На вкус как небо

      Звёздная тёплая ночь, из различимых звуков только шелест листвы, песни сверчков и топот копыт по траве, уже совсем близко. Полная луна не только прекрасно освещает всё вокруг, но и создаёт особенно густые тени под деревьями для тех, кто желает сейчас остаться незамеченным.       Азартная ухмылка на лице становится немного шире, когда Аластор поднимается с насиженного места на слегка затёкшие ноги и снимает ружьё с предохранителя. Делает это достаточно быстро, но умело и тихо, чтобы не спугнуть долгожданную добычу. Толком ничего не подозревающий олень медленно приближается к охотнику, пока тот терпеливо держит животное под прицелом. Крупный самец с ветвистыми рогами. Как раз ради таких экземпляров Аластор достаточно много времени потратил на поиски округа обитания стада, раскладывание приманки, выбор укрытия и так далее, а этим вечером мужчине оставалось только ждать. И не даром — не каждый день зрелые и опытные особи сами идут охотнику в руки.       Наконец олень приближается достаточно, чтобы его достала пуля, но не настолько близко, чтобы учуять человека. И как удачно, что направление ветра совсем не помогает животному в последнем. Пора ловить момент. Аластор крепче сжимает ружьё в руках, прижимает его к плечу, палец медленно надавливает на курок. В глазах блестит предвкушение скорого удовлетворения, пока мужчина целится прямо в сердце...       Но вдруг и зверя, и охотника привлекает какая-то яркая белая вспышка над лесом, прямо над той поляной. Олень не проявляет и толики любопытства к потенциальной опасности, потому тут же разворачивается и убегает обратно в лес, из-за чего Аластор с разочарованием вздыхает и опускает ружьё, привычным за годы движением поставив его на предохранитель. Такой шанс упущен! А ведь на эту поляну животные могут больше и не прийти, раз они обнаружили какую-то угрозу поблизости.       И всё-таки, что это за чертовщина была? Когда мужчина об этом задумывается и поднимает голову, никакой большой вспышки уже нет и в помине, но в небе всё же виднеется что-то белое и слабо светящееся. Что-то, что довольно быстро снижается. Аластор вглядывается продолжительное время, для верности наскоро протирает очки, но вскоре становится невозможно отрицать, что нечто, находящееся уже очень близко к земле, до смешного напоминает звезду. Светящийся шар со множеством сменяющих друг друга небольших лучей излучает тёплое сияние, сверкает и оставляет за собой светящийся след маленьких частичек, пока он круговыми движениями, словно по винтовой горке, приближается к земле. Да что это за бред такой?! Любой зрелый человек со скудными знаниями астрономии скажет, что падающие звёзды выглядят далеко не так, а это... Это... Что это, серьёзно? Чей-то эксперимент? Розыгрыш? Ага, в глуши за городом, тем более откуда-то с высоты. Галюцинация? Сон? Остаточное воспоминание после детских сказок?       Пока Аластор судорожно перебирает в голове варианты и завороженно наблюдает за приближающимся объектом, тот уже спускается до земли прямо в центр поляны. Но звука падения не слышно — да и самого падения как такового не происходит. «Звезда» зависает в воздухе на небольшом расстоянии над землёй. Какого?.. Не успевает Аластор вновь тихо выругаться, как поляна на несколько мгновений озаряется ярким золотый светом — таким же ярким, что был минуту ранее в небе. Мужчина щурится, закрывается от ослепляющего сияния вытянутой рукой, но, когда свет начинает постепенно гаснуть, в первую же очередь охотник осторожно пытается разглядеть что-то сквозь пальцы. Будь тут кто-то более трусливый и здравомыслящий, то давно бы пятки сверкали, прямо как у оленя. Но здесь Аластор. И изначально его приковывает к месту шок, а затем распространённая и банальная среди людей болячка — любопытство. Стоит только Аластору разглядеть сквозь угасающий свет хоть что-то чёткое, как его взгляд снова наполняет шок. Невозможно поверить своим глазам...       