Юный Титан: Человек-паук

Глава 28: Тренировки

— В целом у каждой магии, есть своя некая уязвимость. Что как бы должно быть очевидно, иначе бы какой-нибудь волшебник уже давно бы захватил власть над миром. — в целом этой фразой Донны можно обозначить следующие недели.       Магия страха, которой нас встретил Джеймс — обладает очевидной слабостью, заключающейся в "отсутствии страха", в кавычках, ибо научиться не бояться в целом невозможно. Донна даже отсекла гениальную идею Хелены с промыванием мозга, сказав следующее: — Страх всё равно найдёт путь.       И по личному мнению самой Чудо-девушки, знать свой страх куда лучше, чем забыть о нём.       Как она утверждает, лишь научившись "не бояться" не заставит страх изменить свою форму или ещё что. В конце концов, твои шрамы остаются на теле, сколько бы не отрицай их наличие. — Но что в случаях, когда люди смирились с прошлым? — как-то сам по себе родился вопрос связанный с психологической помощью. — А? — на который Донна лишь с непониманием наклонила голову. — Мирись-не мирись, но никто в здравом уме не захочет переживать то самое событие. — обняв себя за предплечья, уже после тренировки, помимо холодного пота, лицо наследницы Уэйнов покрыто гримасой уязвимости, делая её почти что похожей на живого человека.       И хотя у меня возник интерес связанный с психопатами и теми, кто своими преступлениями, действиями на них очень похож, время поднимать подобные вещи явно было не подходящим, да и говоря откровенно не было уверенности, что Донна поймёт меня.       Что же касается результатов подобных тренировок: то лучше всего себя в них показывала, дольше сопротивляясь и легче двигаясь под влиянием, ожидаемо, Донна. Следом за ней идёт, удивительно, Карен. После же Хелена, ну и в самом конце я.       Если же с Донной всё понятно, то в случае с Карен ей помогает, в первые в жизни, её скверный характер и повышенная самоуверенность. И хотя она заканчивает в панике, как и все кроме Трой, ограничивается это бросанием взгляда сначала на меня, потом на всех остальных и обращением к самой себе, что: — Я справлюсь, я справлюсь... Я всегда справляюсь.       Говоря же о наших с Хеленой результатах, то это даже стыдно.       Хелена заканчивает криком, да в позе эмбриона. Она плачет, бледнеет, кажется что ей физически больно. Но при этом: — Х-Хорршо, ещё раз. — она всякий раз продолжает пытаться, что даже мотивирует.       В моём же случае всё настолько плохо, что меня отстранили от тренировок, назвав это бесполезным.       Корень проблем заключается в том, что помимо игр рассудка, в моём случае включается паучье чутьё. Которое трещит так, что до самого страха не успеваешь добраться.       За три попытки, я закончил трижды без сознания. Этого оказалось достаточно, чтобы было принято решение, что научиться сопротивляться Магии Ада, страху — для меня невозможно.       Посему мои тренировки ограничиваются практикой избегания атак, да попыткой анализировать происходящее с самими девочками на пару с Барбарой, ибо кто бы не проходил через манипуляции, им явно не до холодного анализа произошедшего.       В целом этот анализ состоит в их движениях, в какой момент они становятся деревянными, забывают сокращать площадь соприкосновения с чёрным туманом; да всяких мелочей по типу дыхания, разгоняясь которое не помогает сознанию успокоиться.       Ну а если же говорить о той, благодаря кому все эти тренировки стали возможны, то: — Агх!.. — в отличие от того же Джеймса, Рэйвен ни раз падала без сил, или же теряла контроль над туманом, заставляя его обернуться невинной дымкой площадью в тренировочный полигон.       Что вызвало некую симпатию со стороны Донны и Барбары. Однако, такое ощущение, никак не повлияло на близкое к враждебному настроение Карен и Хелены.

.....

