Пятый и Шестой по Данте
17 июня 2026 г., 21:21
«Бывают времена, когда судьба людей зависит от одного человека. Это несчастные времена» (мадам де Сталь)
Пятый и Шестой по Данте
Когда Малфой проходит мимо офисных столов в своём неестественно белом халате патологоанатома, выглядящем фальшиво посреди чёрных стен офиса мракоборцев, последних подмывает на язвительные замечания, всех, кроме Гарри Поттера. Его сосредоточенное лицо выделяется ничуть не меньше, чем пресловутый халат. Малфой не может не обратить на это внимания. Ему хочется отвечать, но только тем, кого он считает своим, равным по интеллекту или хотя бы тем, кто к нему хоть немного приближается. Никого из здесь присутствующих он к ним не относит, потому стоически игнорирует. Поттер злой и бешеный последние месяцы. Малфой подозревает, что это началось с тех пор, как его перевели из Испании обратно в Англию. Этот его гнев подогревает интерес, да и сам Малфой не привык к тому, чтобы Поттер им пренебрегал. Но как только Драко нагибается под защитной жёлтой лентой, скрывающей лишние взгляды, Поттер меняет тактику. — Малфой, прошу за мной, — холодно, даже колко, но в ближайшие часы он от него не отойдёт, засыпая вопросами. Зачем ждать отчёт, если можно домогаться судмеда прямо на месте. Ведёт Драко к месту преступления. Морщится, когда Малфой проходит слишком близко: от него пахнет чем-то, что напоминает белизну и гарь химикатов из лаборатории. Несмотря на непривычную едкость в носоглотке, Гарри кажется, что так и пахнет чистота. На полу, вперемешку с битым стеклом и осколками витрин, вязью стелется кровь. Укрытая крошевом на паркете лежит целая семья: отец, жена и двое маленьких детей. И Гарри снова благодарен Малфою за то, что тот действует только на профессиональном. Его не мутит, не сшибает в скорбь, как всех остальных. Сострадание и эмоции только мешают, отодвигают отряд от поимки злоумышленников. Он просто раздаёт указания подчинённым и натягивает перчатки на свои провокационные пальцы. Провокационные они только для Поттера: он видит слишком много взглядов, что сопровождают Малфоя не только из-за его прошлого, но знает ли об этом сам Малфой? — Ёбаная ты срань, — своим прекрасно чистым голосом грязно выражается Малфой. Что провоцирует в Поттере нездоровую реакцию. Он благодарит мантию поверх скупо-чёрной формы за сокрытие отклика. — Что-то нашёл? — Гарри склоняется над ним, упечатав голову балаклавой, так, что виднеются только глаза. Малфой с корточек поднимает к нему взгляд и на мгновение теряется: на Поттере нет очков. «Заклинание», — заключает Драко. Он пытается не показывать, но навыки МОРа: мракоборца особого реагирования, не затолкаешь в задницу, он успел его поймать на подвисании. — Тут половина ребёнка, как ты думаешь? Малфой никогда не входил в число тех, кто заискивает перед Поттером или подбирает смягчающие слова. И это всегда откровенно забавляет последнего. Он — старший мракоборец лишь потому, что не желает связываться с бюрократическими паутинами. Он — про открытый огонь, бой, реакции и действия, а не бумаги и подписи. Всю бумажную «бытовуху» он скинул на Лаванду — ту, что наполовину с титановым скелетом и биопропиленовым сердцем после битвы за Хогвартс. Браун еле держится на ногах, но её голова работает как надо. — Его жена покончила с собой, а затем на них напали. Лаванду смущает то, что и сам глава семьи собирался убить себя, судя по всему, но не успел, — Поттер вкладывает в него информацию сухо и рывками, всё, что успел наскрести ожидая его. — Затем их расстреляли. Почему не дождались пока само всё разрешится? Муж и жена находились под неизвестным заклинанием. — Тебя не смущает топтаться по уликам, ещё и в людном месте? Давно покушений на тебя не было, мистер-старший-МОРовец? — Не топчу я твои улики, — шипит Поттер, — И мне что, дома запереться? Всегда будут те, кто захочет меня убить. — Уизли пожалей, у них одна