Юный Титан: Человек-паук

Интерлюдия 3: Смешно до безумия

**Харли Куин**

      Воспоминания абсолютного счастья — они из пары, что навсегда остаётся в сознании взрослого с самого детства.       Я помню, шум толпы в которой флиртовали парочки, смеялись дети, жаловались родители; помню, как играла музыка вокруг, как пахло сладкой ватой; я помню, как двигалась очередь в сторону сияющего разноцветными огоньками колеса обозрения. — Скоро подойдёт наша очередь, милая. — Надо же, кто включил режим доброго папочки. — Если тебя так раздражает проводить время с семьёй, то никто тебя не держит.       Почему-то сегодня я помню и ссору родителей, которые бросались ядом друг в друга как никогда на моей памяти этого не делали.       Я же, попросту не обращала на это внимание, словно заворожённая уставившись на кольцо обозрения, да дёргалась в такт музыки, что доносится со стороны перевёрнутой комнаты. — Признайся, ты разочарован, что не насаживаешь на член какую-то молодую суку, да? Может ты вообще растишь Харли для этого? — Да как будто тебя это заботит? Что не поднимает в твоей крови адреналин — то для тебя мусор, как наша дочь!       Голоса родителей становятся всё громче и громче, и я чувствую, даже через сон, как к моим глазам подбираются горячие слёзы.       Когда же мы подошли к кабинке, то вместо улыбок и счастливого смеха, как было раньше в этом воспоминании... — Ты прав, она до отвращения не похожа на меня. — Нет, ты права. Из-за неё, я не могу жить в своё удовольствие.       Родители задержались перед входом. Когда же я обернулась на них, то у них на лицах красовались почти комично растянутые улыбки с выставленными напоказ зубами.       Следом же они пихнули меня внутрь кабинки, оставив одну.       Счастливо мыча себе под нос, как было раньше в этом воспоминании, я запрыгнула на сиденье, да начала раскачивать ногами в предвкушении вида.       Неожиданно, но сиденье оказалось покрашенны-Ах, нет, оно было в крови, состояло из человеческого мяса.       Двигаюсь вверх, по стягивающемуся кишечнику, я прилипла лицом к краю, заглядываюсь на перекошенные чёрные зубы, здания, на прожигающую старческую кожу раскалённую каплю золота, солнце опускающиеся в море, на пугающую пустоту, небо.       Не помню почему, но в какой-то момент я начала смеяться. Видимо увидела нечто забавное, например как немощный пытается встать.       Стоило же огромной голове с проделанными в ней дырами опуститься обратно на землю, а мне выйти из неё, то на ней меня дожидались абсолютно все.       И родители. Чьи спины изрезаны, а вечно повёрнутые в другую сторону лица, погружены в собственную кровь.       И Хелена с Роуз с отрубленными руками, что всё равно тянуться не в мою сторону, а держаться друг за друга.       Питер, что истерзан так, что невозможно понять он ли это, не то чтобы я знала его раньше, да и вообще невозможно понять притворяется ли он мёртвым.       Сотня другая людей, что растоптаны друг другом, словно пытались заслужить внимание, что-то доказать, но в итоге захлёбываются в собственной крови, страданиях, желчи.       И где-то под этими вонючими завалами нашёлся труп девочки. Запрятанный глубже всего, покрытый гнилью до неузнаваемости для других, но в моём случае, я просто подняла отражение.       И держа в руках собственное тело, мне так стало смешно от всего, что... — ХА-ХА-ХА!!! — истеричный хохот разорвал мои губы.

.....