      В один из дней, когда мне с трудом удавалось заснуть из-за непонимания насколько близок Джеймс со своими подопечными к воплощению грандиозного плана: *Тук-тук*       В мою комнату постучались. Первый стук был робким, в то время как последующий уже звонким и решительным. Это не в стиле Хелены, Донны, Барбары. Карен бы вломилась без стука, ибо мы не в соре. Остаётся Рэйчел. — Ты? — однако это была не она. — Я зайду. — без вопроса, уже в похожей на себя манере, Хелена сама оказалась внутри моей комнаты и, чувствуя себя как дома, уселась на кровать. — ...Ты что, окончательно рехнулась? — возник у меня очевидный вопрос. — Жаль, что упустила возможность. Тебя и убить можно было под шумок, как предателя. — Слова истинной героини, Бэтмен бы гордился тобой.       После размена колкостями наступила несколько неловкая тишина. Хелена ушла в свои мысли, меня же не особо заботило их содержание. — Я хочу, чтобы ты меня выслушал. — чуть ли не со злобой попросила меня наследница Уэйнов. — И почему я? — вместо отказа, решил всё же узнать первопричину. — Ты не осудишь, сын уголовника. — хотя всего одним напоминанием Хелена провоцирует уже меня на злость. — А как же Харли? Или, если это связано с нашей деятельностью, то Барбара? Вы же подруги. Да и не то чтобы Донна была из осуждающих. — Карен же другое дело. — Мне не нужна жалость, но я хочу чтобы мои слова были поняты. — Довольно грубо, так говорить, не находишь? — Так выслушаешь, или же нет? — ... — не желая давать прямого согласия, я сохранил молчание. Да, очень по-взрослому, Хелена просто мастерица пробуждать во мне самые лучшие качества. — Хаа... — с другой стороны, как ещё можно реагировать на закатывающую глаза брюнетку с выражением дохлой рыбы. — Короче, ты знаешь, кем является мой отец — величайшим героем, и всё такое. Однако он всего лишь человек за своей маской и плащом, человек разбросавший камни и ослеплённый своей идеологией. — По твоим словам и не понятно, любишь и уважаешь ты его, или презираешь. — Ха!.. Отец выбил из меня все сильные эмоции, посему не то и не другое. — от определенного слова у меня подскочила бровь. Что заметила Хелена: — Выбил — тренировками. С самого моего детства...       На секунду Хелена ушла в воспоминания, и что противоречило контексту, ушла с толикой приятной ностальгии на лице. — Этот его бзик тренировать малолетних... Имеет смысл, а с другой стороны несколько жестоко, не находишь?       Я пожал плечами, не решаясь давать оценку действиям героя, что ни раз спасал мир. — Да и в целом, сколько бы он не старался, всё равно рано или поздно его протеже настигала та ещё гнилая участь. Начиная ещё с самой первой... — Не то чтобы мне легко удаётся уснуть, но можешь перейти сразу к сути, чтобы я мог вернуться к попыткам? — понимая, что Хелена пытается, может и неосознанно, но оттянуть главное, я решился подтолкнуть её в дружеской манере... Ну какие мы друзья, такая и манера. — ...Как и было со всеми учениками Тёмного рыцаря, и я не избежала судьбы пройти через самый настоящий ад.       Судя по тому, как с каждым словом лицо Хелены всё сильнее бледнеет, вопрос с прояснением сам собой застревает в горле. — И даже от рук всё того же дьявола. — Джокера? — не для кого не секрет, кто приложил руку к появлению Красного колпака, отдавая должное эксцентричности обоих.       Стоило Хелены услышать всем известный псевдоним преступника, если же не преступников, как считают многие; как девушка совсем растеряла в присущей ей боевитости. Она побледнела, дрожащие руки обняли плечи, глаза остекленели. — Чёртова магия ада... Обычно, я не так реагирую на имя этой мрази. — произнесла с толикой стыда, не глядя мне в глаза, да с попыткой скрыть истинные эмоции совсем не подходящим как теме, так и характеру Хелены, смешком.       