дочь. Последние годы Поттера атаковали проклятьями, даже когда он выбирался в супермаркет. Под отголоски покушений попадали все, кто окружал Гарри. Джинни чуть не убили, когда Поттер возвращался с ней из магловского кинотеатра в центре города. — Не задумывался, что именно тебя выманивают на вызовы с целью добраться, наконец? — Малфой серьёзен и собран. — Хоть на минуту подружись с тревожностью, рекомендую. — Но ты тоже приходишь сюда, будто у тебя меньше недоброжелателей, — отбривает Поттер и ждёт очередного укуса. Не дожидается. — Дай мне минут сорок здесь, — говорит Малфой спокойно, рассматривая контур подзапёкшейся крови из-под раздробленной черепушки главы семейства. — И отчет будет на твоём столе после полуночи. Тебе не обязательно всё контролировать. Раздаётся выстрел. Поттер спешно хватает Малфоя, прижимая к себе на выжженых рефлексах. Малфой лишь злится на нарушение протокола по сбору улик, не сразу распознавая выстрел огнестрельного оружия из арсенала памяти. Позволяет себе попасть в хватку, пока Поттер вжимает его в стену, только потому что доверяет. Взгляд встречается со сжатой челюстью мракоборца, грудь принимает чужое сердцебиение за своё, и забирает тепло — всё от отсутствия пространства между ними. Малфой ориентируется запоздало, выдыхая в шею напротив, полностью передаёт контроль над телом Поттеру, продолжая беглый осмотр тел, недавно живой семьи. Его память уже усвоила расположение хотя бы части улик: чем больше он унесёт в голове с этого места в воспоминаниях, тем лучше, но крепкая рука, сграбаставшая его за талию, очень отвлекает. Умоляет себя сосредоточиться на уликах, а не на горячих пальцах, что чувствуются через форму, не на крики и мат мракоборцев, занимающих оборонительные позиции в достаточно тесном помещении, под шквалом взрывных заклинаний и выстрелов. Страх за собственную жизнь улетучивается за спиной Поттера: он не даст Драко погибнуть, как в адском огне, или на суде, потому позволяет собой управлять. В суматохе Поттер резко складывается пополам, Малфой не видит что произошло, он его только за плечо сжимает: — Поттер? — Всё в порядке, — Поттер распрямляется вопреки боли. Дёргает Малфоя за собой, когда со всех сторон раздаётся рёв огнестрелов и резкий свист заклинаний, волочет по стене, и, наконец, выталкивает в дверь. Малфой остается на свежем воздухе, где его быстро перехватывают другие мракоборцы, в том числе Джинерва Уизли, оттесняя в безопасное пространство. Поттер остается отстреливаться, он не может бросить подчинённых. Капитан тонет со своим кораблём. Оставшись за стеной из спин отряда, Малфой смотрит на собственные пальцы бесстрашно сдобренные стынущей кровью, явно не своей.…
У них долгая ночь. Малфой направляется на этаж мракоборцев с опозданием, под шесть утра. Стол старшего пуст, как и весь офис, но Поттер точно не ушёл домой, Малфой знает это. Убеждается в этом ровно тогда, когда Поттер выходит в одних форменных брюках, вытирая влажные волосы полотенцем. Малфой обводит взглядом голый торс, адресуя своей памяти вопрос о ранении. Показалось или просто не разглядел в темноте? Он неспешно движется к своему рабочему месту, оценивая растерянность судмеда. На его рабочем столе по щелчку материлизуются два стакана с кофе. Один из них тот, что любит Малфой, угадывает через прозрачный пластик. Крохи внимания раздражают больше, чем открытая конфронтация. Почему он не наберётся смелости и не объявит Драко войну, буквально всё в его руках, и все на его стороне. Одно его слово и Малфоя расцелует дементор, одно слово — Малфой гниёт в камере, одно слово — Малфой канонизирован. Так почему он не предпринимает буквально ничего? Но стакан кофе выбивает из колеи больше, чем, например, ожидаемый донос. — Благодарю, — Малфой держится, выдавливает из себя отстранённый вид, пока Поттер усаживается на своё место. — Свободен, — Поттер, подхватывая отчеты Драко, отворачивается в кресле для изучения материалов.…
