По-блядски

      Неразборчивый крик и привычная мелодия от будильника парня одновременно скакали битами в сознании Антона, смешиваясь с идущим сном. Но вот сон прекращается, мелодия стихает, а голос мужчины, вместе с тем, что его гладят по плечам, не останавливается.       — Анто-он! Подъём, соня! — воркует бодрый голос Арсения над ухом подростка, заставляя зажмуриться, сильнее укутавшись в тёплое одеяло. От этого действия через несколько секунд становится холодно, потому что Попов сдирает с сонного Шастуна такое манящее на данный момент одеяло. Антон лишь приобнимает себя рукой, не реагируя на любое прикосновение к себе. — Не заставляй меня переходить на крайние меры, — еле-еле мозг начинает соображать и, вспомнив последние «крайние меры» Арсения, сложившиеся из щекотки, парень, наконец, распахивает глаза в попытке отыскать виновника прерывания его сна. Мужчина с лучезарной улыбкой пялится на Антона сверху, а увидев некие движения любимого, припадает с поцелуями к его лицу. Шастун совсем не против. Лишь бы подольше поваляться в постели. Арсений нежно целует сухие губы подростка, поглаживая шею. Антон липнет сильнее, не давая отстраниться тому, — обхватывает за плечи, заставляя улечься к нему в постель. Но вскоре данные провокации перестают срабатывать, и мужчина с лёгкой ухмылкой отстраняется от парня. Он хватает младшего за руку, тянет на себя, отчего тот поднимается с кровати, еле держась на ногах. Глаза до сих пор слипаются, ноги не держат юное тело, как будто ватные. Попов приобнимает Антона за талию, прекрасно понимая, как тяжело даются ранние подъемы подростку. Но школа никуда не девается, нужно привыкать.       Выпив половину кружки кофе, Шастун вроде бы взбадривается и даже успевает погладить себе бордовую водолазку, которая прекрасно подошла к единственным глаженным чёрным брюкам. Почему-то сегодня хотелось одеться по-школьному, а не просто джинсы с худи, за которые некоторые учителя любили ругать учеников. Сам Арсений, как классный руководитель одиннадцатого класса Антона, не следил за внешним видом, лишь для приличия кивал, когда другие учителя могли нажаловаться на внешний вид его учеников.       Попов, как всегда, одет прекрасно. Тёмно-коричневые брюки, такая же жилетка, черная заправленная рубашка, бордовый галстук и модные очки. Антон иногда подумывает, что тот подрабатывал стилистом или кем-то связанным с модой. Потому что то, как Арсений умело сочетал одежду друг с другом, что-то с чем-то. А именно таким нарядам, где тот казался грозным, властным, сексуальным — Шасту хотелось поклоняться. Наверное, Арсений замечал, как на него в подобных образах Антон смотрел по-особенному.       Урок обществознания стоял по расписанию последним. Шастун, усевшись за четвертую парту прямо напротив любимого, запланировал на этом уроке думать явно не об учёбе. Даже сейчас, на перемене, шатен мысленно выл оттого, как Арсений по-блядски выглядел со стороны. Он наблюдал за мощными руками, покрытыми венами, писавшие что-то где-то. Этот блядский тёмный галстук хотелось сорвать с его шеи, заставив связать руки школьника и взять власть в свои руки. Антону, блять, хочется, чтобы Арсений в этом чёртовом статном костюме доминировал им. Он прекрасно знает, каков Попов в постели. Он прекрасно знает, что Попов любит грубо и одновременно нежно, что просто сводит с ума. Вот именно это сейчас хочет Шастун. И он знает, как доводить любимого до подобного.       Прошла примерно половина урока, а Антон уже успел представить себя во всех позах на столе, о который упирался Арсений, рассказывая ученикам новую тему. Тот давно заметил прожигающий взгляд школьника на себе, но прекрасно не подавал виду, что хочет посмотреть также в ответ. В итоге учитель усаживается за свой стол, напоследок давая школьникам задание до конца урока, дабы им получить оценку и освободить себя от остальных, сконцентрировась взглядом на особенном ученике. Тот быстро, как показалось учителю, погрузился в задание. Но не прошло и минуты, как на телефон старшего пришло одно сообщение. Антоша Не представляешь, как по-блядски властно ты выглядишь в этом костюме. 13:41       Арсений слегка ухмыляется с сообщения, а подняв взгляд на любимого школьника, увидел, как тот прикусывает свои пухлые губы, смотря в ответ на учителя. Брюнет с этого всегда сходил с ума. Его мальчик сводил его с калии разумных мыслей даже оттого, что просто прожигающе посмотрит на него. Арсений прекрасно отличал обычный, нежный, влюбленный или какой-то другой взгляд, от которого хочется сразу начать целовать юношеские губы.

