Пропавший наследник из семьи Бореотти

Шум моря, столь умиротворяющий для одних, для герцога Фелио Бореотти был лишь фоном к очередному утомительному этапу его поисков. Он, наследник одного из самых знатных родов, оказался в приюте, словно какой-то неустроенный бродяга, в пятый раз за этот месяц. Два с половиной года до совершеннолетия — и всё это время он был вынужден искать ребёнка, который, как утверждала умирающая герцогиня, был где-то потерян. Его взгляд остановился на маленькой девочке. В её зелёных, точно изумруды, глазах таилась искра злости, нехарактерная для столь юного создания. Она сидела в углу, сжавшись в комок, и, казалось, не обращала на него никакого внимания. Фелио уже привык к детским слезам, к испуганным взглядам. Но эта… эта девочка смотрела так, словно готова была вцепиться в обидчика. Внезапно, тишину приюта прорезал её крик. Он был неожиданно резким, полным отчаяния и чего-то ещё, чего Фелио не мог определить. Герцог, уставший от бесконечных поисков и разочарований, инстинктивно ударил себя по голове. Пятый приют за месяц. Может, стоит всё бросить? — Это новый рекорд, — прозвучал спокойный, чуть насмешливый голос. Фелио покосился на своего помощника, Рупе, мужчину с лицом, напоминающим грозовое небо. — Ты про что, Рупе? — Обычно дети начинают плакать, только увидев вас, — ответил Рупе с лёгкой усмешкой, — а эта… эта проявила удивительное терпение. Фелио нахмурился. Его тёмные брови сошлись на переносице. Намек на то, что его присутствие настолько внушительно, что дети теряют самообладание, был дерзким. — Уверен, что твоя острота языка не обернётся в скором времени пятнами крови на твоём мече, — бросил он, но в голосе не было истинной угрозы. Они накинули на себя плотные дорожные шубы. В прощальном жесте герцог обвёл взглядом комнату, удостоверяясь, что все дети были осмотрены. Убедившись, что всё, их миссия здесь закончена, они направились к ожидающей их карете. — Герцог, постойте! — раздался позади взволнованный голос. Фелио обернулся. Директор приюта, пожилой мужчина с испуганными глазами, подбежал к ним, запыхавшийся. — Прошу прощения, ваше превосходительство, но… есть ещё одна девочка. Её… её не было в списках. Он указал на угол, где всё ещё сидела та самая девочка, которую Фелио заметил ранее. Её вороньи волосы были растрёпаны и покрыты пылью, бежевые, изношенные одежды не выглядели подобающими для ребёнка, находящегося под опекой. Но что больше всего бросалось в глаза, так это многочисленные синяки и царапины, покрывавшие её маленькие ручки и лицо. Другие дети были одеты куда приличнее. — Отпустите меня! — внезапно крикнула девочка, обращаясь к мужчине, который, видимо, пытался её удержать. Внезапно, она резко дёрнулась, вцепилась зубами ему в руку, и, не теряя ни секунды, подбежала к Фелио, остановившись у его ног. Герцог, привыкший к любым проявлениям человеческих эмоций, не выказал удивления. Он лишь строго взглянул на неё. — Как тебя зовут? — спросил он, его голос был спокоен, но твёрд. Девочка нахмурилась, её зелёные глаза сверкнули. — У меня нет имени. Хотя… многие называют меня Ниа. Директор, поспешно оправдываясь, начал объяснять: — Она… она с характером, ваше превосходительство. Не всегда слушается, часто устраивает сцены. Её… её манеры оставляют желать лучшего. Поэтому… поэтому её и не добавили в общий список. В этот момент из другого конца комнаты выбежал мальчик, лет двенадцати, с растрёпанными тёмными синими волосами и встревоженным взглядом. Он огляделся, его дыхание вырвалось с облегчением, когда он увидел Ниа. — Лео! — воскликнул он, подбегая к ней и крепко обнимая. — Не убегай так больше! Ты хоть представляешь, что могло случиться? Затем он поднял взгляд и заметил герцога и его свиту. С лёгким поклоном, мальчик придвинул Ниа ближе к себе, с беспокойством глядя на герцога. — А это кто? — спросил Фелио, обращаясь к директору и Рупе. — Это Деррик, — ответил директор, — он тут уже несколько лет. Поймали его за кражей яблок, когда ему было всего десять. Но парень способный. У него хорошие манеры, он умеет читать, писать, даже танцевать. Если бы не возраст, мы бы его давно усыновили. Он и Ниа… они стали как брат и сестра. Он даже начал называть её «Лео». — Леонье, — поправил Фелио, пристально глядя то на мальчика, то на девочку. — Это не такое уж странное прозвище. Деррик и Ниа удивлённо взглянули на герцога, их лица выражали одновременно страх и любопытство. — Леонье и Деррик Бореотти, — произнёс Фелио, задумчиво потирая подбородок. Он сделал вид, будто размышляет. — Рупе, найди хорошего репетитора. Как только приедем в поместье, он займётся ими. С этими словами, герцог осторожно взял Ниа за руку, вынул её из объятий Деррика и усадил в карету. Рупе, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее, растерянно ахнул. Деррик, после секундного замешательства, успокоился и последовал за ними. В карете, напротив друг друга, устроились герцог, Ниа и Деррик. Деррик внимательно наблюдал за новоявленной семьёй. Заметив, как Фелио, назвавший его «стариком» в своём первом впечатлении, нежно тыкнул пальцем в щеку Ниа, он нахмурился и отвернул