Он в крови по локоть, в белой маске и униформе. Если его прервать, он опять обрушит на Поттера весь холод Ледовитого океана, и не подводит, меряет его своими этими серыми глазами над респиратором. Светло-серый окантован более тёмным: Поттеру нравится его замечать. — Наследишь — сядешь, понял? — Ты не позволишь, — легко отбивает, склоняясь по другую сторону над распластанным трупом. Кожа под скальпелем Драко на вид упругая, почти резиновая. Лезвие входит с отчетливым сопротивлением, которое заметно даже Поттеру. Малфой никогда не наблюдает зрителей за своей работой, потому его волнует присутствие Гарри, который даже не собирается бледнеть. Жировая клетчатка желтой зернистой субстанцией мягко поддаётся манипуляциям, скальпель проваливается в неё, как в илистое дно. — Есть чем удивить? — небрежно бросает Поттер. Малфой откладывает скальпель меняя его на иглу, пока Поттер наблюдает за его движениями. — Священник, владеющий ломбардом тебя уже не удивляет? А Поттера действительно не удивляет. Драко сшивает вспоротые мышцы, нить лениво залипает между волокнами, когда Малфой находит, чем удивить: — У него сердце синего цвета. Поттер вскидывает взгляд, ожидая ответного, но его не происходит, и прослеживает внимание Драко, обращенное в открытую грудную клетку. Оно, действительно, синее, прилегающие к нему ткани, такие же кристально синие, не мертвецки, а в цвет глубокого моря. — Как такое может быть? — Заклинание? — Поттер не ухмыляется: Малфой не подвёл, как и магия, способная изменить цвет внутренних органов. — Это всё очень плохо выглядит, хотя бы не лезь туда один. Дождись группу. — Переживаешь? — улыбается. — Больно надо, — затыкает, продолжая наносить шов. — А я переживаю за тебя. Руки поддаются влиянию, дрогнули, хорошо, что его пациентам от этого ничего не будет. — Ты можешь заткнуться, Поттер? Тебе реально нехер делать? — он злится так, что бросает в жар. Гарри Поттер невозмутимо заглядывает ему в глаза. Может проспорил кому, или другие игрушки ему уже наскучили. Куда он лезет, зачем трогает то, что Малфой упорно-ежедневно хоронит ещё с незапамятных времён. Ему хочется врезать Поттеру, осадить, но слов не находится, когда поверх его белой маски ложится рука в перчатке, порывающаяся огладить линию скулы, провести по впалой щеке, и не ограничиться подбородком. Эти руки интересует всё, что есть перед ними. И, Малфою, некуда отступать, он просто смотрит на Поттера широко распахнутыми глазами, а пульс разгоняется под прикосновениями. — Ты заболел? — Красивый, — тянет Поттер, — абсолютный. От горла Драко, где находятся пальцы Гарри, спускаются, морочат голову, к самому низу живота, бесчисленные, бестелесные многоножки, оставляя след из болезненных мурашек. Малфой не понимает перемену, от чего абсолютно холодный, к нему, Поттер предстаёт перед ним сорокоградусной водкой, бьёт в голову, не касаясь, заставляя верить. Может, потому что просто хочется верить? Поттер его трахнет и бросит, — думает Драко, но либо даже не трахнет. Поэтому он не торопится его прерывать. Он пока не хочет, чтобы тот уходил. Но собирается сам трахнуть Поттера так, что он его не забудет — раз это единственный доступный паром до него. По стеклу скребётся ливень, хлещут ветки земляных пленников, ростом под три метра. Они теряют листву с каждым порывом ветра — хотят в облака, а не пылиться под окнами старого морга. Поттер обходит покойника, дёргает Драко на соседний секционный стол, от чего мебель грозно ухает металлическим каркасом. Стягивает маску с лица, но не трогает белую шапочку, халат тоже остается неприкосновенен. Он только оттягивает пояс белых, форменных брюк, обхватывая давно вставший член, вызывая в Малфое короткое замыкание. — Так нельзя, — выдыхает в подбородок Поттера, пока вторая рука продвигается к ягодицам, опуская белую ткань ниже. Малфой раздвигает ноги, подпуская ближе. Поттер приподнимает его, обхватывая Драко поперёк груди, отпустив резинку белья вниз, и с силой тащит одежду прочь по длинным ногам, вместе со сменными тапками — всё оказывается на полу. За обнимаемыми плечами маячит синюшный труп, но Драко так всё равно, пока по его члену мучительно медленно скользит Поттер, нужно сжимая и разжимая пальцы. Его рот приоткрыт, а глаза больные, он смотрит, как Драко нравится, и Малфой клянётся, Поттеру тоже нравится. Малфой мажет по его подбородку приоткрытым ртом, пропуская сдавленный стон сквозь выдыхаемое тепло. Драко пропускает в мысли то, как Поттер флиртует с его медсёстрами, абсолютно забивая на его присутствие — это колющим возражением разрастается в грудной клетке, пока Поттер усиленно концентрирует внизу живота что-то безумно горячее и настойчивое. — Это ты прячешь под своим безразличием, да? — Не сдерживается. — Да? — Не утверждает, пальцы пропуская по затылку, заставляя поднять подбородок выше, впивается зубами рядом с кадыком, а затем горячо лижет. — Прогнись ещё. Малфой послушно гнёт поясницу, позволяя Поттеру дотянуться до задницы и двинуться дальше. Драко чувствует скользящие невербальные заклинания, подготавливающие его к Поттеру. А затем в анус мягко, но настойчиво проваливаются сразу два пальца. Малфой охает, медицинская шапочка наконец покидает его голову, он растрёпан, полосы скудного румянца просвечивают немного ниже серых глаз, его анемия неспособна пропустить на поверхность большего. Поттер заворожённо смотрит на то, какими новыми цветами расцветает Малфой, как его тело отзывается на грубые фрикции, и то, как соблазнительно закусывается нижняя губа. Стягивает Драко со стола, животом укладывая на металл, носком берцев, аккуратной настойчивостью, давит на обнажённые ступни, подталкивая раздвинуть ноги шире. Они даже не целовались. Перед плывущим взглядом Малфоя простыня на очередном столе, под ней покойная жена трупа, что так и остался с иглой в брюхе позади них. А между ними Поттер усердно вталкивающий головку члена в задницу Драко. Он постоянно метит в его лопатки, изящные и очень трогательные, кусает так, чтобы пропустить мощный импульс тока. Его губы и зубы ощущаются липкими электродами, что пытаются внушить его телу новый ритм, но перепрошивают его подобно дефибриллятору, заставляя заполошённое сердце подстраиваться под толчки и дышать заново. Малфою мало касаний, но Поттер будто обещает, что они ещё смогут узнать друг друга, подсказывая внимательными пальцами по бледным бёдрам. Горячий воздух в холодном помещении заставляет Драко опомниться на мгновение, добавляя в ощущения едва узнаваемый туман стыда. Поттер достаёт его оттуда, как только удары по простате становятся прицельными и частыми. «Любит грязно, что поделаешь?» — на мысли Малфой качается назад, подставляясь сильнее, и Поттер отзывается, несдержанно и низко. Малфой не выдерживает, отталкивает Гарри, сползая на колени, развернувшись к Поттеру. Притискивает его к каталке с недошитым, берёт в рот. Малфой обхватывает свой стояк, сосредоточено изучая ртом эрекцию Гарри, слегка касается зубами, отбирая шипящие, срывающиеся сверху. Он отстраняется, чтобы скопившаяся слюна равномерно распределилась по стволу, помогает пальцами и насаживает свой рот обратно. — Драко, я всё, стой… остановись, прошу, — Поттер звучит властно и сладко, Малфой кончает от одного этого голоса, прямо на берцы, ему не стыдно. Поттер опускает руки на голову Драко, двумя движениями приглаживает, а затем фиксирует затылок, словно его пальцы стали скобами, жёстко и дико вбивается в распухшие губы Драко, растушёвывая мелкий пуантилизм из точек крови. Малфой не отстраняется, даже когда Поттер перестает инстинктивно вталкиваться в рот, кончая, он лижет чувствительную головку, побуждая Поттера вздрагивать. Только после того, как с Поттера сходит весь послеоргазменный шторм, выпускает его полностью. У него глаза цвета формалина, именно поэтому такого Поттера он зафиксирует в своей памяти досконально. — Если бы я знал, что твой рот на такое способен, — Поттер застегивает брюки, склоняясь за одеждой Драко, протягивает ему, но не выпускает из рук сразу, в требовании поднять взгляд на него: — Я бы никогда, ни разу в жизни их не разбил. Малфой закатывает глаза, мастерски обходя внутреннюю горечь и поражение. Слишком много он рассказал Поттеру своим телом, это ещё не признание, но и на простой перепих уже не скинуть. — Гори в аду, Поттер, — сдаёт Малфой и удаляется в душевые. Ему нужно смыть с себя это всё и закончить с трупом. Он уверен в том, что впервые в морге выпотрошили живого, его.…
— Ты не можешь заявляться сюда, когда тебе вздумается, — Малфой не поднимает головы, начальство ждёт отчёты ещё вчера. — Я соскучился, — легко признаётся Поттер, подпирая плечом шкаф у входа. — А вообще, я по делу. С игривого резко ныряет в серьёзный холод, погружая Драко вместе с собой, не позволяя набрать воздух. Малфой молча ждет указаний, захлёбывается, пока Поттер лениво тащится к его рабочему столу, опустив руки в карманы. Драко препарирует Гарри взглядом отмечая засосы на шее, которых он на нём не оставлял. Больше задевает не то, что они не его драматургии, Малфой привык, а то, что они похожи на жабры. — Мне нужно, чтоб ты поднялся в мой кабинет, — Поттер подходит к его столу, задевая пальцами безделушку на краю, безучастно её раскачивает. — Нельзя было прислать сову? Записку? Писать разучился? Вблизи засосы напоминают синие линии, не имеющие ничего общего с гематомами. — Прекрати ершиться, я видел, на что ты способен по отношению ко мне, — улыбается едко, что сводит зубы. Разворачивается к двери, добавляя, — чем быстрее, тем лучше. Когда дверь закрывается, Малфой в бешенстве, но пошевелиться не может. Ты же не думал, что Поттер — сказочный герой, который будет обращаться с тобой учтиво. Не с тобой. И он колеблется минуты, вскакивает с места, и просит себя больше никогда не отпускать контроль. А лучше, перевестись в другое подразделение, где они не увидятся. Это было ошибкой, так выворачивать себя. Малфой стремительно марширует через офис к ненавистной двери, разговоры затихают, но никто не препятствует. Он дёргает ручку и дверь поддается, пропуская внутрь. Кабинет выглядит нежилым, в нём холодно и тревожно — он выглядит странно, но Малфой не может понять почему. Поттер стоит у стола, не торопится за него сесть. — Открой ящик и достань её. Малфой вопросом гнёт бровь. — У тебя рук что ли… — Прошу. Звучит крайне напористо. Малфой медленно, недоверчиво следует к столу, открывает ящик и вытаскивает черную раковину-рапан. — Это порт-ключ, и я не могу отправиться туда один, — Поттер посеревший, будто и не он вовсе, оболочка без внутренностей. Малфой таких повидал на рабочем столе сотни. —Но активируется он только от моего касания. Малфой смотрит на раковину, потом на Поттера. — Ты решил меня с собой взять? Я не мракоборец, даже не аврор. — Но ты специалист, — Поттер обрывает его, но с видимым усилием смягчается, — Я уже был там. Нужна именно твоя помощь. — У меня есть время подготовиться? — Тебе ничего не потребуется с собой. Мы можем просто сделать это. Малфой не может считать за отрешённостью ничего. Поттер пустой, как сжатый в руке рапан, он словно чертовски устал, что подбивает Малфоя согласиться. Они в тошноте аппарации через секунды. Кольцом возле них смыкается адское пламя. Малфоя дёргает — он узнает это место, они здесь уже были. Это похоже на Тайную комнату, отдалённо, за языками пламени можно угадать помещение. Малфой поворачивается к Поттеру, его лоб взмокает, а дышать становится трудно. Поттер же будто не чувствует жара, подкрадывающегося к ним. — Поттер? Почему мы здесь? Что. Ты. Делаешь? Какого хуя? Всё в одном и ёмком: «Поттер?» — Малфой, мне нужно оставить тебя здесь. — Что? Ты о чём? Гарри поворачивается к нему полностью, и на нём ни тени насмешки или знакомого ему Гарри Поттера. Он смотрит, как Малфой на скальпель — блядски никак. — Ты — моё незаконченное дело, Малфой. Ты не даёшь мне жить дальше. Поэтому, мне стоило тебя оставить ещё тогда. Признание заглушает для Малфоя завывающие вихри изголодавшегося пламени. Этот вопрос преследовал его всё то время, которое прошло с битвы, которое осталось за стенами Тайной комнаты. — Ты жалеешь? — Драко понимает о чём он, от и до. И понимает, что не выйдет отсюда, даже если его попросят. Осознание, от чего-то, лупит наотмашь. Слепо пошёл за Поттером, даже не задавая лишних вопросов. Он жалок. — Если бы я не пожалел, тебя бы здесь не было. Ты делаешь меня больным, уродом, таким же как ты, — он звучит безжалостно. — Ты же понимаешь. Понимает, Поттер всегда ненавидел геев. Глотает накатывающие слёзы, он проиграл, но он не побеждён тем, в кого влюблён. Теперь он твёрдо определил это чувство, не дающее ему спокойно жить. На Драко накатывает облегчение. Он уйдёт достойно, насколько это возможно сгорая заживо. Надеется задохнуться раньше, чем огонь начнет ввариваться в тело. Он, наконец-то, встретил свою смерть, до которой Гарри так любезно его проводил. — Это можно назвать свиданием? — Как хочешь, — пожимает плечами Поттер, как если бы, и он принял свои чувства, но ему хорошо, от того, что он избавится от них прямо сейчас. Это почти признание Малфою. Жабры Гарри сжимаются гормошкой и распрямляются обратно. Можно ли радоваться тому, что его любовь небезответна? — Убьёшь всех, кто будет вызывать стояк? — фыркает, собрав последние силы, хоть и болезненность просачивается в голос. — Только ты. Из всех. Всегда. Это. Только. Ты. Поттер злится, а Драко это успокаивает. — Ты должен сам. Не думай, что я брошу тебя туда силой. — Как благородно. Драко закатывает рукава, ему жарко, но он такой трус, что не может оставить Поттера смотреть на то, как он сгорит. Он бы хотел войти в пламя молча, но больно даже от окружающей температуры. Его любовь сделала его слепым и глухим, он не мог не пойти с ним, не мог не согласиться на всё, что тот предложит. Вся его выдержка трескалась бутылочным стеклом об пол, когда рядом появлялся он. У него есть возможность сказать ему о том, насколько давно эти чувства в нём аукнулись, насколько это мешало ночами, как подмывало противостоять, пока его нет в поле зрения. Как похоронил свою личную жизнь, не ощущая ничего даже отдаленно напоминающего Это. Малфой набирает в легкие плавящийся воздух, поворачивает к нему голову, ловит пыльно-холодную зелень глаз, и выдыхает: — Гори в аду, Гарри Поттер. Он улыбается про себя, чтоб не дать даже ему разделить с собой ничтожное облегчение на вершине Эвереста из жуткого страха и боли. Шагает к пламени ближе, оно льнёт к нему, как к родному, оставаясь безучастным к Поттеру. Оно готово его поглотить, когда под оглушающий гул и грохот обрушения, его упрямо обхватывают поперёк груди, и тащат прочь от голодного огня. Драко только замечает, как холодный и отрешённый Поттер остается с пламенем наедине, а дверь отрезает их друг от друга навсегда грозным хлопком — Малфой хочет возмутиться, открыть дверь, он должен был остаться вместо него. Холод проявляется на опалённой коже больно, но сладко, его прижимает кто-то совсем тёплый, матерящийся, сдавливающий рёбра Драко только сильнее. — Ты, блядь, придурок, приди в себя… блядь… а то я за себя… ты, блядь… мудак. Малфой отмирает, поворачивает голову, а перед ним взмыленный, встрёпанный Поттер, который без какого-либо объяснения марает плечо Драко слезами. — Ты мне объяснишь? — Малфой не может в это уравнение, слишком много событий в виде переменных иксов и игреков. — Я, вряд ли, но я постараюсь, если ты больше никогда… — Да, понял я, понял! Это был третий раз. По всем канонам и законам, — это был третий раз, когда ты меня спасаешь. — Да. — Поттер нервный, всё ещё сжимает Малфоя, пока они сидят на полу, спина Драко прижата к его груди, — больше не успею. Поттер шипит, только тогда отпускает хватку, позволяя Драко отодвинуться. Малфой отмечает взглядом бинты по груди и животу, проглядывающие из-за белой марли синими акварельными разводами. — Ты ранен. — А ты точно врач? — Улыбается Поттер сквозь сковавшую его резь. Но Малфой всё ещё шокирован, он не смеётся, он ждёт ответов. — Сейчас сюда прибудут целители, тебе потребуется пройти обследование. Я просто пришёл раньше, — Малфой ему верит, потому что на Поттере больничные пижамные штаны, грудь прикрывают только бинты и зловещие пятна, а на переносице отсутствуют очки. — В нас с тобой угодило неизвестное заклинание, когда я вытолкал тебя. Ты помнишь. Малфой помнил, что подтвердил кивком. — Я не думал, что ты тоже ранен, — Поттер выглядит виноватым, и злым, и готовым ворочать горы, — И, Драко, когда нас вылечат, я позову тебя на свидание, ты понял?…
Поттер никогда его не торопит, но сегодня он спешит на очередную годовщину свадьбы его очередных друзей. Малфой, который множество лет подряд — Поттер, иногда позволяет вытащить себя на подобные мероприятия. Мероприятиями это назвать трудно, по мнению Драко, так, посиделки. Лавгуд достает портвейн собственного производства, но уверяет, он произведён из крыльев мотыльков, взращенных самим метабогом. А Джордж достаёт настольные игры, он в них бог, как и в настойках, производством которых он уверенно занят, и последний десяток лет конкурирует с Лавгуд. Последнее изобретение: из песка и табака. Уверяет, что сочетается только с соком из персиков. Ему верят. Пока они активно напиваются, травят между собой байки, Драко словно возвышается над этим всем, не в превосходстве, словно смотрит на всё со стороны и немного внутри холодеет от нереальности происходящего. Его нехило выбило после того, как Поттер, сидя на грязном полу неизвестного здания, пригласил его на свидание, заливая слезами плечо. Они сложно сходились, но в итоге у них одна фамилия на двоих. Драко периодически возвращает в тот день. Он так и не понял, что произошло. Украдкой ищет ответы на вопросы, никому не афишируя, даже Гарри, эта скромная неприметная папка с листами надёжно спрятана на самом видном месте в его кабинете, там, где никто никогда не найдёт. В Мунго мало чем помогли, кроме снятия симптомов: ни названия, ни сути заклинания у них не было. Они только убедились, что это не приворот, и ничего, что относится к этому. Но Поттер и не походил на привороженного, он клялся, что давно неравнодушен к Драко, и когда в очередной раз чуть его не потерял, понял, что будет его оберегать в статусе мужа. Всё, что известно — поразившее заклинание убивает тех, кто сильнее привязан эмоционально, больше кого-либо. Идиллии не было, они ссорились и трахалась, трахалась и ссорились, но разойтись не могли. Пришлось уступать, сбавлять градус, чтоб не поубивать друг друга. Драко теряет тепло у бедра, когда Поттер пересаживается на полу к Джинни, прямо напротив него и о чём-то оживлённо говорит. Луна предлагает в «Никогда не…». И несмотря на возраст, статусы в обществе, на имеющихся детей у некоторых, все охотно соглашаются. — Я никогда не трахался в морге, — спустя второй круг выдаёт Нотт, отпивая из стакана. Конечно, ты не трахался в морге — внутренний саспенс в Драко достигает своего пика. Страх, вызванный неизвестностью, никуда не делся, он сдавливает Драко горло. Спешно отпивает из бокала просто чтобы сопротивляться смыкающимся связкам. Если тогда он трахался, то с кем? Поттер, судя по информации, был в Мунго после нападения — это не даёт ему покоя по сей день. Никто, ожидаемо, не отпивает, догоняя высказывание смешками и издёвками. Рон приправляет выразительным: "Брр-р…". Драко смотрит на Гарри, как тот крутит свой стакан в пальцах, а затем отпивает из него махом, поднимая на Малфоя похолодевший взгляд зелёных глаз.
