всё-таки сделал сцену! – радостно воскликнула Эмма. – Ты прислушался ко мне!       – Конечно, ты же мой партнер, – Зейн улыбнулся и отвел глаза, будто изображая скромность.       – На неё точно влезут все инструменты? – спросила Эмма, подходя ближе и мысленно расставляя по разным сторонам клавиши и ударные.       – Влезут, не сомневайся, – заверил Зейн.       На первый взгляд, сцена была маленькой. И с неоновыми лампами по контуру Эмма была не согласна, но критиковать решение Зейна не стала. Уже большой прогресс, что он согласился с предложением Эммы. Они смогут приглашать музыкантов, как говорила Рикки, а значит сюрприз, который Эмма планировала, осуществим…       – Как думаешь, Рикки понравится? – взволнованно спросил Зейн.       Этот вопрос развеял счастливые фантазии Эммы, которые она продумывала до мелочей всю последнюю неделю, и если сцена была приятным сюрпризом, то сейчас она почувствовала себя некомфортно. Все мышцы напряглись, будто она инстинктивно готовилась защищать свою личную жизнь от Зейна.       – Не знаю. Почему ты спрашиваешь?       Вопрос Эммы смутил Зейна ничуть не меньше, чем его собственный – Эмму.       – Я подумал… Вдруг ей понравится, – просто ответил Зейн.       Эмма уставилась на него, не в силах подобрать слова для ответа. Неужели Зейн всё ещё надеется на что-то с Рикки? Неужели он всё ещё влюблен? "Зачем ты это делаешь, она ведь порвала с тобой!" – гудело в голове Эммы.       – Вдруг это поможет её вернуть, – будто читая мысли, сказал Зейн.       – Боюсь, ничего не выйдет, Зейн, – сверкнув ледяным взглядом, ответила Эмма.       – Почему? Она что-то тебе сказала?       – Возможно. Лучше забудь об этом, так ты её не вернешь.       – Тогда скажи, что мне сделать? – Зейн махнул руками. – Ты же её лучшая подруга, наверняка она тебе что-то говорила про меня.       Эмма почувствовала, как краска прилила к её лицу. Вот она, ситуация, которой бы она хотела избежать: оказаться перед вопросом бывшего парня своей девушки, всё ещё в неё влюбленного, посреди вашего общего с ним секретного бизнес-проекта.       – Ничего, Зейн. Тебе нужно отпустить, – Эмма тщетно старалась скрыть волнение. – У Рикки сейчас всё хорошо, и не думаю, что ты ей нужен.       Зейн в ответ оскалился и закивал.       – У неё кто-то есть?       – Зейн…       – Что? Так, значит, есть?       Эмма опустила глаза. Сказать ему правду? Или придумать что-то ещё? Или отправить его к Рикки – пусть она сама наконец решит эту проблему.       Последняя мысль отозвалась в Эмме пробежавшим по спине холодком. Она действительно чуть не отправила бывшего признаваться в чувствах своей девушке?       – Ты молчишь, значит, я прав, кто-то есть? – упорствовал Зейн.       – Есть, – сказала Эмма, подняв глаза и устремив на Зейна твердый взгляд.       – Кто он? – всё ещё улыбаясь улыбкой, в которой не было ничего веселого, спросил Зейн.       "Теперь он точно не отстанет", – подумала Эмма. Да гори оно всё огнём…       – Вообще-то, это я, – сказала Эмма, затаив дыхание.       Зейн выглядел так, будто его обухом огрели по голове. "Какая я идиотка! – глядя на Зейна, Эмма сразу же начала жалеть о своем признании. – Он же выгонит меня и пропал мой единственный шанс остаться." Она не сводила глаз с Зейна, который так и застыл на месте, будто пытался понять значение слов Эммы, пытался декодировать их…       – Ты? – выдавил он из себя.       – Да, – подтвердила Эмма.       Зейн закрыл открывшийся от удивления рот и снова улыбнулся.       – Ты, должно быть, шутишь, – сказал он.       – Не шучу.       – Ты? Встречаешься с Рикки? Нашей Рикки?       – Она не наша, – раздраженно поправила Эмма.       – И вы что, ходите за ручки? – Зейн скорчил насмешливую гримасу и пожал плечами. – Целуетесь и всё такое?       – Мне кажется, это тебя не касается, – заметила Эмма, отведя взгляд.       Зейн фыркнул и обвел взглядом всё пространство кафе. Эмма вновь напряженно следила за каждым его движением, пытаясь угадать, что он скажет дальше. Будет ли это очередной идиотский вопрос про их отношения? Или ещё какой-нибудь вопрос про Рикки? Или он попросит её уйти и больше не возвращаться в кафе?       – Обалдеть. Ммм. Что ж, – Зейн снова сделался серьезным и уткнулся в бумаги. – Собеседования хорошо бы провести в начале следующей недели. И нам нужно название. Не можем же мы приглашать людей в хижину у пристани…       – Ты всё ещё хочешь, чтобы я этим занялась? – осторожно спросила Эмма.       Зейн оторвался от своей папки и посмотрел ей в глаза. В его взгляде она не смогла разглядеть ни намека на враждебность, отчего на душе стало гораздо спокойнее ещё до того, как он ответил на вопрос.       – Конечно. Это бизнес, ты полезна…       – Очень прагматично! Так для тебя я просто инструмент для достижения цели?       Эмма сама не знала, почему её это так задело. Возможно, она ожидала, что новость об их отношениях с Рикки ударит по нему сильнее. Внезапно Эмма подумала, что ждала от него этой реакции – ждала, что он взбесится, будет метаться, отпуская язвительные замечания, прогонит её прочь… Его спокойствие оскорбляло её, будто он не воспринял её слова всерьез. Будто он не воспринял всерьез её как девушку Рикки.       – Эй, это взаимовыгодная сделка! – воскликнул Зейн. – Подожди, вот увидишь свою зарплату и поймешь, как я ценю полезных людей.       "Кажется, я продала душу дьяволу", – подумала Эмма, удержавшись от дальнейших споров. Всё-таки всё могло закончится и иначе. Будь она на месте Зейна, она бы немедленно выгнала его настолько далеко от себя и своей девушки, насколько это было в её власти. Несмотря на все заверения Рикки о том, что с Зейном покончено, Эмма всё равно не могла перестать видеть в нем угрозу. И сегодняшний диалог лишь укрепил её в мысли, что для всех будет лучше, если Рикки и Зейн будут пересекаться как можно реже.       Общение с мастером хотя и затянулось, ещё оставался шанс застать Клео и Рикки на Мако. Без четверти пять Эмма влетела домой, чтобы оставить сумку и побежать к каналу: Рикки не ответила ни на одну из трех смс, которые Эмма отправила ей за последний час, а это значит, что они всё еще там, где нет связи. Ей оставалось всего пара ступенек до прихожей, когда её внезапно остановили.       – Эмма, это ты? – раздался голос Лизы.       Эмма замедлилась, почувствовав, что ничего хорошего это не сулит, и свернула на кухню. Там будто по волшебству за те две минуты, что Эмма провела в своей комнате, успела развернуться бурная деятельность по приготовлению ужина.       – Привет, мам.       Лиза оторвалась от нарезания овощей и оглядела её с головы до ног.       – Куда-то собралась?       – Так, мы договорились встретиться с Клео и Рикки, – как ни в чем не бывало ответила Эмма.       – Эмма, ты забыла, что сказал отец? Никаких развлечений.       – Он не сказал, что я под домашним арестом! – возмутилась Эмма.       – Значит, скажу я! – резко ответила Лиза. – У тебя на следующей неделе экзамены, лучше иди готовься. Считай, что на этой неделе ты наказана.       – Класс! – Эмма поджала губы и демонстративно закатила глаза.       – У всех действий есть последствия, – уже мягче, но всё ещё строго сказала Лиза. – Подумай, какой пример ты подаешь Эллиоту, когда так себя ведешь.       Эмма не собиралась ничего отвечать – груз ответственности навалился на неё со всех сторон, придавив своим весом. Зейн нагрузил кучей работы для кафе, мама – давила на вину перед семьей за то, что Эмма всего раз позволила себе быть спонтанной, и ещё экзамены – они действительно были уже на следующей неделе, нужно подготовиться, а со всеми остальными делами ей вообще не до этого.       Тишину нарушил звук входящего сообщения, раздавшийся из кармана её бриджей.       – Я устала, пойду к себе, – вздохнула Эмма и уже было развернулась обратно к лестнице, как Лиза снова её остановила, зловеще помахав ножом.       – Ещё кое-что. У твоего отца семинар в Брисбене в эту пятницу. Мы с Эллиотом поедем с ним, вернемся в субботу утром.       Эмма молча уставилась на маму: неужели после всего, что они друг другу наговорили в выходные, она решила оставить Эмму одну в доме?       – Ты останешься здесь, – будто читая мысли, продолжила Лиза. – И чтобы никаких гостей. Тебе нужно готовиться к экзаменам. Никаких. Гостей. Ты поняла, о чем я.       – Ясно, – выдохнула Эмма и продолжила путь обратно.       Наверху, плотно закрыв дверь в свою комнату, Эмма достала из кармана телефон. РИККИ у тебя всё хорошо? мы с клео ждали тебя на мако, пока не стало очень поздно

ЭММА

Всё в порядке. Я всё ещё наказана за прошлую неделю.

Прости, что не смогла вырваться.

