Говори, что говорят

      Игорю пришлось призвать всю свою силу воли, чтобы не разрыдаться прямо там, среди обломков неудавшегося плана поехавшего Разумовского – только глаза подозрительно покраснели. К горлу подошла истерика. Сергей, такой обманчиво чистый и правильный на фоне своей второй личности, не заслуживал такой смерти: он бы больше принес пользы живым. Отстраивал бы детдома, вливал бабло в выставки и благотворительность, подбирал котят с улиц… Гром стер одинокую слезу и закрыл глаза – уже – мертвецу.       – Отпусти его.       Игорь не слышал ни одного звука, но, повернув голову, обнаружил Волкова с пистолетом, направленным в их сторону. Это было неудивительно, тот, кажется, проходил такую военную подготовку жизни, что Грому и не снилась.       – Он мертв, – голос всё-таки сорвался, – что тебе от него нужно?       – А я не с тобой разговариваю, – тихо заметил Волков, и тут-то Гром обратил внимание, что пистолет направлен не на него. – Мне понравился спектакль, прописан хорошо. Вот только я точно знаю, что тебя пара пуль не пробьет, только замедлит.       Тело Разумовского так и лежало мертвым грузом на коленях Игоря, и всё это попахивало абсурдом и клиникой.       – Что ты?..       – Если ты сейчас же не покажешься, клянусь богом, я подберу все таблетки с пола, привяжу тебя в каком-нибудь доме в лесу в Сибири и следующие лет пятьдесят, пока я жив, ты света белого не увидишь, и тогда я…       Тело под ним слабо зашевелилось, золотые глаза распахнулись и будто свысока – что иронично – осмотрели всю эту сцену. Пистолет в руках Волкова не дрогнул, зато вздрогнул Игорь.       – Ты обещал, – обманчиво спокойно произнес Волков, – обещал, что отпустишь его. Я выполнил твой план, сделал, что ты хотел. Я заминировал полгорода и перебил лучших псин Хольта, уничтожил жизнь и репутацию Грома – я выполнил свою часть сделки.       Олег замолчал, явно выжидая, и тишина в комнате была настолько громкой, что у Игоря начала кружиться голова.       – Я знаю, что я говорил и что не говорил, – миловидное лицо Сергея исказилось в неестественной ухмылке. – Надеюсь тогда ты не против равноценного обмена?       – Какого нахуй обмена?       Нервы у Волкова сдавали. Но даже будь он в себе, не сумел бы сориентироваться и остановить то, что началось дальше. Птица одним слитным движением извернулся и запел. Игорь взвыл от боли, будто голову сверлят прямо наживую, но больше ничего сделать не смог. Он застыл в движении и не мог пошевелить ни одним мускулом. Скосив глаза, он увидел, что Олег застыл тоже, устало пытаясь бороться, но в итоге просто скользя злым взглядом по ним.       В голове зашумели катрены, Птица издала утробный вой и продолжила петь на неизвестном языке. Глаза Игоря медленно закрылись, и он как провалился в черную яму, где не было ни одного источника света, кроме двух желтых огней, которые со дна ямы казались ему двумя огромными лунами. ***       Как только Игорь отключился, точно так же, будто выключенный из розетки, на него свалился мертвым грузом Серёжа. Олег, обезумевший от тревоги и ужаса, в два шага преодолел расстояние между ними, и быстро проверил пульс. Не упасть рядом ему помогла только многолетняя выдержка – Серёжа был живой. Слабый пульс будто стал самым важным в жизни Олега, и он замер на несколько секунд, просто вслушиваясь.       У здания раздались полицейские сирены, и Волков вернулся в сознание – счет пошел на секунды.       Путь отхода у него был, и даже несколько. Учитывая еле живое состояние Сергея, самым адекватным был вариант с автомобилем на служебной парковке. Он управлялся Марго и был неприметным – серая Лада, которую Волков буквально пересобрал сам, с подсказками искусственного интеллекта.       Сережа открыл ясные голубые глаза, закашлялся и протянул руку к лицу Олега.       – Это правда ты. Зачем, Олеж…       – Обсуждения потом. Сейчас нам надо отсюда выбраться.       Он тихо объяснил Сереже их план и примерный маршрут. За собой он поджигал некоторые комнаты оставшейся взрывчаткой – может, им повезет и их посчитают умершими в пожаре.       Тем не менее, двигались они относительно медленно: раненный Олег не мог взять Серёжу на руки и просто побежать.       В тот момент, когда за спиной послышались шаги, Олег чертыхнулся, втолкнул их в первую попавшуюся комнату (оказавшуюся чьим-то кабинетом) и быстро произнес:       – Мы почти дошли, осталось прямо и налево, вниз по лестнице, ты меня понял?       – Олег, а ты...       – Не перебивай, – тихо, но четко произнес тот. – Они приехали слишком быстро. Я не успею никуда уйти в таком состоянии, мне некуда здесь прятаться, они слышали мои шаги и взрывы – они знают, что я здесь. Тебе нужно забраться сюда, – он подошел к шкафу с документами и открыл нижний отсек, куда с трудом и боком мог бы поместиться человек небольшого телосложения. Вытаскивая бумаги и перекладывая их на соседнюю полку, он продолжил говорить. – Никто не станет тебя здесь искать по ящикам для бумажек, а потом ты быстро уедешь, никто и не заметит. Я всё устроил: квартиру, деньги, еду на первое время.       – Олег, как я без тебя? – Сергей сорвался на всхлип. Времени на разговоры не оставалось, и он начал залезать в шкаф.       – Как всегда, – легкомысленно отмахнулся Волков.       – Я вытащу тебя, клянусь! – прошептал Серёжа.       На ответ времени не хватило: только Олег закрыл дверцу, и в комнату ворвался человек в форме, видимо один из дружков Грома, а за его спиной топтался, кажется, весь свет Петербуржской полиции. Он был в полном обмундировании, и про себя Волков похвалил его – тот был не так уж и глуп. Хотя ничто бы его не спасло, если бы Олег захотел с шумом выйти из этой комнаты.       – Руки поднять, чтобы я их видел! Одно движение и ты труп.       Из-за шлема вышло чуть приглушенно, но Олег оценил серьезность момента. Самое важное было спрятано в шкафу за спиной, и он покорно поднял руки, а затем опустился на колени. ***       Проснувшись, Игорь был уверен, что вся эта дурь ему привиделась. Разумовский был мертв, а его труп сгорел в пожаре, Волкова должны были уже везти по этапу, а сам он вышел относительно сухим из воды. По утрам он иногда просыпался уже на кухне, иногда терял пару часов из суток, как будто забыл, как и зачем попал в это место. Юля странно на него посматривала, но поддерживала и помогала, а психотерапевт убеждал, что провалы в памяти нормальны при таком стрессе. Гром выдыхал, давил в себе тревогу и готовился к суду, честному и справедливому.