Вы

Что ещё скажешь?

13:42

Антоша Тебе в подробностях или коротко? 13:43

Вы

В подробностях, конечно. Я хочу знать всё, милый.

13:43

Антоша Не представляешь, как сильно хочется, чтобы ты показал мне эту власть. Никакой нежности. Я хочу грубо. Чтобы, блять, связал мне руки своим галстуком, чтобы шептал на ухо такие пошлости, отчего я застонаю, чтобы заставлял стонать во весь голос, чтобы наша новая кровать заскрипела от твоей скорости. 13:44       От прочитанного сообщения Арсений шумно выдыхает, чувствуя, как в паху пошло сильное напряжение. Слабостью мужчины всегда было то, как его заводили, казалось, невинные взгляды, позы, слова. Ему безумно сильно нравилось брать всю власть на себя. Когда грубо, глубоко, долго. Нет, не секс с плетками, цепями, ремнями или что-то нездоровое, а простой громкий секс. В отношениях с Антоном такой секс стал чем-то особенным. Он не говорил: «Тут не трогай, так не делай, это плохо» и т. д. Попов никогда бы не причинил вред партнеру, поэтому тяжело принимал данное. Его школьник сразу сказал, что примет все желания мужчины после первого раза. Какого было его удивление, когда подросток сам запросил не нежиться с ним, а шлёпнуть, ускорить темп, кусать. И сколько бы времени не прошло, Шастун остаётся таким, а голубоглазый с любовью расслабляется во время процесса, делая, как нравится обоим.       От подобных мыслей учитель чувствует, что член уже ноет. После звонка он видит, как его подросток, в отличие от остальных, собирается медленнее с последнего урока домой. Никто, кроме Попова, не знает, почему. Он улыбается как хищник, наблюдая, как Антон прощается с друзьями, говоря, что сразу пойдёт домой. А после, подойдя к двери, прокручивает ключ, висящий в ней, на несколько оборотов. Арсений поднимается с места, не сводя глаз с любимого. Тот, откинув рюкзак куда-то в угол, не успевает ничего понять, как оказывается посаженным на учительский стол, а сам учитель плотно прижимается телом, чувствуя вставший орган Шаста, и жадно впивается в мальчишеские губы. Язык сразу же проникает в рот парня, скрещиваясь в узел с другим. Юные руки цепляются за шею мужчины, слегка сжимая, а руки того сначала оглаживают тело подростка, а затем пробираются под водолазку. Антон ахает в губы старшему, когда его пальцы начинают прокручивать соски между пальцев. Кожа мгновенно покрывается мурашками, хоть в кабинете не холодно — наоборот, с каждой секундой становилось невыносимо жарко, отчего всё сильнее хотелось скинуть с друг друга одежду. Собственнический поцелуй закончился, когда юркая ладонь сжала член Арсения через брюки, заставив того выстонать от неожиданности. Мужчина пытается отдышаться, начиная взамен гладить по бёдрам младшего и слабо сжимать его орган.       — Арс.. прошу… — шепчет парень, двигая бёдрами навстречу сильной руке.       — Поехали домой, Тош, — хрипит Арсений на ухо парнишке, вновь цепляя его губы.       Антон ещё никогда так сильно не хотел домой. Он никогда бы не подумал, что так сложно было хотеть домой. Его член неприятно тёрся об, как казалось, жёсткую ткань боксеров. Мальчишка представлял, как властные руки смогут избавить его от напряжения, но от этого сейчас становилось только хуже. Арсению свиду тоже казалось сложно вести машину, когда рядом сидит его любимый мальчик, на которого он кидал короткие взгляды, в которых он мысленно трахал и сейчас поглаживал его бедро, иногда не сильно сжимая.       