РИККИ ничего, после экзаменов оторвемся родители не смогут держать тебя под арестом в каникулы ;)       Каникулы! В круговерти забот Эмма совсем выпустила это из виду. К тому же, с тех пор, как родители объявили ей про поездку, такое явление как "каникулы" растаяло как дым. Ведь если ей не удастся остаться, то она не успеет ни дня из летнего отдыха провести с Клео и Рикки, у которых, очевидно, уже были планы на это лето. Эмма вздохнула, написала короткий ответ и, завалившись на кровать, уставилась в потолок.

ЭММА

Точно ;)

***

      Последующие два дня для Эммы прошли как в тумане. Зейн больше не просил примчаться в кафе, лишь несколько раз интересовался, как идут дела с составлением графиков смен и сметы под расходы. Дела шли медленно, так как учителя в школе решили нагрузить их до предела в последние дни перед экзаменами: Эмма, Клео, Рикки и Льюис почти всё время проводили за учебниками. Даже обеденным перерывом, который ребята традиционно проводили на лужайке в кампусе, пришлось пренебречь: ребята облюбовали стол у окна в читальном зале школьной библиотеки и встречались там при каждом удобном случае. Клео нужна была помощь с математикой и химией, Рикки никак не могла осилить популяционную теорию, а Льюис метался между ними двумя, объясняя попеременно то одно, то другое. Эмма же попросту не могла сосредоточиться на школьных занятиях, хотя упорно делала вид, что штудирует учебник географии. Время от времени она помогала Клео с её вопросами, не сводя взгляда с Рикки, для которой на другой половине стола Льюис в этот момент рисовал параболы.       Конечно же, Эмма сказала Рикки, что родители уезжают в пятницу, захватив с собой Эллиота. И ей стоило больших усилий дополнить новость ремаркой про запрет на гостей, когда она увидела озорной огонек в глазах Рикки. "Не будь такой занудой! – застенала Рикки. – Я уйду на рассвете, твои родители никогда не узнают, что ты ночевала не одна!" Но в этот раз Эмма осталась непреклонной. Прошедшая неделя совершенно выбила её из колеи: с самой ссоры с мамой в воскресенье всё покатилось кувырком – через поток слез перед Эмбер прямиком к признанию Зейна, что он всё ещё надеется вновь сойтись с Рикки. Ах да – Рикки нужно было сообщить и о том, что Зейну теперь про них известно. Но Эмма не смогла придумать подходящее объяснение, как это вообще вышло, не прибегая к рассказу о кафе, её секретном плане и, конечно же, отъезде. К пятнице она чувствовала себя настолько запутавшейся в собственных оправданиях, которые прокручивала в голове без конца, насколько уставшей – от всех навалившихся на неё срочных дел, – поэтому когда Рикки после уроков снова спросила её о планах на вечер, Эмма лишь грустно покачала головой.       Вечером Эмма планировала последовать указаниям мамы и заняться подготовкой к экзаменам, но сосредоточиться на учебе никак не выходило. Она побродила по опустевшему дому с зажатым в руке телефоном, будто в любой момент он мог зазвонить, разрушив тишину. Она даже думала написать Рикки – сказать, что зря отвергла её предложение, что ей невыносимо сидеть здесь одной, – но каждый раз, когда она открывала телефон, что-то останавливало её. Ведь если Рикки действительно придет, Эмме снова придется врать ей, а она устала. Чувствовала, что достигла лимита, не хотела больше оправдываться. Волшебное заклинание, что она про себя каждый раз произносила – это всё чтобы защитить её, – отчаянно теряло свою магическую силу, и Эмма решила: во что бы то ни стало, при следующей встрече она должна сказать Рикки про отъезд. И теперь, пусть подсознательно, она старалась сделать всё, чтобы эту встречу отсрочить.       Устав бесцельно бродить по дому, она завалилась на диван и включила телевизор. По седьмому каналу шел повтор "Австралия ищет таланты": девочка лет двенадцати в пачке и пуантах порхала по сцене под звуки челесты. Эмма сразу же вспомнила разговор с Тэрри и уже было хотела переключить канал, чувствуя, как сжимается сердце, но любопытство взяло верх. Она редко смотрела такие передачи, сама не заметила, как прониклась духом соревнования и отвлеклась от своих проблем.       Отвлечься от телевизора её заставил звонок в дверь. По пути к входной двери Эмма удивлялась, но не тому, что кто-то решил посетить её так поздно, – тому, как спокойно она себя чувствовала в последние полчаса за просмотром шоу, позволив себе отпустить ситуацию (все ситуации) и просто расслабиться.       – Кто там?       – Сюрприз! – раздался радостный голос Рикки за дверью.       