Under Your Skin

Рури нравятся темные помещения с неоновым светом, она пиздецки кайфует от того, что не видит лиц других людей, потому что они смазываются в одно большое пятно Роршаха, только в розово-голубых оттенках. Так она людей воспринимать готова. Громкую музыку Рури тоже любит, и ей совершенно плевать, что басы бьют прямо по подкорке черепной коробки – чем ярче это ощущение, тем более пустая у неё голова. Фукухара за это ощущение держится, ей нравится ничего не чувствовать. Она всегда танцует, как в последний раз, в неистовом экстазе, не сдерживая особенно свои телодвижения, хаотично разбрасываясь руками и виляя бедрами. Глупо? Да и пожалуйста, не нравится – можете выколоть себе глаза. Кстати, Рури однажды видела человека, у которого под повязкой на глазу была пустая глазница. И ведь ничего, живет человек.  От бара к ней с напитками движется приятель – с Сугуру Гэто они познакомились в университете, пускай их обоих сегодня отчислили за неуспеваемость, они отмечают свободную жизнь прямо сейчас. Сугуру приносит какие-то огненные шоты, и они закидываются ими на брудершафт. Рури кричит ему в ухо, как ей пиздецки нравятся его тоннели в ушах. Потом она для верности проводит по этим ушам языком.  – Хочешь, познакомлю тебя со своим мастером? – кричит он ей на ухо в ответ. Фукухара говорит: да. Это было то самое «да», которое перевернуло весь ее маленький жалкий мирок.  *** Вусмерть пьяные Гэто и Фукухара заваливаются в тату-салон, который находится в таком месте, которое Рури, не знай она, где салон находится, не нашла бы никогда в жизни, хотя до центра Токио – рукой подать, два поворота сделай, и ты уже на главной улице. Рури застыла в охуевании, когда увидела прямо напротив входа гигантский снимок вагины с пирсингом.  – Нравится? – спрашивает приятель, ухмыляясь на растянутый рот подружки. Он эту картину видел уже и не раз – его так легко не шокировать. – Я знаю, Сукуна сам это снимает. Ну то есть, проколы, естественно, тоже сам ставит. Прикол, да? Фукухара оглядывает помещение магазинчика – в витринах за стеклом выставлены различные железки для тела, украшения, коллекции плеток и прочей извращенской херни. Над витриной размещены снимки татуировок и пирсинга, все как на подбор с интимными частями тела. Тут и к бабке ходить не надо было, чтобы понять, что владелец этого места – полный отморозок. – Сукуна, – зовёт абсолютно невменяемым голосом Сугуру, – я привел подружку. «Подружка» закончила рассматривать стенды и кружится вокруг своей оси, пока её ноги не подкашиваются, и она не оказывается прямо в клиентском кресле. Хохочет совершенно дурным голосом, машет ногами в воздухе и примеряется к роли: берет в руки эскизные журналы и начинает листать картинки с татуировками. – Блять, проспись сначала, – из созерцательного транса её выводит обволакивающий сексуальный голос владельца этого заведения. Рури смотрит на Сукуну и не понимает на нетрезвую голову, что надо закрыть рот, потому что так откровенно пялиться – неприлично.  Вышедший из задней комнаты мужчина обладает альтернативной внешностью: мало ему было высветленных в розовизну волос, так он ещё и весь покрыт татуировками. Словно нарочно демонстрирует свое тело – но Фукухара уверена, что это не тело, а ёбаное произведение искусства, потому что не может обычное человеческое тело выглядеть так хорошо. Под черной широкой майкой скрываются выгравированные тату-машинкой черные размашистые полосы – они повсюду, на широчайших мышцах спины, на грудных, скользят по шее, но самое удивительное, что владелец не постеснялся высечь полосы и на лице, отчего четкие линии скользят вдоль его скул, на носу и на лбу.  – Я в полном ахуе, – сообщает девчонка, спрыгивая с кушетки и подходят к мужчине поближе, представляясь. – Рури. – Сукуна, – басит в ответ тот, доставая сигарету из-за уха и затягиваясь. Она продолжает разглядывать его лицо, а на лице блаженное выражение человека, который познал что-то такое, что сравнимо с религиозным познанием. – Сугуру, она у тебя с ебанцой? – тот бормочет что-то несвязное в ответ, направляясь к холодильнику за стойкой ресепшн. Фукухара примечает вертикальный прокол в брови, два колечка в левой ноздре и двойной лабрет под губой. Татуировщик чувствует исходящие от девки алкогольные пары, что для него не новость в общении с клиентами, но взгляд, прикованный к нему, льстит, и его рот змеится в улыбке, и чтобы ещё больше впечатлить, он показывает ей язык, демонстрируя изящный сплит. – Блять! – вопит Рури, но вместо того, чтобы отпрянуть испуганно, она наоборот приближается к нему вплотную. – Можно я потрогаю? Сукуна чувствует разряд по позвоночнику, когда Фукухара приближает к нему свое симпатичное размалеванное косметикой личико, хмурит бровки и тянется пальцем к его вытянутому языку. Сукуна демонстративно вынул изо рта сигарету и высунул язык. Он даже позволяет ей потрогать влажную мышцу, коль скоро это так сильно её впечатлило. – Ух ты… типа как у змеи или ящерки… – обалдело пялится она.  – Слышь, придурок, твоя подружка меня лапает, – говорит грубо Сукуна Гэто, пока тот по-хозяйски копается в холодильнике за стойкой в поисках новой выпивки. Как будто до этого ему было мало. – Она не моя подружка. Подруга, не девушка, – бросает Сугуру, и Сукуне этого достаточно. Значит, можно ебать.  – Ты всё ещё долбишься с тем блонди? – спрашивает он, предлагая Гэто пачку. Тот хмурится и качает головой. – И правильно. Он полный пидорас, в отличие от тебя. Сугуру ничего не отвечает, только смотрит опечаленным взглядом на владельца магазинчика. Он эти взгляды знает – сколько к нему клиентов приходило после расставания, делать в себе дырку или две, чтобы забыться? Игнорирует потенциального клиента сейчас, тем более, Гэто пьян в стельку – такому колоть не стоит, в крови слишком много алкоголя. – Что ты там присмотрела себе? – спрашивает он, кивая в сторону журналов, которые Рури листала на кушетке. – Хочешь что-то особенное? Девчонка смотрит на него восхищенным взглядом, потому что обнаружила в ухе индастриал, тоннель, правда, поменьше, чем у Сугуру, и ещё своё желание раздвинуть ноги перед практически незнакомым человеком. – Я уже все нашла, – отвечает она, неосознанно облизываясь на его внешность. Сукуна ухмыляется блядски в ответ на это, а потом присоединяется к Сугуру, который дорвался до коньяка. На трезвую бошку он сейчас эту соску не вытянет. – А сколько будет мне стоить сделает сплит, как у тебя? – интересуется она невзначай. – Хм-м, – тянет Сукуна, подходя к ней с бутылкой коньяка, отпивая прямо с горла, после чего протягивает ей. – Как насчет… трахнуться разок? Рури смело делает глоток из того же горлышка бутылки, не сводя с него взгляда. Мужчина посмеивается, после чего возвращается к Гэто, который стоит за его стойкой и уже общается по телефону со своим бывшим. Так-то Сукуне на это поебать, но парень ведет себя слишком эмоционально.  Увы, Фукухара засыпает в тату-кресле до того, как Сукуна успевает перейти в нужную степень алкогольного опьянения. Жаль, только коньяк растратил. Они с Сугуру выкуривают по сигарете, потом ещё по одной. Гэто договаривается с ним о замене тоннелей ещё на размер побольше, а ещё хочет сделать прокол сосков. Не прямо сейчас, конечно, а как-нибудь при случае. *** Утром Рури просыпается от нестерпимого желания пойти в туалет, что она и делает. Просыпаться где попало стало для неё нормой, но она точно помнит, что была тут накануне с Сугуру, а значит, опасаться ей нечего. В этой студии туалет с душем совмещенные, и хотя кто-то точно принимает душ, желание облегчиться сильнее возможной неловкости. Когда она спускает воду, владелец дома выключает душ и отодвигает занавеску. Фукухара первым делом смотрит на мужской член, который тоже покрыт парой колечек тату. Как он вообще это вытерпел?  Сукуна не имеет ни стыда ни совести, потому что даже не прикрывается, а с поднятой высоко грудью спускается на пол ванной комнаты. По его точеному телу античного бога скользят мокрые капли. Рури взволнованно сглатывает. – Хочешь потрогать? – предлагает он на полном серьезе, имея в виду и всего себя, и отдельные особенно заинтересовавшие девку части тела, но она внезапно краснеет и убегает прочь. Ему даже немного жаль, ночью девка была существенно смелее. Рури мучает жуткое похмелье, и хозяин помещения, вышедший из душа, предлагает ей кофе. Она соглашается, держась за дико ломящие виски. Вчера она была, конечно, немного другой, более развратной и свободной. Кстати, о вчера… – А где Сугуру? – вспоминает Фукухара, что приехала не одна. – Уехал среди ночи к своему бывшему, – со злорадным видом сообщил Сукуна.  Рури простонала. Очевидно, ей скоро снова придется выслушивать любовную драму, которая разворачивалась между Сугуру и Сатору примерно регулярно. – Я думал, ты с ним была, – бросает невзначай мастер. – Он же вроде как абсолютно по всем. Ну типа, по мальчикам, по девочкам.  – Мы просто хорошие друзья, – сообщает Сукуне Фукухара, с благодарностью принимая чашку с кофе. То, что он в одном полотенце, уже не особенно её смущает. Не голый – уже неплохо. Bare minimum. – Я понял, – говорит мужчина, после чего протягивает ей свою визитку, выводя на обратной стороне ручкой свой номер мобильного телефона. – Захочешь чем-то украсить свое тело – звони. Ну и просто так тоже звони.  – Спасибо, – отвечает Рури, пряча карточку в сумочке, а потом в четыре глотка допивая горький кофе. – Я, пожалуй, пойду. *** Фукухара приехала в свою маленькую квартирку и завалилась на футон, чувствуя, как все тело ноет после неудобного сна в дурацком кресле. Голова уже не так сильно раскалывалась, а по дороге она съела сэндвич, так что жить было можно.  Она вспоминает облик Сукуны и тяжело вздыхает. Сплит выглядел просто охуительно. Интересно, во время кунилингуса это влияет на какие-то ощущения? Кажется, он дал ей визитку… Надо сохранить номер. Рури вываливает из сумки все свои вещи и находит визитную карточку нового знакомого. На чёрной карточке красным романским шрифтом написано его имя: Рёмэн Сукуна. Девушка сомневается, что это настоящее имя, больше похоже на псевдоним художника. Она гуглит его сайт, изучает работы, которые Сукуна с очевидной любовью фотографирует и выкладывает в интернет. Листает его фотки в социальных сетях, удивляется тому, как он выглядел без татуировок. Смазливый хуй, с татушками ему явно лучше, решает для себя Фукухара. Она вдруг видит старое оповещение о сроке погашения кредитной задолженности и вспоминает о том, что надо искать новую работу, потому что через неделю нужно будет заплатить аренду. Листает контакты знакомых и думает, у кого можно занять денег. Пытается найти кошелек и не находит. Неужели проебала ночью в клубе? Нет, не может такого быть. Она заплатила за такси, когда они с Гэто приехали к Сукуне, точно наличными, а значит, в тот момент кошелек был. Рури отбрасывает все приличия и незамедлительно набирает своему новому знакомому. – Слушаю, – его голос заставляет её растечься по футону. Как можно быть таким сексуальным? – А, это Рури. Прости, что звоню, хотя мы разошлись совсем недавно. Я у тебя случайно ничего не