голову, устремив взгляд в окно. Его путь тоже изменился. Слова Фелио о причине их с Дерриком усыновления задели Леонье за живое. Её маленькое личико исказилось злостью, и она разразилась криком, полным детского гнева. «Ты всегда так много ноешь?» — спокойно произнёс Фелио, глядя на неё с тем же невозмутимым выражением лица, которое, казалось, никогда не покидало его. — Да, — вдруг неожиданно подал голос Деррик, его тон был ровным, но в нём сквозила какая-то странная уверенность. Внезапно, кровные родственники — как он теперь должен был их называть? — резко посмотрели на Деррика с явным недопониманием. Лео, ещё более рассерженная таким неожиданным союзником, вскинулась и принялась колотить своими маленькими кулачками по ногам Деррика. Он, однако, оставался невозмутимым. Спокойно поднял её на руки, усадил рядом с собой и снова устремил взгляд в окно, словно происходящее его совсем не касалось. «Воспитатели… они были жестоки, — внезапно заговорила Леонье, её голос дрожал. — А директор… он часто… он бил меня. Он был как… как сутенёр, когда говорил про меня другим взрослым». Лицо герцога Фелио резко изменилось. Некогда спокойное, оно стало холодным, бесчувственным, словно маска. Он внимательнее вгляделся в окно, пытаясь скрыть охвативший его гнев. Молча слушал, как новоиспечённая дочь делится своими страхами с новым отцом. Но когда Лео упомянула об ударах от директора, что-то внутри Деррика словно треснуло. Она ему врала. Или, вернее, не говорила всей правды. — «Лео… Почему?!» — голос Деррика был полон боли и недоверия. — «Я просил тебя говорить мне, когда они тебя обижали! Да, я знаю, если я буду заступаться, мне тоже достанется, но это ничего не изменит!» — он смотрел на свою сестру с отчаянием, пытаясь понять, почему она скрывала правду. Внезапно, к полному удивлению новых членов семьи Бореотти, Деррик приобнял сестрёнку, усадил её к себе на колени, не позволяя Фелио даже прикоснуться к ней, Фелио стало интересно, он вспомнил, как также защищал свою сестру ото всех и вся. Когда подошёл Рупе, чтобы сообщить, что всё готово, Лео неожиданно выскользнула из объятий брата и начала наперебой рассказывать, как лучше наказать всех, кроме доброй служанки Кони. Уже ночью, сидя в карете, Деррик нежно обнимал свою сестру, укрыв её небольшим белым пледом. Внезапно карета остановилась. К ним подошла какая-то девушка. Фелио, посмотрев на детей, предложил им остановиться в ближайшей гостинице. Деррик, прекрасно зная, что Лео сейчас же начнёт возмущаться, быстро закрыл ей рот рукой и, кивнув, согласился на предложение. Когда Фелио уже вышел из кареты, Лео, словно стрела, выскочила следом. Быстро среагировав, синеглазый Деррик понял, что она вот-вот упадёт. Он бросился, чтобы поймать её, но не успел. Заметив, как её подхватил герцог, он спокойно выдохнул. Быстро выйдя из кареты, он тут же принялся осматривать сестру, опасаясь новых ран. Убедившись, что всё в порядке, он снова взял её на руки, не собираясь отпускать. Когда герцог приказал своему рыцарю отвести детей в ванную, Деррик, покорившись, отдал свою сестру в руки человека своего нового отца. Первым делом в ванной помылась Лео. Заметив, как её лицо, когда она увидела себя в красивом бело-синем платье, омрачилось, как она нахмурила брови, Деррик понял причину. Она скучала по старому, привычному. Переключив взгляд на Леонье, он увидел, как она уже в платье стояла перед ним, и он мягким, спокойным взглядом посмотрел на свою сестру. Внезапно для Деррика, его самого повели в ванну. Сняв одежду, он пытался скрыть раны, покрывавшие его тело. Их было намного больше, чем у Лео, и было легко понять, что большая часть из них осталась с ним на несколько лет. Парню было стыдно, поэтому он сильнее нагнул голову, ожидая окончания купания. Спустя время они уже стояли рядом с Фелио. Лео красовалась в своём наряде, её глаза сияли. Деррик же, хмуро и спокойно, стоял в стороне, не решаясь подойти. Заметив, как дети начали дурачиться, он уловил взгляд Мелисы — так звали рыцаря, что сопровождала их. Она обеспокоенно смотрела на синеглазого. Когда рыцарь подошла к нему, он удивился. Внезапно она взяла его за руку и повела к остальной семье. Подойдя к ним, они отпустили руки. Деррик подошёл ближе к Мелисе. Когда на него всё-таки обратили внимание, он отвернул взгляд в сторону. Вскоре, Леонье попытались уложить спать. Но только когда к ней подошёл её брат, они вместе, в обнимку, уснули. Когда новые члены семьи Бореотти уже спали, Мелиса произнесла: — Раны у молодой госпожи оказались намного серьёзнее, чем мы думали. Но вот у молодого господина… — она посмотрела на Деррика. — Что именно? — спросил серьёзно Фелио, положив ногу на ногу. — Дело в том, что его раны… они гораздо серьёзнее, чем мы могли предположить. Некоторые из них, — рыцарь сделала паузу, её голос стал чуть тише, — у него уже очень давно. Более двух лет, это точно. Видны следы от ударов плетью, ремнём, палкой… Он явно подвергался жестокому обращению. Некоторое время он, похоже, провёл и в бочке. — Она снова запнулась, подбирая слова. — А ещё… были глубокие порезы. Я предположила, что они от мечей.