Сердце будто подпрыгнуло в груди – то ли от радости, то ли от волнения, – и Эмма открыла дверь.       – Входи, – удивленно сказала она. – Честно говоря, я не ждала гостей.       – И хорошо, потому что нам больше никто и не нужен, – Рикки с большой коробкой пиццы в руках с трудом обогнула Эмму по дороге в гостиную. – Ты же не ожидала, что в вечер свиданий я брошу тебя тут одну?       Она поставила пиццу на журнальный столик и повернула к Эмме довольное лицо. Увидев, как последняя хмурится, не решаясь последовать за ней из прихожей, Рикки улыбнулась и закатила глаза.       – Расслабься. Можем притвориться, что мы вовсе не озабоченные подростки, у которых только одно на уме, – Рикки многозначительно склонила голову и, выдержав несколько секунд паузы, продолжила. – И просто посмотреть кино и съесть пиццу. Я и фильм принесла.       Выражение лица Эммы смягчилось: ей слишком хорошо был известен выбор фильмов Рикки, как и то, что после этих фильмов Эмма ни за что бы не согласилась остаться в доме одной. Она неспешно подошла к Рикки, роющейся в своей сумке в поисках DVD. Вывалив на диван пижаму, щетку, косметичку, две тетради, сборник готических рассказов Ле Фаню (и как всё это там поместилось?), Рикки извлекла на свет гостиной тоненькую коробочку и протянула её Эмме.       – Молчание ягнят? – Эмма многозначительно подняла брови.       – А что такого?       Эмма напряженно улыбнулась и протянула диск обратно Рикки. Снова, более тревожного фильма для этого вечера придумать было нельзя, а Эмма очень устала от тревог. Вдобавок ко всему Эмма заметила, как из косметички Рикки на белую обивку покатился черный тюбик; и раз уж косметичка оказалась открытой, то стоит ли ожидать большего от её содержимого?       – Я уже скучаю по временам, когда фильмы выбирала Клео, – ответила она, протискиваясь перед Рикки к дивану.       – Что конкретно тебя не устраивает в моем выборе фильмов? – Рикки обреченно взмахнула руками, наблюдая, как Эмма собирает бардак её вещей в организованные стопки. – Клео тоже любит фильмы ужасов. Кроме того, этот даже не страшный.       – Это хороший фильм, правда. Не обижайся, Рикки, но порой ты выбираешь слишком тяжелые фильмы.       – Хорошо, в следующий раз посмотрим Симпсонов, – сказала Рикки и прыснула. – Знаешь, мне вдруг показалось, что это действительно хорошая идея.       Эмма посмотрела на Рикки, задержав взгляд на её глазах. Она надеялась, что их веселый огонек каким-то образом передастся ей и сожжет все её переживания, но вместо этого она вновь почувствовала, как к горлу подступает ком, и под предлогом необходимости принести одеяло сбежала наверх.       Фильм тянулся бесконечно долго. Эмма прикладывала все усилия, чтобы сосредоточиться на сюжете, но то и дело отвлекалась на свои мысли или на Рикки, время от времени тыкающей её в плечо. В конце концов устав от назойливого роя проблем, возникающих перед внутренним взором, она опустила голову Рикки на плечо; по крайней мере в этом случае Рикки прекратит попытки приведения её в чувства.       В остальном же это был невероятно уютный вечер. Эмма разложила диван и принесла из комнаты дополнительные подушки, так что они смогли комфортно улечься, укутавшись в одеяло, прямо перед телевизором. Она оставила зажженным только торшер в углу гостиной, чтобы его теплый свет разливался по одеялу, создавая ощущение безопасности. И несмотря на своеобразный для романтического вечера выбор фильма, к выбору пиццы (пепперони на тонком тесте) у Эммы претензий не возникло.       После просмотра они убрали остатки пиццы в холодильник и помыли кружки из-под чая, что, благодаря силе Рикки (а также кухонным перчаткам), не стоило им превращения в русалок. Рикки первой вернулась под одеяло, Эмма – за ней.       – Ну, – сказала Эмма, принимая исходное положение. – Это было…       – Да ладно, ты собираешься критиковать "Молчание ягнят"? – Рикки возмущенно прищурилась.       – Я просто хотела сказать, что это было напряженно, – Эмма невинно улыбнулась. – В следующий раз я выбираю фильм.       – Окей, ладно, сдаюсь!       Рикки театрально вскинула руки, и они с глухим стуком опустились на одеяло, заставив Эмму вздрогнуть от неожиданности.       – Больше я не буду посвящать тебя в мир мирового кинематографа, – заявила Рикки. – Но это не значит, что я сяду с тобой смотреть документалки.       – Я тоже умею выбирать фильмы, – заметила Эмма. – Такие, в которых никто не свежует людей ради платья.       – Уверена, ты это переживешь.       – Уж точно не в ближайшую ночь.       