Мужчина вряд ли может сказать, сколько он по итогу наблюдал: около минуты или всего-то несколько секунд. Но он прекрасно помнит свои смешанные эмоции. Удивление, лёгкий страх, интерес и... Восхищение. Практически на глазах Аластора светящийся объект принимает облик невысокой человеческой фигуры в длинных одеждах, а затем появляются... Крылья. Три пары довольно больших крыльев за спиной. А как только золотой свет угасает полностью, под полной луной удаётся уже получше разглядеть появившегося человека... Человека ли?.. Он стоит к охотнику спиной и действительно похож на обычного молодого мужчину в светлой рясе с золотыми, оранжевыми и голубыми градиентами, имитирующими рассвет. Такому наивному впечатлению мешают лишь крылья и, чёрт возьми, светящийся нимб над головой. Пока Аластор находится в ступоре от увиденного, существо неспеша расправляет крылья, отряхивает свои одежды, а когда оно немного поворачивается, глаз мужчины улавливает мраморно-белое лицо и лёгкую спокойную улыбку.       Ладно, нужно называть вещи своими именами... Аластор видит перед собой буквально ангела.       С нервным смешком охотник медленно, хоть и пошатываясь, делает пару шагов назад, как только тело начинает его слушаться. Аластор никогда не был очень верующим, да и плевать, действительно ли это создание Божье или какое-то другое существо, пародирующее представление людей об ангелах. Понятно одно — его не должно здесь быть, он не должен это видеть. Но как назло после слишком резкого шага мужчина ударяется спиной в ствол дерева и болезненно шипит, а ангел резко оборачивается с шокированным выражением на лице. Слышит. Знает, что за листвой прячется кто-то ещё. Человек и моргнуть не успевает, как существо складывает крылья, взмахивает рукой и растворяется в золотых частицах. Будто его и не было вовсе. И теперь на поляне так... спокойно. Проморгавшись и глубоко вздохнув, Аластор успевает едва-едва понадеяться, что всё это было большой и продолжительной галлюцинацией из-за, скажем, недосыпа или...       — Ноченьки тебе!       Звонкий и весёлый голос где-то сбоку раздаётся так неожиданно, что охотник от искреннего испуга вскрикивает, сначала резко сжимает ружьё обеими руками, затем так же резко разжимает пальцы и оружие падает на траву. Аластор уже и забыл, что вообще держал что-то в руках. Не будь ружьё на предохранителе — точно выстрелило бы в воздух или в землю. Мужчина оборачивается на голос и тем самым сам себя ставит в уязвимое положение, ведь прижимается спиной к земле. Ангел теперь тут, прямо перед ним. И как это понимать? Телепортация? Всё настолько неправильно, сюрреалистично, что Аластор не понимает, из-за чего нервничает больше: из-за понимания, что крылатое создание всё-таки реально, из-за внезапного фокуса того или из-за вытянутой руки ангела, пальцы которой сложены на подобии пистолетика и начинают излучать на кончиках золотистый свет. Не будь разум человека занят всем этим, то у него вполне могла бы проскочить мысль, что для гордого и прекрасного небесного существа, этот нимбоголовый какой-то... Низкорослый. И улыбка у него будто бы ребяческая. Но это точно не первостепенные проблемы в данный момент.       — Ой, мой друг, я ведь не настолько страшный! — после этой фразы ангел весело посмеивается и будто успокаивающе машет второй рукой, незанятой прицелом магии на человека.       В глазах у существа спокойствие и уверенность. То есть он попадал в подробные ситуации не единожды, делал — что бы он ни собирался делать — такое не раз. И теперь он точно знает, что, пока человек скован шоком и глазеет на него со страхом и легко объяснимым восхищением, тот убегать не станет, а если всё же побежит, то догнать двуногого бедолагу не составит труда. И... Вся эта самоуверенность не была безосновательной, справедливости ради.       — Слушай, ты просто уснёшь, я подкорректирую твои воспоминания, а затем ты проснёшься в лёгкой растерянности — всё! Жаль, конечно, что приходится снова это делать, но получилось как всегда! Готовишься, выбираешь безлюдное и безопасное место для телепортации и, опа, поблизости оказывается какой-то бродяга или охотник. Что ж вам всем не спится-то? Но я тебя понимаю, это очень шокирует, — ангел указывает пальцем на свой нимб с таким видом, будто только в этой его черте и была вся проблема. — И, кстати, у меня появилась традиция, связанная с такими, как ты. Есть последний вопрос?       Понять смысл всего, что наговорил гость с небес, Аластору удаётся с опозданием. До тех пор, пока взгляд мужчины не становится достаточно осмысленным, глаз цепляется за множество деталей в образе ангела, которые теперь проще разглядеть в близи. Его кожа действительно белая, но не пугающая, как у мертвеца, а скорее мраморная или фарфоровая. Дополняют миловилность и кукольность образа идеальные красные круги под глазами, чей оттенок немного уходит в оранжевый. Плюсом ко всему... На лице существа не было носа. И ангел без него не выглядел пугающе, а в собственном смысле органично и красиво. Блондинистые волосы, аккуратно зачёсанные назад, сверху слегка освещал ним, который, как оказалось, представлял собой золотую змею, свернувшуюся в кольцо. Интересная деталь в ангельском облике... Окинув небесного гостя взглядом с ног до головы, Аластор по итогу остановился на видящих его насквозь голубых глазах. Весёлых и уверенных, но одновременно глубоких и опытных.       И все эти детали вместе, в одном создании выглядят... Так прекрасно. Совсем не похоже на то, что малюют в религиозных писаниях, но всё равно! Как будто очевидно, что Бог приложил руку к чему-то такому неземному и по-своему идеальному.       На молчаливые разглядывания и размышления у Аластора уходит всего несколько долгих секунд, и всё это время ангел терпеливо ждёт, но на мушке держит. В глазах мужчины всё меньше страха и всё больше осознанности в перемешку с любованием... Но это не значит, что он уже способен сказать нечто осмысленное. Впервые за долгое время у талантливого радиоведущего нет слов.       — Кто... ты?       На эти два слова нимбоголовый разочарованно вздыхает и закатывает глаза.       — Я сказал, что понимаю тебя, но, Отца ради, почему у людей такие похожие вопросы для, на минуточку, ангела? Этот, пожалуй, третий по популярности... Ну, раз это всё... — вновь приветливо улыбнувшись и указав на себя свободной рукой, «новый знакомый» наконец торжественно представляется. — Самаэль, архангел созидания! Уверен, даже если ты не верующий, то слышал обо мне.       Аластор медленно моргает, переваривая новую информацию. Самаэль... Даже имя интересное и действительно знакомое. Так, секунду...       — Да-да-да, давняя история с яблоком и первыми людьми, проехали... — мгновение ангел выглядит неловко из-за того, о чём сам напомнил, но затем он снова весело улыбается, видя шок на лице человека. — Ладно, что-то мы заговорились, дружище. Баю бай! — на до сих пор вытянутой руке Самаэля кончики пальцев начинают светиться ярче. По его же словам, этот залп магии должен усыпить Аластора...       — Стой! — наконец, начал нормально слушаться своего хозяина и Аластор подаёт голос довольно громко, при этом он успевает отодвинуть от себя руку ангела своей.       Магию нимбоголовый так и не использует, зато его глаза заметно расширяются, будто он был был поражён такой наглостью со стороны человека. Сам Аластор тоже удивляется, но не понимает, чему больше: своей смелости, или тому, что это действительно его ненадолго спасло. Так они и смотрят друг на друга пару секунд, пока Самаэль не хмурится.       — Давно я не подходил к людям так близко ради этого заклинания. И давненько они не трогали меня в этой форме, — что ж, теперь становится понятнее. Ангел вздыхает и продолжает. — Но ты понимаешь, что я не отпущу тебя просто так? Что бы ты ни сказал.       С полным пониманием, что Самаэль прав, что вся затея в своей основе — туфта, Аластор прокашливается, стараясь вернуть себе привычный уверенный вид, поправляет одежду и наконец отстраняется от дерева, что даже заставляет собеседника отступить на шаг назад. Руку нимбоголовый опускает, но охотник не идиот, потому ему хватает ума предвидеть, что ангел наготове в любой момент. Бежать или пытаться напасть бессмысленно, даже если бы Аластор хотел. Но у мужчины другой план. Пожалуй, самый бредовый в его жизни, но отступать уже совсем не хочется.       Что им вообще движет? Банальные любопытство и азарт? Желание хоть как-то контролировать ситуацию? Внезапно появившаяся тяга узнать и увидеть больше, чем это прекрасное создание небес когда-либо кому-то позволяло? К тому же учитывая, что данный индивид старше человечества? Пожалуй, всё сразу.       — Скажите-ка мне, mon ami... — пусть и на другом языке, но радиоведущий отразил обращение Самаэля, и последний оценил это смешком и выживающим взглядом. — Ангел созидания, верно? Так какова Ваша роль? Насколько часто посещаете нас, людишек, раз уж у Вас теперь целый список неудачных эффектных появлений?       От грубо поставленного вопроса плечи ангела дёргаются, и он сам чуть не давится воздухом. Но, видимо, вовремя вспоминает, что стоит быть добродушнее и терпеливее, поэтому Самаэль лишь вздыхает и отвечает, махнув рукой.       — Да так, у меня свои дела на Земле с вдохновением, наблюдением и так далее, долго объяснять, тебе будет не интересно. Так что различные народы и страны я посещаю раз в насколько лет точно. Ты к чему клонишь?       — И где же Вы живёте, раз, как я понял, гостите среди людей не сутки и не двое?       После очередного вопроса архангел щурится. Человек вызывает у него всё больше и больше подозрений, однако Аластор видит, что, помимо этого, вызвал и интерес. А обоюдное любопытство только на руку.       — Раньше с этим было сложновато, но... Сейчас ангелы, спускающиеся на землю, без проблем живут в гостиницах. Прежде, чем ты спросишь! — Самаэль вскрикивает и резко поднимает руку с вытянутым указательным пальцем прежде, чем охотник успевает подумать о чём-то неправильном. — Подделка денег — это обман, поэтому грех! На сегодняшний день у Небес достаточно обменников райской валюты на земные, так что даже не думай, что мы проживаем незаконно.       — Даже мысли не было! — хоть Аластор и поднимает руки в капитулирующем жесте, голос его приобретает весёлые нотки. Он даже усмехается из-за того, как ангел распереживался. Но из этого также вытекает проблема. Самаэль любопытен и лёгок на подъём — очевидно. Однако его переживания по поводу правил и грехов могут испортить весь план... Да к чёрту всё. Ва-банк. — В общем, не буду больше томить. Mon ami, не хотели бы Вы... — вопреки своим словам человек заговорчески посмеивается и выдерживает паузу, снова заставляя собеседника понервничать. — Не хотели бы Вы пожить на Земле столько, сколько Вам угодно и необходимо, совершенно бесплатно, без страха выдать себя? Ко всему прочему вы получите местного союзника, проводника по Новому Орлеану и постоянный источник для... Культурного обмена, так сказать.       Самаэль явно поражён таким предложением. Его рот приоткрыт, глаза широко раскрыты, и при этом в них на секунду зажигается какая-то искра. Он моргает раз. Другой. А затем складывается пополам от холода, хватаясь за живот и широко расправляя все пары крыльев, словно нахохлившаяся птица. Конечно, Аластор продолжает стоять прямо с широкой улыбкой на лице, однако уже через минуту его глаз дёргается от раздражения, ведь ангел смеётся слишком заливисто и долго, уже отойдя немного в сторону и опираясь на ближайшее дерево. Не мог же он сказать что-то настолько нелепое!       — То есть... ты... хочешь... — наконец, смех Самаэля утихает, а сквозь тяжёлое дыхание он пытается что-то сказать. Отдышавшись ещё примерно за минуту, нимбоголовый рукавом стирает слёзы с глаз и снова поднимает взгляд на Аластора. — Ты хочешь, чтобы я сохранил тебе память в обмен на твои услуги «проводника»? — не сдержавшись, ангел смеётся снова, но успокаивается уже через несколько секунд. — Ох, Отец... Я уж подумал, что ты умный! Сказал же, что нереально тебе не стирать память. Запрещено вам, людям, знать о прямом вмешательстве ангелов в вашу жизнь.       — А что Вам мешает изменить мои воспоминания уже после своей миссии на Земле? — несмотря на несерьёзный настрой собеседника, Аластор совершенно не теряется, а говорит всё так же уверенно. И, судя по резко изменившемуся выражению лица архангела, тот всё ещё недоверчив, но удивлён настойчивости человека. — Это не всё, что я хотел сказать. Подумайте сами: что сейчас, что через месяц я забуду о Вашей ангельской сути, так какая разница? К тому же, я действительно не так глуп, чтобы делать такое предложение без гарантий. Заключим сделку? — радиоведущий протягивает раскрытую ладонь, глаза Самаэля снова расширяются. — Так ведь надёжнее, верно? Наверняка сделка с небесным существом имеет огромный вес, тем более с одним из древнейших. И если я нарушу хоть одно условие, на меня, скажем, падёт кара Божья. А Вы... Даже не знаю, как ангелов сейчас наказывают на Небесах, но, уверяю, совместными усилиями нам удастся этого избежать.       Голос Аластор делает как можно мягче и убедительнее, используя весь опыт сделок и договоров, да и выработанная дикция играет на руку. Самаэль, очевидно, сомневается, смотрит на руку человека, как на угрозу. Однако охотник продолжает наседать:       — Понимаю, Вам интересно, какая мне с этого выгода, раз в конечном итоге я всё равно забуду любую информацию, что Вы мне скажете и покажете! Всё просто, mon ami. Обычное любопытство презренного человечишки. После изменения сознания мне уже будет всё равно, но сейчас... Всё, что я успел увидеть и услышать вызывает у меня сильный голод по знаниям. А вы же ангел! Смилуетесь? А в обмен я помогу с любой информацией и вдохновением, которые могут понадобиться.       — Что ж... Стелешь ты хорошо... — наконец отвечает Самаэль, потирая шею. Из-за закрытых глаз его эмоции понять чуть труднее, однако хмурые брови свидетельствуют о его задумчивости. — Я не впервые на Земле, со мной давно не было проблем, так что и следить за мной в ближайшее время точно никто не собирается. Но... Даже мне сложно представить, во что это может вылиться и чем для нас обоих обернётся чуть что...       — Оу... Ну, если корректировать воспоминания о десятиминутной встрече намного проще, чем о паре недель, и даже такой долгожитель, как Вы, не настолько умел, то я не настаиваю...       Несмотря на очевидность манипуляции, Аластор ухмыляются чуть хитрее, когда Самаэль поднимает голову, сжимает губы и смотрит на него с раздражением. Да уж, они умудрились достать друг друга за такой короткий срок. Ангел довольно быстро успокаивается, но всё ещё недовольно тычет собеседника пальцем в грудь, когда говорит:       — У меня не такое хрупкое эго, чтобы твои словечки на меня подействовали. И при необходимости я тебе докажу, что намного сильнее, чем кажусь. Ты учти, — нимбоголовый вздыхает, когда взгляд человека так и остаётся самодовольным, но он всё же отстраняется. А затем снова весело улыбается, в его глазах загорается пламя. — Но ты прав! Сделки с существами Небес, как и с демонами, имеют огромный вес. Если твои намерения, лисья морда, действительно такие, как ты говоришь, и мы оба не уйдём от этой сделки в минус, то я согласен. Как минимум, это весело! Давненько на моей работе не было такого разнообразия, — Самаэль тоже протягивает раскрытую ладонь, но они с Аластором до сих пор не касаются друг друга. — Давай. Произноси свои условия вслух.       — Я обязуюсь предоставить Вам, архангел Самаэль, свой дом в качестве совместного жилья, свою помощь в городе и в сборе информации. Так же я не расскажу ни единой душе о Вашем истинном происхождении.       Нимбоголовый кивает, довольный услышанным, и также начинает говорить. Медленно и уверенно, чтобы они точно друг друга поняли.       — А я обязуюсь отвечать на интересующие вопросы о Рае и ангельской природе до конца своего пребывания на Земле, а после стереть и изменить тебе все воспоминания об этом, человек. Также я обещаю не вредить и не вмешиваться в твою или чужую жизнь без надобности, — ангел вновь вздыхает, его пальцы слегка дёргаются. — Уговор?       Аластор вновь смеётся, полностью довольный раскладом дел. Наконец, с ответным — «Уговор,» — он пожимает руку Самаэля, закрепляя сделку. Их скреплённые руки на несколько мгновений загораются вспышкой белого света, и от них распространился неслабый поток воздуха, развевая волосы и одежду. Нет сомнений, что сделка закреплена и она действительна. Какое-то время двое молча стоят в тихом лесу и смотрят друг на друга... Никто из них не ожидал, что эта ночь так обернётся. Самаэль первый освобождает свою ладонь, упирает руки в бока и усмехается:       — Что ж! Вот мы и повязаны, дорогой... Эм... — ангел обрывается на полуслове, смотря куда-то вверх, после чего неловко хихикает. — Давай дальше на «ты»? И скажи наконец, как тебя зовут?       — Аластор, mon cher! — мужчина прижимает руку к груди и немного кланяется, будто перед ним персона высокого статуса. Если подольше подумать, так и есть. — Приятно познакомиться с тобой! Крайне приятно.       Ангел улыбается ему в ответ чуть теплее, а Аластор оглядывается вокруг и наконец поднимает с земли ружьё. Трава мягкая, так что оно никак не повредилось.       — Полагаю, здесь нам больше нечего ловить, — мужчина вешает оружие на плечо и снова смотрит на нимбоголового, который как раз в тот момент взмахом руки меняет облик. Ряса сменяется обычной мужской одеждой их времени, кожа становится обычного цвета, и в целом лицо приобретает человеческие черты. Только глаза и причёска остаются прежними. Аластор снова на пару секунд встаёт в ступор, но после просто усмехается. Интересный фокус. Полезный. — Поздно уже. Пошли ко мне домой.       — Показывай дорогу, экскурсовод!       После этого они какое-то время идут молча. Человек просто наслаждается долгожданной тишиной и время от времени следит за дорогой, а ангел вертит головой из стороны в сторону, разглядывая лес и просветы луны сквозь листву.       — Кстати. Ты испортил мою охоту, — Самаэль поднимает взгляд, когда Аластор прерывает молчание. В ответ он пожимает плечами.       — А нечего зверюшек стрелять.       Ох, знал бы этот ангелок, что охотник не только зверюшек стреляет.       Аластор прекрасно понимал, что рискует. Чем-то точно рискует, как минимум своей безопасностью. Пока ангел живёт рядом с ним под боком, придётся временно прекратить ту свою деятельность. Которая не связана с радио. Но... Самаэль сам сказал, что ангелы не могут слишком сильно вмешиваться в жизни людей — да он, чёрт возьми, упомянул это при сделке. Что ж... Всё равно нужно поберечься.       Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. И почему-то то именно этого метафорического шампанского, идущего рядом с Аластором, ему очень захотелось испить. Даже если потом он забудет, что вообще знал его.