Ритуал

Сегодня рано утром мне позвонил Алан. Оказывается, он не спал, и ни холодный утренний воздух, ни явный сонливый тон не могли скрыть его волнения. Но это не останавливало его поздравить меня, хоть он и знал, что я не люблю это. После звонка я не смогла уснуть и решила прогуляться. На часах 5 утра что было мне на руку, ведь в такой час почти все ещё дремали. Никто не задавал вопросов про мой собственный час испытаний, мою личную жизнь и день рождения, который я столь неохотно встречала. Недолго спустя, Алан вернулся к своим обычным делам, оставив меня заняться своими мыслями. Он ещё не знал о последствиях... Его идея устроить вечеринку, будучи совершенно беспечной, могла стоить ему больше, чем он мыслил... За всем этим стояла мысль, что величайшим днём в моей жизни является день моего рождения. Но только не сегодня, у меня были свои планы и я готова была их осуществить. Вернувшись домой в семь утра, я обнаружила, что моя мать уже встала, как взбодренная утренняя птица, и начала «нападать» на меня со своими вечными вопросами. Её забота часто раздражала меня. Разве было так сложно понять, что если я встала так рано, значит, я не в настроении? В конце концов, я прожила с ней 18 лет. Выходя из дома так рано, я всегда старалась избегать этих вопросов, но не успеваю я открыть дверь, как она начинает свою песню: «Я же всего лишь хочу помочь тебе, а ты этого никак не поймешь!». Если же я просто проигнорирую её, она обидеться , а если я отвечу - она начнет задавать новые вопросы. Итак, я быстро отмахнулась от её вопросов, ответив на все двумя словами: "Все нормально." И как только я повернулась, чтобы уйти, моя бабушка окликнула меня: «Кэрри, деточка, ты поела? Ты встала так рано. Иди за стол я кашу сварила, тебе будет полезно, а то совсем на бургеры с картошкой подсядешь, не оттянешь!» Я изо всех сил старалась не удивляться тому, насколько её слова казались мне знакомыми. Эти поучения и беседы о том, что я должна делать и как себя вести, поистине надоедали. Но мне было не по себе от мысли ответить ей грубо или обидеть её, поэтому, улыбаясь, я ответила: "Спасибо, бабушка, я немного позже поем." Наконец, добравшись до своей комнаты, я упала на кровать и впала в свои мысли. Комната была единственным местом моего уединения. Но и это место оказалось не такой крепостью, какой я себе её представляла - моя младшая сестра вдруг ворвалась в комнату и прыгнула на меня, крича: «Встала, дылда? Опять пропадаешь без вести?». Я столкнула ее с себя со словами: «ты поела? Что сюда пришла? Иди давай!». Обиженная, с надутыми щеками Оливия, вышла из моей комнаты. «Где же найти мне покой?!» подумала я про себя, вновь поднимаясь с кровати и идя на завтрак. Кэрри осторожно спустилась на завтрак, где ее встретили веселыми песнями и поздравлениями. Ее мать отлично знала, что с четырнадцати лет дочь не любит праздновать свой день рождения, так как страх старения заставлял ее отталкивать этот единственный день в году, когда она была в центре внимания. Но несмотря ни на что, Кэрри приняла все подарки и отметила праздник в кругу семьи. Она испытала тревогу и неудовольствие, как и все предыдущие годы, но при этом не проявляла свою грусть и скрывала свои истинные чувства, не позволяя другим угадать её тайные мысли и стремления. Вечером, когда настало время встречи с Аланом, она начала собираться. Она предчувствовала, что Алан планирует еще один праздник, и она не была уверена, готова ли ко второй волне праздничных мероприятий...