На несколько секунд повисло молчание. Эмма чувствовала на себе взгляд Рикки, он жег ей висок, но она не могла поднять глаз.       – Тебе совсем не понравилось? – осторожно спросила Рикки.       – Нет, что ты, фильм отличный, – поспешила заверить Эмма. – Особенно момент про ягнят. Это чувство беспомощности в детстве, которое оставляет глубокую травму…       – Тебе оно знакомо?       – Не знаю, сложно понять. Иногда кажется, что да.       Эмма неуверенно подняла глаза и столкнулась со взглядом Рикки: та всю беседу не отрывала глаз от неё. Рикки выглядела чуть более обеспокоенной, чем обычно, и неудивительно: кажется, сегодня вечер откровений Эммы.       – Я не могу это связать с конкретным событием из детства. Просто есть некоторые ситуации, когда я словно каменею. Легкие сжимаются, будто в комнате недостаточно кислорода, в груди будто все стянуло в узел…       – Это паническая атака, Эм, – Рикки нахмурилась. – И часто с тобой такое?       – В последнее время чаще, – ответила Эмма, глядя Рикки в глаза.       – Ну… Ты так нервничаешь из-за экзаменов? – предположила Рикки.       – Возможно, – на одном дыхании соврала Эмма. – Да, думаю, ты права.       Для пущей убедительности она закивала головой и отвернулась, разрывая их зрительный контакт: врать, глядя Рикки в глаза, было невыносимо. И как назло, сейчас было самое время рассказать ей все, но Эмма чувствовала, что момент неподходящий. Своей недоисторией она разжалобила Рикки и теперь будет неправильно выдать ей новости об отъезде. Рикки наверняка разозлится и расстроится, отреагирует резко, а из-за того, что только что сказала ей Эмма, она будет переживать и винить себя за свою реакцию. Нет, это однозначно не подходящий момент, несмотря на обстановку и их располагающее уединение.       – Эмма, – твердо позвала Рикки. – Посмотри на меня.       Эмма медленно подняла глаза и почувствовала, что её вот-вот снова захлестнут эмоции, как тогда, у школьной ограды, с Эмбер.       – Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросила Рикки. – В последнее время ты сама не своя, и ведешь себя так, будто я не замечаю этого.       Эмма все еще боролась с подступающими слезами. Что, если и в самом деле расплакаться и всё выложить Рикки? Она не будет сердиться, если увидит, как ей, Эмме, тяжело. Нет, нет, Рикки слишком принципиальная, чтобы повестись на слезы девчонки, пусть даже этой девчонкой будет Эмма. Уже две недели прошло, Эмма уже две недели скрывает от неё их скорое расставание, – никакие слезы не смягчат такую новость и её вранье, Рикки раскусит её сразу.       – Эм?       Эмма попыталась изобразить улыбку, надеясь, что это сможет загнать подступающие слезы обратно. Господи, лишь бы Рикки не увидела предательского блеска в глазах!       – Это из-за меня?       Эмма так напрягла мышцы лица, что виноватая улыбка стала шире и теперь больше походила на гримасу. Она скрывает от нее правду, а Рикки винит во всем себя!       – Я признаю, я не подумала, что ты можешь хотеть провести этот вечер в одиночестве, – затараторила Рикки. – Я не должна была заваливаться к тебе без приглашения. Если хочешь, я сейчас уйду.       Сказав это, она сделала попытку встать с дивана – действия, разблокировавшие способность Эммы говорить.       – Рикки, нет, не уходи!       Перекинувшись через подушку, Эмма с такой силой вцепилась Рикки в руку, что та повалилась обратно на диван, потянув за собой Эмму.       – Так ты мне скажешь, что с тобой происходит? – хрипло проговорила Рикки, неожиданно сильно придавленная Эммой.       Еще несколько секунд Эмма пыталась найти правильный ответ в глазах Рикки, но каждое новое мгновение лишь сильнее убеждало её: она не способна разбить ей сердце. Пусть ещё один вечер – только один вечер! – Рикки проведет в счастливом неведении. Эмма сможет нести бремя скорой разлуки за двоих чуть дольше, чем планировала.       – Я люблю тебя так сильно, что порой это меня пугает, – на одном дыхании ответила Эмма, не отрывая взгляда от её глаз.       