оставила? – спрашивает она взволнованно. – Погоди, проверю, – начинает шуршать чем-то на заднем фоне мужчина, – ты про свой кошелек, в котором две купюры по две тысячи йен? – Блять, – просто отвечает Фукухара и тяжело вздыхает. Удачно прокутила в клубе, ничего не сказать. Где теперь брать деньги? – А что случилось? – едва ли не мурлычет в трубку Сукуна. – Деньги нужны? – интересуется он. – Ага, – сконфуженно отвечает девушка. Чего уж теперь скрывать? У него в руках все её сбережения. Других нет. – Скинь на LINE адрес, вечером привезу твою вещицу, – внезапно предлагает Сукуна. – Заодно поговорим кое о чем. Все, давай. И бросил трубку. Рури завалилась на футон, скинула адрес и закрыла глаза со стоном. Голова все ещё болела от похмелья, и ей хотелось скрыться от всего мира, лишь бы не думать о том, что придется решать какие-то проблемы, особенно материального характера.  *** Рури разбудил звонок в квартиру. Она подняла заспанную голову и прямо как была, поскакала открывать входную дверь. Облокотившись рукой о косяк, там стоял Сукуна и ухмылялся, держа в руках её кошелек.  – На, – сунул он ей вещицу в грудь, после чего зашел ей за спину, собираясь внедряться в квартиру. Фукухара не успела ничего сказать, как он устроил сам себе экскурсию по маленькой комнатушке, которую она снимала, и развалился на татами. – А ты не из скромных, – сказала Рури, усаживаясь подле. – В холодильнике есть пиво, будешь? Сукуна кивнул, и Фукухара притащила ему холодную банку, которую он открыл зубами и начал пить, словно это обычная вода. Она, затаив дыхание, смотрела, как жадно дергается его кадык. Осушив бутылку, он скомкал её и бросил на пол, после чего уставился на Рури. – С деньгами у тебя туго, как я понял, – без обиняков сказал он. – Так что у меня есть предложение. Тебе буду платить я. – Что? – переспросила девушка, не веря своим ушам.  – Что слышала, – слегка раздражаясь, повторил Сукуна. – Тебе деньги нужны или че? Пришлось признать, что нужны. – Но я не эскортница. Что ты хочешь от меня взамен? – спросила она. – Моё тело? – Именно, – широко ухмыляясь, ответил мужчина. – Но не в том смысле, о котором ты подумала. Я хочу использовать твое дело в качестве холста.  – Чего? – снова глупо спросила Рури, ничего не понимая. Сукуна посмотрел на неё так, словно устал повторять этому миру прописные истины. – Блять, я тату-художник, забыла? – начал закипать он. Оказалось, что он довольно темпераментный человек. – У меня есть одна идея для рисунка, но все никак не попадался подходящий холст, усекла? Фукухара кивнула. Выходит, он хочет забить все её тело татуировками и платить ей же за это? Интересный поворот. Обычно клиенты платят за то, чтобы их разрисовали, а не наоборот.  – Понимаешь, женщинам татуировки в принципе легче делать, чем мужикам. Особенно молоденьким. Кожа нежнейшая, рисунок можно наколоть в малейших деталях. Кстати, тебе лет-то сколько? Двадцать-то есть? – поинтересовался Сукуна. – Двадцать один, – ответила Фукухара.  – Совершеннолетняя! Вообще блеск. Ну так что думаешь? – Хорошо, – просто сказала Рури, потому что деваться ей было все равно некуда, – я согласна. – Отчего-то ей даже думать долго не пришлось, ну наколка и наколка, плохо разве? – Вот и ладно, – тут же поднялся со своего места Сукуна. – Я добавил в твой кошелек пару купюр. У меня есть твой номер, местоположение мастерской ты помнишь. Я напишу тебе, когда прийти. Бывай. Он быстро покинул квартиру, а Фукухара, недолго думая, потянулась к своему кошельку. Внутри оказалось столько денег, что можно было бы уплатить за два месяца аренды. Рури хмыкнула, отложила половину, а вторую спрятала в книгу, где обычно хранила заначку. Интересная работа намечается.