И зная подобные взгляды, что по системе, что по задворкам улиц. Я остался стоять на месте, по опыту зная, чем чревата попытка успокоить израненное взрослыми дитя. — Когда мне было одиннадцать... Он похитил меня... — с продолжительными вдохами между предложениями Хелена продолжила раскрывать душу. — Вещи, который он со мной делал... Их не должен переживать ни один ребёнок...       Что именно она имела в виду было самым глупым, что кто-то мог спросить. К несчастью, на моей памяти бывали случаи, когда другие дети этого не понимали. С другой стороны, меня самого изнасиловала родная мать, так что может дело вовсе не в природном такте. — Хааа... Он делал это смеясь... Безумно смеясь и выставляя всё шуткой... Знаешь, что в мире есть те, кто считают Джокера интересным? — Мир полон дегенератов. — ну или тех, кто не переживал смерть близких, настоящих истязания кем-то, а не отказ купить новую приставку; которые не понимают, что какое бы чудовище не носило грим, имело предысторию, оно всё равно сранное чудовище. — Не думала, что скажу это, но согласна с тобой. — явно желая сказать нечто большее, Хелена на несколько секунд замолчала. — Знаешь, это ведь вина Бэтмена... Я ведь не первая, даже не первая протеже, чью судьбы искалечила эта мразь. — Понимаю... — видя к чему ведёт Бэтгёрл, но не разделяя её взглядов, постарался сохранить нейтралитет. Видимо и в самом деле проникшись её травмой. — Он должен был убить его годы назад. — однако Хелена не из тех, кто сдаёт перед чужими попытками, и продолжила гнуть свою линию. — Или хотя бы после того, как освободил меня... Но он этого не сделал. — Тогда бы он стал линчевателем. — Всего одна мразь не сделала бы из Бэтмена монстра! — на мгновение сорвалась на крик. — В любом случае, иного пути покончить с этим выбледком попросту не существует. И когда он вернётся, а он всегда возвращается, уже я возьмусь за него.       Будучи рожденным на улицах, паршивыми, мягко говоря, родителями, да в окружении того ещё сброда. Честно сказать, мысль о том, чтобы отнять чужую жизнь, была на уровне подростка с депрессией про попытки отнять свою. Зависть, злоба на несправедливый мир, компании, которые обещали "лучшую жизнь", грязные во многих отношениях взрослые. Родители, полицейские, объезжающие район стороной, представители опеки не сующие свой нос, да просто прохожие, хорошо одетые и которым есть куда спешить, чтобы пройти мимо и не замечать твоего голодного взгляда. Разве они все не заслуживает смерти?       Кто поддаётся этому порыву, мысли, тот заканчивает оправданием для вышеупомянутых продолжать. Зачем помогать уголовникам, ведь так?       И кто в итоге виноват в массовой стрельбе на улице? Те, кто её устроил? Или те, кто её допустил? Однако кого никогда нельзя будет упрекнуть, это тех, кто пытался её предотвратить, выступая из принципа.       И как бы смешно это не прозвучит, но для многих из нас, кто родился в аду, Бэтмен выступал и выступает лучиком надежды. Что всегда может возникнуть герой, каждый может им быть. И что немаловажно, так это требования к этому герою... Чувство справедливости и принципиальность. Бэтмен не убивает, он не воруют, и много чего ещё повторяет уличная шпана, ограждаясь от воспитания улиц.       Поэтому хоть я и понимаю откуда исходят чувство и мнение Хелены, разделить его никак не могу. — Есть советы, как бороться с воспоминаниями, сын уголовников? — хотя не этого от меня ждёт Бэтгёрл, а способа не заканчивать на полу в позе эмбриона при воздействии магии ада. — Только если у вас есть устройство по их стиранию... — не уместной шуткой начав, я всё же дал неприятный слуху ответ: — А так это невозможно. Их можно только принять... Но и даже так, будут моменты, когда сердце всё ещё будет раздираться на части. — Хаа... Ты всё же оказался бесполезным. — произнесла Хелена, встав с моей кровати и направившись на выход. — Чего уж, это с твоей стороны было глупо думать, что есть слова, которые могут исцелить душу.       Несмотря на холодное прощание, каким-то образом появилось чувство, что мы с наследницей Уэйнов стали чуточку ближе, что... Как бы раздражает.