Она не стала ждать, что на это скажет Рикки; нужно было наклониться всего на несколько дюймов, чтобы коснуться губами её губ. Если и было что-то ещё, что они хотели сказать друг другу, то оно определенно могло подождать. Эмма чувствовала, как рука сжимает ворот её футболки над ключицей, притягивая её к себе ближе, ближе…       Будто мир вокруг них перестал существовать. Тишина была оглушительной, прикосновения – громкими. Когда они встречались взглядами, Эмма чувствовала, будто электрический разряд проходит по её телу. Она стянула с них обеих майки и, обвив Рикки одной рукой, прижала к себе. Ей хотелось чувствовать прикосновения кожи Рикки, её дыхание на своей щеке, её губы. Рикки обеими руками обхватила Эмму за шею, будто боялась, что та не сможет долго удерживать её в таком положении самостоятельно. Эмма снова поцеловала её, свободной рукой проникая под пижамные шорты и дальше, за плотно обтягивающую ткань белья. Она коснулась напряженного бугорка, глубже, уверенными движениями распределяя влагу за ним. Рикки прервала поцелуй, сильнее прижимаясь к Эмме, уткнувшись ей в щеку. Эмма повторила движение внизу и почувствовала, как пальцы Рикки впились ей в спину.       – Рикки…       – Я тебя не отпущу, – прошептала Рикки совсем тихо, почти беззвучно, так, что Эмма поняла её слова по движению губ на своей щеке.       Слова Рикки отозвались трепетом в груди, словно там распалили огонь. Этот огонь не обжигал, но сжигал кислород в её легких, поднимался по шее, туманил сознание. Двумя пальцами она делала круговые движения у самого входа, оттягивая момент, чувствуя, как руки, обвивающие её шею, сильнее тянут её к себе. Она вторила тяжелому дыханию Рикки, ловя ртом раскаленный воздух между ними.       – Пожалуйста, – прохрипела Эмма и коснулась губами щеки Рикки, прижимаясь к ней еще сильнее, вдыхая запах её волос.       Хватка на шее ослабла; правая рука Рикки скользнула вниз, вызвав у Эммы вздох предвкушения того, что сейчас произойдет. Она чувствовала пульсацию внизу живота – напряжение, требующее разрядки. Рикки быстро нашла путь, просунув руку снизу, через шорты, и Эмма рефлекторно раздвинула ноги шире, чуть сдвинувшись навстречу пальцам Рикки.       Рикки медленно провела пальцами по кромке белья, заставляя Эмму сгорать от нетерпения. Она даже забыла о движениях собственной руки, заметно замедлившись, делая прикосновения более хаотичными.       Рикки повернула голову и нежно ткнула её носом в щеку, привлекая внимание. Эмма быстро отреагировала и, чуть отдалившись, позволила Рикки втянуть себя в глубокий поцелуй. Рикки была напориста: она вела, контролируя сразу и темп, и движения языком. Однако её напор не распространялся ниже: пальцы Рикки по-прежнему гладили край белья. Эмма хотела попросить её перейти уже дальше, но передумала: такие поцелуи с Рикки ей нравились не меньше секса. Эмма легко подстраивалась под движения её языка, наклоны головы, дыхание. Её пальцы снова выводили ритмичные касания и надавливания, следуя за динамикой поцелуя. Эмма увлекалась все сильнее и уже почти не думала о действиях Рикки. Не думала вообще ни о чем.       Рука Рикки быстро проникла под мокрую ткань, и одним уверенным толчком она ввела внутрь два пальца. Эмма резко отстранилась от поцелуя, выдохнув звонкое "ахххх".       – Больно?       – Нет-нет, – зашептала Эмма, упираясь лбом в лоб Рикки. – Всё хорошо. Я не ожидала, что ты так сразу…       Она прикусила губу, пытаясь удержать стон, рвущийся из груди: большим пальцем Рикки медленно проводила вверх-вниз, легко касаясь клитора. Эмма чувствовала, как её ноги становятся ватными.       – Что я так сразу?... – в шепоте Рикки была слышна улыбка.       Эмма знала, что не сможет сейчас сказать ни единого слова. Пальцы Рикки внутри тоже пришли в движение, двигаясь медленными толчками вдоль верхней стенки. "Как она это делает?" – мелькнуло в голове Эммы. Она попыталась скопировать движения Рикки.       – Эмма, – выдохнула Рикки.       – Да? – таким же сбивчивым дыханием ответила Эмма.       – Я слышу, как ты думаешь, – шепот Рикки снова улыбался.       Эмма не успела смутиться, как из её груди вырвался стон: движения Рикки вдруг стали значительно быстрее.       – Расслабься, – шепнула Рикки ей в самое ухо и, прикусив мочку, чуть оттянула.       – Мммм…       Эмма запрокинула голову и завела руку, удерживающую Рикки, за спину, чтобы создать опору себе. Она почти бессознательно двигалась навстречу движениям Рикки. Стоило послушать её совет: каждое новое прикосновение Рикки будто пускало разряд по телу Эммы, который передавался пульсацией в кончиках пальцев. Эмма позволила движениям собственной руки следовать за телом и очень быстро по сбивчивому дыханию Рикки поняла, что всё делает правильно.       Рикки наклонилась вперед и прильнула губами к шее Эммы, медленно переместившись выше, поцеловала уголок её губ. Эмма была не в силах ответить на поцелуй, иначе бы ей просто не хватило воздуха. Она сильнее прижалась к Рикки, так, что её дыхание оглушало её: она знала, что в этот момент с её собственных губ слетают сплетающиеся с тяжелым дыханием стоны, но слышала всё равно только Рикки. Она никогда раньше не чувствовала ничего подобного…       Несколько бесконечных мгновений после они уже лежали под одеялом, глядя друг другу в глаза и улыбаясь.       – Переместимся в мою комнату?       Вместо ответа Рикки заулыбалась еще сильнее и отрицательно покачала головой.       – Что? – глядя на неё, Эмма тоже улыбнулась. – Хочешь, чтобы мои родители застукали нас здесь, когда вернутся утром? И Эллиот?       Рикки с головой нырнула под одеяло и замерла, притворяясь невидимой.       – Я в домике.       – А, ну, раз так, то всё в порядке, – ответила Эмма.       Рикки под одеялом заерзала, устраиваясь поудобнее. Эмма с нежностью посмотрела на этот комочек и молча улыбнулась ему, но быстро вспомнила, что Рикки не может этого видеть.       – Можно мне к тебе?       – Только если ты знаешь пароль, – ответило одеяло.       – Пароль? – удивилась Эмма. – Любовь?       – Пф, – фыркнула Рикки. – Это было бы слишком банально. Попробуй ещё раз.       Эмма призвала на помощь все свои навыки логического мышления, пытаясь просчитать, что именно от неё хотят услышать, но голова отказывалась соображать. Тело еще было ватным и всё, что ей было нужно, это уютно лежать в обнимку с Рикки под одеялом, скрывающим их от всех проблем.       – Русалки?       Одеяло недовольно зашевелилось.       – Ну же, Эм. У тебя осталась одна попытка, – проворчала Рикки.       Эмма уставилась на холмик из одеяла в недоумении. Есть ли вообще хоть малейший шанс угадать, что у Рикки на уме?       – Ладно, я тебе помогу, – неохотно протянуло одеяло. – Назови день, когда ты поняла, что мы с тобой рано или поздно закончим сексом на твоем диване.       – Рикки! – щеки Эммы вспыхнули. – Хочешь сказать, ты знаешь, когда это случилось?       – Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь! – ответила Рикки. – Давай, Эм, раскрывай карты.       – Вообще-то у нас не так давно появился этот диван…       – Ты такая зануда, это вообще возможно?! – из-под одеяла донесся смех. – Ты поняла, что я имела в виду. Итак?       Эмма улыбалась, мысленно возвращаясь в тот день, когда впервые почувствовала волнение в присутствии Рикки, тепло, разливающееся по телу, от её прикосновения, её улыбку, разгоняющую все тревоги.       – Четырнадцатое февраля 2006, – уверенно сказала Эмма.       Одеяло молчало.       – Ты там?       – Ты поняла, что мы будем вместе, на второй день нашего знакомства? – проговорила Рикки после затянувшейся тишины.       – Думаю, я почувствовала это, когда ты взяла меня за руку. У тебя был такой уверенный вид, хотя мне сложно вспомнить, когда ты не была уверена в себе, – Эмма улыбнулась. – На тебе был браслет с белым сердечком, я помню, как он коснулся моей кожи, когда ты сжала мою руку в своей.       Рикки высунула голову из своего убежища и посмотрела на Эмму.       – И всё, что случилось потом, только убедило меня, что в тот момент я всё правильно поняла, – закончила Эмма.       – Это… сильно, – тихо ответила Рикки.       – Ты ожидала другого ответа? – Эмма обеспокоенно сдвинула брови.       – Я думала, ты все поняла пятого марта 2006. Я была уверена, что ты признаешься мне в тот день, но Байрон увел тебя на ваш антимусорный забег, а ты оставила меня нянчить Эллиота.       – Прости, я не могла такое пропустить, – Эмма виновато пожала плечами.       – Конечно, могла. Это ежегодное мероприятие, а ты была рада сбежать, – поправила Рикки.       – Ну да, мне далось всё это не так легко, как тебе, – признала Эмма. – Но это же уже неважно, ведь так?       Она запустила руку под одеяло к Рикки и, найдя на ощупь её ладонь, сжала её, не сводя взгляда с её глаз. Неужели Рикки до сих пор злится за то, что Эмма бросила её одну тогда? Ведь прошло почти два года. К тому же, сейчас всё иначе.       – С чего ты взяла, что мне было легко? – нахмурилась Рикки.       Эмма не нашлась, что ответить. Она хорошо помнила то время, когда они только начали общаться, учились хранить их секрет и обращаться с волшебными силами. Помимо этого, в памяти всплывали неоднозначные фразы, брошенные Рикки, про то, что Эмма "сидит в шкафу", что она боится и не может вечно прятаться. Эмма всегда думала, что если бы такое случилось с Рикки, она бы лучше с этим справилась, не стала бы считать, что влюбиться в девушку – это что-то неправильное, что необходимо запрятать глубоко внутрь, чтобы никто ни за что не догадался о том, кто ты есть. Рикки всегда была одна, ей не понять, каково это – бояться, что твои друзья и семья отвернутся от тебя, когда узнают, что ты такое. Эмме до сих пор неприятно было думать об этом и она успокаивала себя мыслью, что Рикки – единственная и это не имеет никакого отношения к тому, что она девушка.       – Мне казалось, ты всегда спокойно относилась к возможности встречаться с девушкой, – несмело попыталась объяснить Эмма.       – Ого, – Рикки надула губы. – Вообще-то, я никогда не допускала такую возможность, до встречи с тобой.       – Прости, – Эмма виновато улыбнулась. – Ты злишься?       – Конечно, нет, – Рикки улыбнулась в ответ.       – Так… А ты расскажешь мне, как ты поняла, что могла бы встречаться со мной?       – Может быть, – Рикки сверкнула глазами и приподняла край одеяла, приглашая Эмму в свое убежище.       Эмма придвинулась ближе, слишком близко, чтобы вести разговоры. Тыльной стороной ладони она провела по щеке Рикки, едва касаясь её. Свободной рукой Рикки поймала руку Эммы, и та запечатлела долгий поцелуй на её запястье.       В тот момент Эмма позволила их отдельному миру накрыть её с головой.       Полчаса спустя, когда диван в гостиной был уже собран, простыни отправлены в стирку, а подушки и одеяло вместе с вещами Рикки были взяты в охапку, переезд в комнату Эммы все-таки состоялся.       – Ого, никаких свечек? – иронично заметила Рикки, входя вслед за Эммой.       – Я же тебя не ждала сегодня, ты забыла? – улыбнулась Эмма через плечо.       Взгляд Эммы скользнул по полке перед окном, той самой, где стояли дельфины, подаренные Рикки. На том самом месте, где когда-то стояла ваза с цветами, которую Эмма расколола вдребезги своей силой в их первую ночь.       Воспоминания ожили и заходили не тенями на стенах памяти – яркими образами, оглушительными и заполняющими собой всё пространство мыслей. Их прикосновения, губы Рикки на её ключицах, её запах… И как Эмма может уехать, когда они с Рикки стали так близки? И сегодня было так хорошо, будто они узнали что-то новое друг о друге, будто они стали единым целым: она чувствовала кожей Рикки, вздох Рикки вырывался из её груди, дыхание Рикки было её дыханием…       Эмма почти машинально разложила подушки на их привычные места и забралась на кровать, многозначительно глядя на одеяло в руках Рикки.       – Продолжим нашу приватную вечеринку? – у Рикки в глазах сверкнул веселый огонек.       – Давай уже спать? – взмолилась Эмма. – Я очень устала.       Рикки скорчила недовольную рожу, взмахнула одеялом в руках и накрыла Эмму с головой.       – Зануда.       Эмма слышала, как щелкнул выключатель, и в следующую секунду Рикки залезла к ней под одеяло, в их маленький мир. Было темно, и Рикки не могла видеть, как по щекам Эммы катятся слезы. Она могла лишь уткнуться ей в шею и почувствовать, как руки Эммы обвили её, крепко сжав в объятиях.       На утро Эмма обнаружила, что они всю ночь так и проспали, накрывшись с головой одеялом. Резким движением она откинула его, и яркий солнечный свет заставил её зажмуриться.       – Что ты делаешь? – пробормотала Рикки, сонно потягиваясь.       – Уже утро, родители, наверное, уже вернулись.       Эмма резко приняла сидячее положение и огляделась. Все выглядело как обычно, идеальный порядок, солнце освещало каждую деталь её комнаты, которую Эмма знала наизусть. Она сотни раз видела эту картину перед собой, просыпаясь по утрам. Но сейчас, переводя взгляд с вещи на вещь, комната казалась Эмме незнакомой, чужой, это чувство проникало под кожу, вызывая желание немедленно убраться отсюда подальше, убежать далеко.       – Окей, – Рикки, щурясь и потирая глаза, окончательно освободилась из-под одеяла и встала с кровати. – Чур я первая в ванну.       – Рикки, – тревога звенела в голосе Эммы. – Мне нужно тебе кое-что сказать.       На полпути к двери Рикки остановилась и посмотрела на Эмму. Её голос заставил Рикки окончательно проснуться, и теперь её тело сводило от напряжения.       – Что-то не так?       Шум в ушах, знакомое покалывание в ладонях, а шею будто сдавили тиски – но в этот раз Эмма точно знала, что нужно сделать, чтобы справиться со своим страхом. Чтобы избавиться от этого удушающего чувства, выворачивающего её наизнанку, нужно наконец сказать то, что она давным давно должна была сказать. Она не может больше хранить свою тайну.       – Эмма, ты в по… – но Эмма перебила Рикки, не дав ей закончить.       Она не могла допустить, чтобы Рикки начала говорить до того, как Эмма озвучит то, что хотела, – ведь один её голос лишает Эмму решимости сказать что-то, что причинит ей боль.       – Мы с семьей уезжаем на целый год. Через две недели.