— ХАХАХАХА!!!       Захлёбываясь смехом, очнулась я на кровати больничной палаты.       Вырывая из себя приборы, я переломилась пополам посередине палаты, так смешно мне. — Харли?!       Сквозь какую-то уже сотню “ха”, донёсся голос Хелены.       Обернувшись, я встретилась с от чего-то озабоченным выражением на лице подруги. Так странно видеть на нём эмоции. Это совсем ей не подходит. — Харли, что с тобой?       Думала, что смешнее мне быть не могло, но от фальшивой заботы у меня едва сердце не остановилось из-за смеха... Хотя может, это было бы и неплохо. Хотя идея, как все притворяются и плачут на моих похоронах — совсем не смешная.       А МНЕ ХОЧЕТСЯ СМЕЯТЬСЯ! — Что происходит?!       В палату ворвались врачи с медбратьями и сёстрами, судя по разному оттенку кожи и цвету волос — сводными медбратьями и сёстрам, Ха! *Треск*       Что было совсем не смешно, так это попытка изнасиловать меня! С чего бы ещё, медперсоналу пытаться скрутить меня, да ещё вколоть с их признания “успокоительное”.       Очевидно, почему они закончили без сознания, от столкновения своих так весело летящих тел и совсем не весело поставленных вокруг стен.       Точно, я хочу наружу! Там будет ещё смешнее и веселее! — Харли, успокойся. Я не дам тебе выйти.       Видимо, моя подруга решила стать бывшей, ибо преградила дорогу к моему счастью. Может ей лучше стоит попробовать стать бывшей в мире живых?! — Харли! Приди в себя!       Как со своими делами, в которые меня не посвящала, в случае моих атак Хелена оказалась столь же скользкой, столь же отказывалась меня подпускать.       ЗА ЧТО ВСЕ РАЗБИВАЮТ МНЕ СЕРДЦЕ?! — Аргх!..       Сколько прыткой не была Хелена, справедливость не могла не восторжествовать. Я схватила её за ногу и отправила в дверь, как пушинку. *Треск*       Которой, судя по вылету вместе с этими самыми дверьми, Хелена не была. — Харли! — Милая?!       Стоило мне только выйти за палату не очень хорошей больницы, судя по громкому оповещению и ни с того ни с сего бегающего медперсонала; как передо мной возникли родители. — Вернись в палату, дорогая.       Я понимаю, что они меня ненавидят. Но подходить ко мне с осторожностью, будто я бешеная собака — это уже слишком.       Да и к тому же, кто навещает любимых людей с пустыми руками?! — Харли, остановись!       Стоило мне попробовать достучаться до родителей, хотя бы до содержания их черепных коробок; как они в своей манере отринули от меня. Мерзко.       Как обычно, хорошо между собой ладя, но только между собой. Родители обменялись кивком, после которого атака на отца привела меня в захват от матери. И хотя я её пересиливаю, мама меняет позиции так быстро, что использует мою собственную силу для давления на область захвата. *Треск*       Когда же отец подобрал шприц и почти вогнал его в меня, лишив меня веселья, полноценности, я врезалась в игру лбом, заставив ту переломиться.       Кровь застелила мой глаз. В конце концов, вот родители и дошли до домашнего насилия. И это хорошо! — Аргх!..       Ибо теперь ничего меня не останавливает от того, чтобы разломать спину матери об потолок. — Харрхххли!..       Да заставить цепляющегося за воздух отца смотреть на меня.       Его взгляд наполненный разными эмоциями: страхом из-за инстинкта самосохранения, сожаления и чего-то ещё — на самом деле пришёлся мне по душе. Может стоит сохранить его на лице отца навечно? *Хруст*       Только я хотела переломить шею, как со спины меня нечто потянуло на себя с такой силой, что я аж сорвалась с места. Когда же мои кулаки встретились с ладонями подонка, вмешавшегося в семейное дело... — Остановись!       То он разве что отъехал на пару сантиметров, оказавшись первым, кто не подыграет мне, улетая на метры от одного касания. — О, Человек-Паук, так рада познакомиться! Только не проверяйте историю моего браузера на то, гуглила ли я фотки вашей задницы в сети. Хотя одеваясь в обтягивающее, вы должны всё понимать, так что это абсолютно ваша вина!       От признания моей правоты, под грузом вины, Человек-Паук пошатнулся. Что позволило мне врезать ему по маске, в надежде что она слетит, и я получу сувенир!       К несчастью маска не слетела. Видимо била слишком слабо! *Взмах*       Однако сколько бы я не била, теперь Титан уворачивается, да ещё и пытается связать меня паутиной на замахах. *Треск*       Благо мне пока удаётся разрывать паутину. Мало ли что он задумал? Вдруг Человек-паук из тех, кто только притворяется супергероем, а на самом деле злодей? Или же он мог спятить, и начал бросаться на людей без причины!       Не понимаете мотивов Юного титана, да и ещё от странного жара внутри моего тела, я решила бежать, вместо попыток бороться. — Хахаха!       На удивление сбежать от Паука было легче лёгкого, достаточно было бросить в его сторону Хелену, как тот отвлёкся на то, чтобы аккуратно её поймать. Может влюблён?       Ох, нет, у Пипусика появился соперник! Да ещё который во всём лучше него. — Остановись!       Хотя с тем, как Человек-паук легко отвлекается, как сейчас на догонялки со мной — не думаю, что он заслуживает Хелену. *Выстрел вэбгана*       Правда, стоит отдать ему должное, упорства ему не занимать. Человек-Паук пытался поймать меня в паутину, использовал её, чтобы сократить расстояние; пробовал схватить меня шаловливыми ручонками, когда почти догонял.       Благо ко мне на помощь постоянно приходили. Медбратья, что летели, отвлекая паутину; что пациенты, которых стоило пихнуть, как Человек-паук с завистью набрасывался на их коляски. — ХАХАХА!       Когда же я, наконец, вышла на улицу, выпрыгнув с пятого этажа, то никак не ожидала, что моё приземление испортят. *Выстрел вэбгана*       Сначала Человек-паук, не способный смириться с поражением в догонялках, подцепивший меня с пятого этажа. *Выстрел*       А следом и какая-то женщина в странной маске, поделённой напополам, что пулей оборвала паутину. От чего я ударилась попкой об асфальт. — ХАХАХАХА!       Что было неважно, ведь я наконец оказалась свободной и могла насмеяться и навеселиться вдоволь! — ХАХАХ-Ахх!..       Как нечто врезалась мне в шею, и мой смех оборвался, тело же резко потянуло вниз, а в глазах потемнело. — Газу.       Через затуманенное зрение, мне оставалось смотреть, как меня затаскивают внутрь большой чёрной машины, где меня положили на пол, а надо мной нависла большая чёрная женщина.