Друзья

Ино. Я не понимаю как он стал таким... Жестоким, надменным, злым. Почему он так холоден? Что я должен был пропустить, чтобы он стал? Иногда, стоя в строю, мне кажется, что перед собой я вижу не Ино, моего родного Ино, а существо - Мефисто, которому чуждо сострадание и доброта. Не знаю я куда он делся, так же как не знаю и того, когда все стало иным между нами? Когда мои чувства к нему так изменились? Вот и сейчас он просто, играючи, загубил жизнь. Это была медведица с ребенком. Мне хотелось крикнуть: "Погоди! Остановись! Так нельзя". Но я стоял и изображал равнодушие. Это осточертевшее чувство равнодушия! Нам все равно, что с кем-то будет нечто плохое, нам все равно на других, нам все равно. Но это въелось так глубоко в наши лица и души. А вот он искренен. Искренен в своей кровавой жестокости. Он смеется и улыбается. Это алое марево доставляет ему какое-то истерическое удовольствие. Я боюсь его такого. Мне страшно. Я бы с радостью уничтожил бы это существо, прикидывающееся Ино. Но оно - Ино. Только я знаю его настоящее лицо. Оно проявляется только на единое. Он слишком хрупок. Его могут сломать чужие взгляды. Он доверяет лишь мне. Он все понимает. Так странно искаженна реальность. Я ему уже не друг. Наверное уже давно. Я не знаю, когда. Когда я перестал дружить - стал любить. Он все понимает, но я для него друг. Не больше, не меньше. Он не высмеивает мои чувства. Он серьезен. Он позволяет быть мне своим возлюбленным, но я не позволю. Ему может быть больно. И я не могу позволить кому-то причинять моему Ино боль. Даже себе. - Саша, тебе налить чего? - Не надо. Он плюхнулся на диван, где я сидел, в полете собирая стаканом взлетевшую газировку. - Ты чего такой грустный?! - Задумался. - И о чем же, - он игриво протянул фразу. Склонился, облокотился на меня, заглядывая в глаза. Он прижал стакан к щеке. Меня бесит эта маска ребенка, перешедшего черту садизма. - Ино. - Да-а-а. Я положил руку на его волосы. Мягкость тут же обхватила ладонь. Он стал покачивать головой в так какой-то своей песне и тихо нашептывать. Так тихо, что я не слышал. Лишь видел движение губ и чувствовал колыхания ветра. - А почему ты так давно не поешь? - Не хочу, - он безмятежно закрыл глаза и улыбнулся. Но было то мгновение, когда я заметил в его глазах боль и тоску. - Может станцуем? - Музыки нет. - Ты сам себе музыкант, - я пожал плечами. - Я же сказал, - он отстранился, - не хочу. Повисло молчание. Расслабленное. С Ино нельзя молчать напряженно. Он отхлебнул. Я загляделся на него. Эти изгибы так прекрасны в танце, но он перестал уже как два года. Как же порой хочется согласится на его немое предложение. Но я боюсь навредить. Хотя, самим своим существованием врежу ему. Ведь он всю привязанность вложил в одного меня. А так нельзя. Я встал и вышел. Он проводил меня удивленным взглядом. Путь был короток, особенно под аккомпанемент моих мыслей. Комната встретила меня приятным полумраком. Я скинул с себя накидку, расстегнул застежки ремней - разделся. На кровать я просто упал, не накрываясь. Одеялом утром затянет в негу и я не смогу встать. Разбудило меня мерное покачивание моей ноги за носок. Распахнув глаза я учуял, следом увидел Ино. Он стоял, игриво улыбаясь. И как меня бесит эта улыбка, знаю только я. - Прекрати, - я кое-как сумел не выкрикнуть это. - Прекратить что? - он прижал палец к щеке. Но в следующий момент стал серьезнее. - Эх... Саша, я устал. И вот наконец явился настоящий, любимый Ино! Я чуть улыбнулся и ободряюще коснулся его запястья. Он уронил руку. Поднявшись, я усадил его на кровать. - Тебе чего налить? - Не хочу. Он устало распластался по кровати. Короткие шорты. Опускаюсь рядом, вдыхая его запах. Боюсь. Можно ли мне его обнять? Не как влюбленный, а как друг. Поймет ли он меня? Все же обниму. Я аккуратно, на четвереньках, подбираюсь к нему и обнимаю, глядя в закрытые глаза. Он спит. Он всегда быстро засыпает когда устал и рядом есть я. Иногда, правда, он беспокойным взглядом глядит в тьму перед собой, но такое происходит редко. Кончики ушей начинают гореть от осознания того, что я могу его обнять так, как захочу. А может даже поцеловать? Нет! Нельзя о таком даже думать. Но он так прелестен. Чуть пухлые губы приоткрыты во сне. Длинные и пушистые ресницы изредка дергаются. Белые волосы разметались по подушке. И все лицо... Так, что описать нельзя. Хочется схватить его за тонкую талию и целовать, целовать не отпуская из рук счастья. Я многого хочу. Очень хочу. