Ветер

      Наша группа в колледже никогда не училась по субботам, хотя некоторым другим приходилось заниматься в выходной или ездить на практику на предприятия. Мне это только на руку, потому что по графику я работаю по субботам неделю через неделю. Сегодня не нужно ехать в магазин, поэтому есть время спокойно сходить за продуктами, приготовить Саше шарлотку, которую он так давно просил, и заняться другими хозяйственными делами, которые я не успела сделать в будние дни.       Саша возвращается из школы в два часа. Кидает рюкзак на пол, раздевается, моет руки в ванной и проходит в гостиную, одновременно служащую мне спальней. Я уже успела приготовить нам еду на несколько дней вперед, макароны по-флотски и печень, которую не очень люблю сама, но ее обожает Саша.       - Шарлотка будет готова через двадцать минут, - громко говорю я, пытаясь заглушить голос персонажа одного из глупых зарубежных мультфильмов по телевизору.       - Хорошо, спасибо.       Поворачиваюсь от духовки и смотрю прямо перед собой. Наша квартирка. Точнее, не наша, а нашей бабушки, завещавшей ее дяде Паше, родному брату нашей матери, который после всех событий разрешил нам безвозмездно жить здесь, пока я не выйду замуж или, если этого не случится, – а этого не случится – Саша не окончит школу. Это произойдет только через шесть лет. К тому времени мне стукнет уже двадцать пять и, если Саша останется жить в нашем городе, что, опять-таки, наиболее вероятно, мы переедем в какую-нибудь съемную квартиру. К этому моменту я сумею накопить достаточно денег. Нам не на что жаловаться. По крайней мере, я с уверенностью могу говорить за себя. С братом мы редко разговариваем на эту тему. Ему больнее, он все же ребенок. Но зато у него есть своя комната, пускай и без хорошего ремонта. Компьютер, видеоигры, на новый год я подарила ему мольберт для рисования и набор новых кистей. Стараюсь давать ему все, что в моих силах, но вряд ли моей ласки и покупок принадлежностей для творчества достаточно, чтобы заменить материнскую любовь.       Присаживаюсь на диван рядом, снимаю с правой руки рукавичку для готовки. Еще горячая.       - Я сегодня пойду к Максиму поиграть в настольный футбол, ты помнишь?       Саша отворачивается от телевизора и вглядывается в меня своими зелеными, точно такими же, как и у меня, глазами. Русые волосы стоят торчком, но на левом боку неравномерно отрасли пряди. Надо будет на следующей неделе сводить его в парикмахерскую.       - Только к семи приходи домой.       - Я, может быть, пораньше приду, еще хочу немного порисовать сегодня, - выдыхает мальчик и вновь переводит взгляд на телеэкран.       - Если забоишься идти один, позвони, я приду за тобой, хорошо? – откидываюсь на спинку дивана я.       - Хватит, Ваня, вечно ты мне это вспоминаешь!       - Что ты, - легкое поглаживание по руке. – Я всего лишь беспокоюсь. Положи свою спортивную форму в стиральную машину, чтобы я успела сегодня поставить белье.       - Хорошо, после обеда сделаю. Я хотел с тобой поговорить еще раз насчет своего дня рождения.       Опять начинается старая песня.       - Мне казалось, мы все уже обсудили. Или ты что-то новое хочешь получить в подарок? Уже передумал? – спокойно говорю я, уже мысленно представляя истерику.       Саша начал говорить о своем двенадцатилетии сразу после январских праздников, хотя день рождения у него второго мая. Обычно мы всегда справляли праздник на даче у дяди Паши и тети Лены, еще когда мама была с нами. Раньше его все устраивало: шашлыки, торт, свежий воздух, беготня и игры с другими детьми наших родственников. Но в этом году он хочет провести его не с нами. Взрослеет.       - Нет, я все также хочу велосипед. Я имел в виду кино. Ты не думала об этом?       - Саша, мы уже говорили на эту тему. Мне жаль, но в этом году я не могу повести твоих друзей в кино и кафе. Прости, я знаю, что ты этого хочешь и что твои одноклассники ездили праздновать дни рождения в пейнтбол или еще куда-то. Мне очень жаль, давай пригласим твоих друзей домой, к нам сюда…       - Ты же знаешь, что я не могу привести их СЮДА. Слишком мало места.       - Так пригласи только парочку друзей, - размахиваю руками я.       В нашу квартиру уже приходила пара его друзей из кружка по рисованию. Гостиная совмещена с кухней, поэтому можно сидеть за столом и смотреть телевизор, включить какой-нибудь мультик. На полу пушистый ковер цвета топленых сливок, который мы смогли забрать с прошлой квартиры. Диван почти такого же цвета в центре, немного драный по бокам – раньше у бабушки жила кошка, которая любила точить когти о боковушки. Слева большое окно, занавешенное полупрозрачным тюлем, с дверью на балкон. Зимой в дверь задувает: мне пришлось заклеить все дыры скотчем, но наша квартира выходит на север и это не особо помогает, ведь ветер дует самый холодный. Зато летом будет не жарко. Пара горшков с нецветущими растениями на подоконнике опять же из старой квартиры. Просто для вида, чтобы было не так пусто. Создать хоть чуть-чуть, но ощущение уюта и… Дома? В общем, нормальное жилище, не хуже, чем у других. Возможно, оно не самое большое, в гостиной то тут, то там разбросаны мои вещи, на аккуратность особо нет времени. Но я же могу прибраться, спрятать свою одежду: рядом с обеденным столом стоит деревянный шифоньер, где хранятся мои скудные пожитки, учебники и тетрадки, не помещающиеся на тумбочках под телевизором, где до сих пор стоят детективы дедушки и кое-какая косметика. К приходу гостей я могу все привести в идеальный порядок.       - Извини, я понимаю, но у нас пока недостаточно денег. Давай в следующем году устроим праздник, который ты хочешь. Свожу куда-нибудь тебя с друзьями. Мы можем пригласить их сюда, почему нет? У нас не так уж и много места, но я уберу свои вещи из гостиной, и будет поопрятнее. Вы поиграете в видеоигры, посмотрите какой-нибудь фильм.       - Мы можем посмотреть фильм в любой другой день.       Горечь в голосе. Обиделся. Скрестил руки на груди. Я давлю в себе порыв сказать, что велосипед – не самое дешевое удовольствие, а на мой день рождения всем вообще наплевать, но вместо этого говорю другое.       - Знаю, солнышко, извини, но я ничего не могу с этим поделать. Возможно, в июне, когда я стану администратором и перейду на полный день, мы с тобой вместе пойдем в парк аттракционов, поедим сладкой ваты, сходим покататься на машинках в детский центр. Что скажешь?       Я стараюсь выдавить весь энтузиазм, который могу. Мне жаль причинять Саше боль – вижу, как хмурится его лоб, появляются складочки. Знаю, что он обиделся, но выбора нет ни у него, ни у меня.       - Позови меня, когда пирог испечется, ладно?       Встает и выключает телевизор. Замечаю, что джинсы уже коротковаты. Еще одна мысленная пометка: попросить дядю Пашу подарить Саше на день рождения новые брюки. И еще желательно кроссовки, если это не прозвучит слишком меркантильно. Не знаю, когда нам на работе в следующий раз выдадут подарочную карту на бесплатную покупку вещей, поэтому лучше подумать об этом заранее.       Вздыхаю и тоже встаю. Хорошо, что не хлопнул дверью – признак того, что обида не такая уж сильная. Пора поставить чайник, шарлотка скоро будет готова.

***

      Пытаюсь вспомнить, когда все-таки читала художественную литературу в последний раз. До девятого класса я читала относительно много, но тогда вымысел казался мне способом выпасть из реальности, выпадать из которой было нельзя. Я любила читать только книги о детской психологии, о воспитании детей, о том, какие существуют методики преподавания в младшей школе. До шестнадцати лет я еще мечтала стать учительницей начальных классов, но потом, когда все случилось, поняла, что не всем мечтам суждено сбыться, особенно с малолетним братом на руках. До сих пор мне тяжело проходить мимо канцелярских магазинов. Порой на парах думаю о том, как бы я смотрелась у доски, но быстро отгоняю эти мысли. А иногда, когда совсем предаюсь отчаянию, захожу на форумы, где учителя обмениваются своими мнениями по поводу реформ в сфере образования или рассказывают смешные истории, произошедшие на уроках, просят друг у друга совета. Это настолько интересный мир, частью которого мне когда-то хотелось так быть... Но чаще размышления о несбыточном добивают меня окончательно, поэтому я практически запретила себе думать о школе.       На циферблате будильника час пятнадцать. Лежу в гостиной на расправленном диване, укутавшись пледом. Неяркая лампа освещает сто девяносто восьмую страницу книги Оруэлла. Первая глава закончена. Глаза устали от мелкого шрифта. Прислушиваюсь к звукам за перегородкой. Стенки тонкие, слышу, как соседи смотрят какой-то боевик. Стрельба, взрывы, крики. Кому-то, как и мне, не спится.       Встаю, подхожу к двери комнаты Саши. Тихонько приоткрываю, удостоверяюсь, что он мирно спит, и возвращаюсь в «свою» комнату. Не могу лежать, тело устало и начинает ныть – похожу немного.       Яркие огонечки то тут, то там в одной из многоэтажек в соседнем дворе. Не обладаю идеальным зрением, поэтому для меня это всего лишь сияющие разными цветами окошки. Кое-где цвет не желтый, а, например, розовый. Интересно, при розовом освещении удобно заниматься своими делами? Гладить? Читать? Наверное, это быстро приедается. Раньше, когда я волновалась и ждала мать по ночам, начинала вязать. Связала несколько игрушек разного размера, носки, шарф и две шапки с вывязанными сбоку цветами. Однажды подарила матери на восьмое марта шапку, но она напилась в честь праздника – как будто ей нужен повод – и где-то потеряла ее. С тех пор ничего не вяжу.       Сейчас я ни о чем не волнуюсь. То есть волнуюсь, конечно, но это недостаточно серьезные поводы для бессонницы. Чего моему организму так требуется? Не могу пить седативные вещества, потому что спустя столько лет на успокоительных ни одно аптечное средство не действует. А если опять обращаться к психиатру, Бог знает, чем это может закончиться для Саши.       Пытаясь занять чем-нибудь голову, начинаю рефлексировать по поводу прочитанного. Возможно, мне стоит записать какие-то свои особенно интересные мысли и предложить их к обсуждению. Все-таки я выбрала книгу для чтения на следующий месяц, а это какая-никакая ответственность.       Заправляю волосы в хвост, пытаюсь убрать отросшую челку и занимаю краешек стула рядом с кухонным столом. Может быть, размышления о книге немного усыпят. Не люблю читать аннотации до того, как приступаю к тому или иному произведению. Обычно я знаю, о чем книга, которую собираюсь прочесть, но на этот раз мой мозг – tabula rasa. Ни малейшего представления о книге Оруэлла, кроме того, чьей дочерью является героиня. Я не читала описание книг, потому что мне нравилось удивляться каждому повороту сюжета. Не подозреваешь, что будет дальше, какие новые герои войдут в канву повествования. Но с «Дочерью священника» произошло по-другому: я не знаю, какое кульминационное событие должно произойти в книге, хотя и прочла уже половину. А я не люблю читать книги, в которых не понимаешь, где начало, где развязка и сам конец. Возможно, первая глава является ознакомительной и дает нам представление об обитателях Найп-Хилла, нравах довоенных времен, действие же будет происходить во второй части романа. Но мне пока непонятно, в каком направлении все движется. Скорее всего, что-то будет связано с верой и, возможно, пошлостью людей. Но это пока лишь предположения…       А вдруг другим не понравится читать роман дальше? Как было с Джордж Элиот, о которой они упоминали. Никто не захочет читать мою книгу, и они будут думать, что я глупая девчонка, которая даже чтение нормально выбрать не может.       Мысль отрезвляет. И, к сожалению, бодрит. Решаю достать ежедневник, куда вписываю свои рабочие смены и домашнее задание в колледже, и записать туда свои размышления. Да, в книге определенно наметился конфликт между Дороти и Варбуртоном. Конечно, сейчас возраст в сорок четыре года – не предел, когда люди начинают заводить серьезные отношения, но в те времена этот ловелас считался стариком. Роман был написан после Первой мировой войны, а она изменила отношение к продолжительности жизни людей.       Меня воротит от таких людей как Варбуртон. Думаю, это нормальная реакция. В наше время он бы считался извращенцем, которого стоит изолировать от общества, если человек не может принимать его правила и порядки. Хватать невинную, беззащитную девушку за локти, пытаться поцеловать, притягивать к себе без позволения… Мерзость! Страшно оказаться в такой ситуации. Когда кто-то, кто старше, опытнее тебя, занимая более высокое положение, пристает с домогательствами. И потом ведь ничего не докажешь.       Конфликт между этими двумя определенно будет. Конфликт между набожностью и безбожностью, верой и неверием, чистотой, целомудренностью и насмехательством, разгульным образом жизни… Стоп! А вдруг Оруэлл введет любовную линию? Они полюбят друг друга, Дороти ответит взаимностью, будет мучиться угрызениями совести, а потом покончит с собой? Или это я Чехова на первом курсе перечитала?       Да, при обдумывании книга интригует. Но не настолько, чтобы читать ее без перерыва. Надо будет спросить в понедельник на работе, читал ли кто-нибудь «Дочь священника». Вдруг найдется кто-то, с кем уже можно поделиться своими догадками. А пока можно и почистить плиту.

***

      К девяти еду на работу. Для того чтобы быть в магазине вовремя, выезжаю без пятнадцати восемь. Обычно дорога занимает сорок-сорок пять минут, но иногда случаются пробки или аварии, особенно зимой в гололед. Мелочи, из которых складывается мирское существование. Люди физически не помещаются в переполненный автобус, но все равно кто-то пытается влезть в заднюю дверь. И так каждый день. Шесть раз в неделю. Уже три года. И это только начало.       Наш магазин находится в торговом центре, единственном крупном в отдаленном богатом районе, поэтому конкуренции в ритейле не так много и мы практически всегда выполняем поставленные руководством планы. В «Бонусе» гибкая поощрительная система: штрафов нет, есть только увольнения. Три раза «проколешься» перед магазином или перед вышестоящими лицами – до свидания.       Обычно магазин открываем мы вдвоем с директором Соней. Соне двадцать восемь, она уже десять лет проработала в розничной торговле и знает все подводные камни: и как продавать одежду, и трудовое законодательство, и как вести бухгалтерию, чтобы не было проблем с налоговой. Кроме того, Соня умеет мотивировать команду, действительно вдохновлять сотрудников. Не знаю, как другие, но я всегда проникаюсь тем, что Соня говорит на редких собраниях с персоналом. Мне хочется работать лучше, качественнее. Даже на время удается забыть, что я всего лишь прислуга для людей, приносящая нужные размеры в примерочные кабинки. Надо признать, что в последнее время я не так часто бываю в торговом зале, как другие продавцы-консультанты. Соня или администратор Сережа, который обычно работает в вечерние смены и закрывает магазин, привлекают меня к более продвинутым задачам: согласовать с офисом новые поставки одежды, которые приходят три раза в неделю, или заполнить документы, работать с возвратами. В общем, выполнять все те задачи, которые входят в круг обязанностей администратора или директора.       Магазин один из наиболее крупных в торговом центре, чуть больше тысячи квадратных метров. Поток покупателей всегда большой, особенно по вечерам. С осени, когда пары стали ставить в вечернее время, я работаю только в утро, пару раз даже открывала магазин одна. Иногда это дается чуть легче, иногда чуть сложнее – еще не все сотрудники видят во мне руководителя, чаще я провожу тренинги для новичков. Но со временем все изменится.       Почти половина десятого. Соня заполняет налоговые документы, я осматриваю торговое помещение: все ли висит на своих местах, ровно ли стоят аксессуары на полках, не валяется ли где-то на полу защита от одежды. После ежедневного обхода запускаю компьютеры, открываю кассовые системы и пересчитываю деньги, правильная ли сумма на каждой кассе. На это уходит еще пятнадцать минут – и магазин готов к открытию. Начинают приходить первые сотрудники, также работающие в утро.       Но перед открытием пятиминутка. Оля и Ксюша уже пришли на работу, и мы собрались рядом с воротами, перед входной зоной. Девушки встали вместе, обе в темных платьях, выделяющихся на фоне пастельных юбок и блуз, а также ярких футболок, висящих на оборудовании. Только у Оли оно коричневое, а у ее подруги темно-синее, больше похожее на летнее. Наверное, она оставляет его в своем шкафчике, по улице ходить в таком пока еще холодно.       Я стою, почти полностью облокотившись на напольное оборудование с верхней одеждой. Ждем Соню. Помимо того, что она расскажет нам о планах на неделю, директор также должна объявить, кто в какое время пойдет на обед. Обычно административному персоналу (в том числе и мне) разрешают выбирать время самостоятельно, но иногда мы ориентируемся на производственную необходимость магазина: все ли работники вышли в смену, какой поток клиентов.       - Ваня, ты уже посмотрела новый фильм? Про день матери? – внезапно спрашивает Ксюша.       - Нет. Интересный?       Не в курсе, что сейчас идет в кинотеатрах и что вообще вызывает у сверстников интерес.       - Мы сходили в выходные. Нам понравилось, очень смешно и трогательно. После таких фильмов хочется провести время с близкими. Сходи обязательно.       - Да, вы в семье будете отмечать день матери? – спрашивает Оля.       Когда начинают задавать такие вопросы, превращаешься в параноика. Но чем меньше показываешь заинтересованности, тем быстрее у людей пропадает желание продолжать беседу на эту тему.       - Да, конечно. Испеку ананасовое печенье, мы посмотрим какое-нибудь кино, закажем пиццу, - с улыбкой на лице вру я. – А вы? Будете отмечать праздник?       Раздается хлопанье двери – выходит Соня. Разговор обрывается. Как раз есть пять минут, чтобы обсудить планы на день.       Она проходит мимо стоек с одеждой и становится рядом со мной. Девушки замолкают.       - Доброе утро всем, кого я еще не видела, - начинает Соня, делая паузу для того, чтобы и другие сотрудники могли поздороваться.       - План на вчера был двести пятнадцать тысяч, мы его успешно выполнили. Ребятам пришлось задержаться на полчаса, чтобы привести зал в приличный вид. Основной поток покупателей пришелся на часы с шести вечера до половины девятого, также был замечен пик в три часа дня. Ваня, ты проверила зал? Все в порядке?       - Да, кое-где вещи висели расстегнутыми, особенно в зоне верхней одежды, но это некритично. Я все поправила, магазин готов к открытию, - оттараторила я.       - Прекрасно. План на сегодня сто тысяч рублей. Ориентировочный план на неделю от регионального менеджера – девятьсот тысяч. Это вполне достижимая цифра, если учесть, что с четверга у нас стартует распродажа. В среду мы ожидаем большую партию сэйла со склада, в основном придет осенняя коллекция, которую мы не сумели реализовать в сентябре-октябре, а также купальники и пижамы. График работы на неделю уже сформирован, вы с ним все прекрасно ознакомлены, единственное но – скорее всего, поставка в среду вечером придет очень большая, нужно будет выйти в четверг к семи утра, чтобы переклеить ценники со скидкой и подготовить оборудование для зоны сэйла. Расположение вещей изменится, к нам на помощь приедет визуальный мерчендайзер, который будет заниматься выкладкой товара в зал. Есть среди присутствующих добровольцы, которые смогут выйти в четверг к семи утра? Вы помните, что работа с десяти вечера до десяти утра оплачивается по двойному тарифу?       Заманчивое предложение. Может быть, стоит приехать? Но не испугается ли Саша, если проснется и увидит, что меня нет?       - Я могу помочь с разбором распродажи, - без особой радости в голосе говорю я, думая о деньгах.       - Прекрасно, Ваня, на тебя я уже рассчитывала. Потом объясню, что конкретно нужно будет делать. Нам требуется еще один человек помимо администратора. Никого не заставляю, будем искать среди других ребят, но помните, что если мы никого не найдем, магазин вправе изменить ваше расписание на неделю согласно производственному графику.       Ксюша и Оля молчат, взглядом сверля пол. По их лицам видно, что двойная ставка не является сильным аргументом для приезда на работу к семи утра. Для большинства молодых людей это временная работа, о чем они постоянно любят упоминать. Да и все об этом знают: Соня, Сережа, другие сотрудники. Это не та работа, ради которой с удовольствием каждый день просыпаешься и которой дорожишь, потому что знаешь: при удачных поисках можно найти аналогичную неквалифицированную должность.       - Хорошо, поищем, - в конце концов, говорит директор и переворачивает страницу из блока отчетов, который держит в руках. – Первые два часа Ксюша работает в кассовой зоне. Не просто стоит, а работает, ага? Проверь, все ли ленты заправлены в аппараты, стоят ли мусорные мешки. Если нет никого на кассе, можешь посмотреть, по размерам ли лежат носки. В общем, всегда есть чем заняться. Потом идешь на перерыв. Оля, ты мониторишь весь торговый зал, консультируешь покупателей, следишь за примерочными, нужно ли принести какой-то размер. Все помним опубликованную статистику? Покупатель в сорока пяти процентах отказывается от покупки, если ему приходится самому мотаться туда-сюда из кабинки в зал в поисках нужного размера или альтернативной вещи. А это продажи магазина и ваша зарплата. Ксюша, тебя сменит Иванна через два часа, тогда идешь на обед. Оля, тебя сменит Женя, который придет к 12. Ваши вопросы?       - Мы можем распространять информацию, что распродажа стартует в четверг? Или это пока неофициально? – спрашивает Оля.       - Пока нет. Об этом можно будет сообщать в среду. В социальных сетях появится вся сопутствующая информация. Еще вопросы?       Ответом служит тишина. До меня начинают доноситься тихие напевы модных попсовых песенок, включенных администрацией торгового центра во всем комплексе.       - Тогда пора открывать ролеты. Если какие-то вопросы или проблемы на рабочем месте, зовите меня, но лучше Ваню. Я сегодня буду общаться с супервайзером на телеконференции. Хорошего дня и помните, что мы здесь ради наших покупателей!