Дверь со всей силы захлопывается, потому что двум валишимся в квартиру разгоряченным телам было не до неё. Антона быстро прижимают к стене, начиная грубо целовать его губы, отчего он охает. Он собственными пальцами пытался расстегнуть жилетку с рубашкой старшего, пока тот спускался поцелуями до шеи юноши, сжимая его ягодицы. Но опять же этот блядский галстук мешает нормально раздеть любимого.       — Блять, — тихо выдаёт Антон, прервав горячий поцелуй. Его пальцы просто спутались, пытаясь развязать галстук мужчины. Тот с этого лишь тихо усмехнулся, отодвигая пальцы младшего, и сам снимает с себя ненужный элемент одежды.       — Как ты там говорил? «Чтобы, блять, связал мне руки своим галстуком»? — шепчет на ухо тому старший, отчего по телу подростка пробирает приятная дрожь. От таких слов любимого он мог спокойно кончить.       — Чуть позже, любимый.       Верхняя одежда обоих летит куда-то в сторону. Сильные руки закидывают шатена на кровать, но он перенимает власть на себя, усаживая мужчину на край кровати и сам садится между его ног. Шастун медлит, сначала наклоняет поближе к себе старшего, ласкает его губы своим языком, покусывая. Антон оглаживает кончиками пальцев подтянутое тело голубоглазого, чувствуя, как покрывается кожа того мурашками. Это он сопровождает головокружительными для Попова поцелуями в шею. Постепенно мокрые следы начали превращаться в алые пульсирующие отметины. Арсений жадно хватает воздух ртом и периодически резко выкрикивает оттого, как жадно Шастун кусает его шею, а затем быстро зализывает это место. От подобных манипуляций член твердеет, болезненно упираясь в брюки. Учитель потянулся к больному месту, чтобы хотя бы ширинку расстегнуть, но Антон быстро перехватывает его за кисть. Наконец он спускается по торсу старшего мокрой дорожкой поцелуев, поудобнее располагаясь напротив бугорка в штанах. Арсений моментально запускает в русые волосы пальцы, массируя кожу головы. Он приподнимает бёдра, позволяя стащить с него сразу все вещи. Когда набухший орган оказывается на свободе, учитель блаженно выдыхает. Он продолжает издавать выходящие из него произвольные звуки, наблюдая за действиями любимого школьника. Тот обхватывает основание члена и проходится лёгкими поцелуями по всей длине к головке. А затем резко вбирает её в рот. Парень чувствует, как сильно пульсирует орган у него во рту и, решив не мучить Арсения, начинает с каждым движением брать глубже, стараясь максимально расслабить горло. Мужчина издаёт первый громкий протяжный стон, когда Антон берёт полностью, утыкаясь носом в ложбинку. Старший не замечает, как начал слабо двигать бёдрами на встречу влажному рту юноши. Горячий умелый язык ласкал каждую венку члена, уделяя особое внимание головке, а пальцы слабо массировали яички. Арсений мог поклясться, что от сосущего Антона стонет не хуже, чем от скачущего на нём.       — Антош, я сейчас.. кончу… — учитель попытался снять рот Шастуна с его члена, но тот упёрся, заглатывая глубже. Он поднимает на брюнета взгляд зелёных глаз с расширенными зрачками, как будто говорит: «Доверься». Но это выглядит так по-блядски сексуально, что Арсений забывает о скорой разрядке. Томным взглядом наблюдает за стекающей по юношеской губе слюне и большим пальцем вытирает её, а затем, откинув назад голову, кончает с громким стоном. От стона любимого подросток сильнее сжимает своей пах, давно требующий внимания, через ткань брюк, но послушно дожидается, пока член Попова окончательно дрогнет от оргазма. Напоследок Антон проводит кончиком языка по уздечке, что явно оказалось для мужчины неожиданным. Арсений прекрасно знает, что Антон всегда глотает, что бы ни делал он. Поэтому сейчас он спокойно отвечает на поцелуй младшего, когда тот проглатывает, чувствуя лёгкий вкус своего семени и смешивая его со слюной. Может, это выглядит нездорово, но поцеловать Антона в такой момент хочется с чем угодно во рту.       Парня подхватывают на руки и укладывают на спину на постель, а Арсений, нависнув над ним, принялся выцеловывать его тело. Теперь его очередь помечать Антона. Юрким языком он смело ласкает мягкую кожу шеи мальчишки, гладя его вздымающуюся грудь. Помучать подростка хотелось безумно, но тот вскоре жалобно завыл.       — А-арс! Прошу! Я уже не могу! — и вправду. Шастун уже долго терпит свой стояк. Арсений-то кончил, хоть уже и вновь возбужден не хуже парнишки.       Попов быстро срывает с ног шатена брюки с боксерами, пристально наблюдающего за ним, коротко целует головку члена, отчего тот пискнул и находит заветный галстук. Он оставляет нежный чмок на губах младшего и с ехидной улыбкой связывает его запястья до того, как перевернёт на живот. Ткань неприятно давит и сжимает кожу рук, но вскоре это забывается, когда тёплые ладони брюнета начали оглаживать подтянутые ягодицы юноши. Парень сильно выпячивает зад, открывая вид на желанную для Арсения дырочку и ложится остальным телом на постель. Пока старший искал и выдавливал лубрикат на свои пальцы, Антон, просяще внимание, виляет задницей, чего вскоре добивается. Звук громкого шлепка нарушил практически стоящую тишину в комнате, совмещая с тихими вдохами. От следующих двух Шастун всхлипывает, выстонав имя любимого.       — Тише, маленький. Сейчас, — он медленно вводит в отверстие один палец, одновременно с этим нежно покрывая поцелуями спину школьника.       Антон быстро расслабляется, отчего второй и третий палец скользили в нём, как по маслу. Громкий резкий вскрик; волна дрожи прошлась по телу Шаста, когда пальцы неосознанно задевают простату. Юноша начинает постанывать, стараясь двигать бедрами навстречу длинным пальцам. Арсений усмехается и, вытащив пальцы, вновь переворачивает парня на спину, впиваясь в мягкие губы страстным поцелуем. Не отрываясь от губ, он потихоньку начинает вводить член в пульсирующую дырочку Антона, собирая своими губами тихие стоны младшего. Он закидывает ноги того на свои плечи и, обхватив любимого за талию, резко входит во всю длину. Антон протяжно стонет, добавляя слова:       — А-ах, Арс-ах! Давай! — терпение каждого давно покинуло их. Сейчас хочется получить желаемого. Поэтому Попов незамедлительно начал переходить с медленных, но глубоких толчков до того, что просто вбивался в тело парнишки, срывая с его губ громкие желанные стоны. От таких звуков Арсений слабо дрожит, чувствуя разряд тока, проходящий по бурлящей крови. Быстрый темп, увеличивающийся с каждой секундой, становится грубее, сильно задевая простату шатена. У каждого чёлка мокнет, прилипая ко лбу, доказывая, какую жару они создали. Шастун издаёт такие бархатные стоны, что Попов не выдерживает, начиная издавать такие же, периодически целуя и покусывая пухлые губы своего ученика.       — Маленький мой.. Антоша-а! — протягивает голубоглазый, впиваясь жарким поцелуем в шею Шаста, оставляя ещё один огромный след на светлой коже. Тот только сильнее откидывает голову, открывая больше места для таких же ярких отметин, которых и так было большое количество.       От жаркой узости в подростке актив слегка закатывает глаза, а когда чувствует, что мышцы начали сжиматься вокруг его члена, начал вдалбливаться, как никогда: грубо, глубоко, быстро.       — Блять, папоч.. ка-а, да! — стонет Антон прямо в голубые глаза, которые после помутнели, а пальцы под конец сжали юношеские бёдра до синяков. От подобных слов в глазах темнеет, управлять телом становится невозможно, бёдра двигаются сами, навстречу жаркой узости.       — Какой же ты, блять... — не меняя угла проникновения, он хватает мальчишку за лодыжку, вдалбиваясь в него по самый яйца толчками.       Они кончают одновременно, выстанывая имена друг друга в губы. Арсений делает ещё два слабых толчка по инерции, а Антон чувствует, как его продолжает наполнять тёплой жидкостью. Он пачкает руки в своей сперме, пытаясь развязать с себя галстук учителя. Тот замечает покрасневшие запястья шатена, помогая ему снять вещь, и падает на кровать рядом с ним. Тот, несмотря на усталость, жмётся к телу мужчины, получая порцию объятий и нежных поцелуев.       Вскоре усталость снимает как рукой. Но, видимо, вид Арсения так бы не сказал. Антон всё равно быстро седлает бёдра мужчины, наклоняясь к тому и вовлекает их в нежный поцелуй, зарываясь в тёмные волосы рукой, слегка сжимая. Голубоглазый обхватывает талию младшего, притягивая ближе к себе.       — Тош, ты не устал? — шепчет тот, отвлекаясь на секунду от покрасневших губ мальчишки.       — Не-а, — довольно усмехается Антон, отрываясь от лица любимого, и трётся задом о член Попова, который быстро среагировал на это. Тот дразнит Арсения, то направляя головку к входу, то просто трётся дырочкой о вновь ставший орган мужчины.       — Сука... — хрипит голубоглазый и грубо впиваясь в бёдра своего ученика, резко насаживает его на член. Наверняка там останутся синяки, потому что руки он не спускает, а только сильнее схватывает Антона за ягодицы, подмахивая своими бёдрами, вгоняя член глубже.       Шастун протяжно стонет, двигаясь на члене. Арсений, легонько хлопнув того по ягодице, ослабляет хватку, отдавая власть шатену, спокойно поглаживая по мягкой коже. Тот продолжает медленно двигаться, хватаясь за талию старшего, потихоньку увеличивая темп. Он шумно дышит от каждого толчка, перемещая руки на свою грудь, начиная играть пальцами с сосками. Арсений тянет парня на себя, обхватывая упругие ягодицы и начиная по-собственнически вбиваться в расслабленное тело.       — Громче! — кричит Попов, шлёпая мальчишку по заднице, после чего стоны усилились. Он врезается в его губы своими, собирая все вдохи, пробираясь языком в рот, жадно целуя. — Хороший мальчик, — шепчет голубоглазый, слыша, как с каждым толчком стоны становятся громче. — Бля-ать… — член болезненно кончает в Антоне. Мужчина рычит в губы Шастуна, содрогаясь в оргазме. Подросток чувствовал, как внутри него дёргается орган и от лёгкого прикосновение к себе, он также кончает, пошло выстанывая и пачкая себя и учителя. Тот утягивает Шаста в свои объятия, чувствуя, как тот пытается отдышаться. Последний раз чмокает в мокрый висок, медленно, чтобы не потревожить уставшего подростка, выходит из него, укладывает поудобнее набок и чувствует, как свои веки начали тяжело смыкаться. — Мой мальчик.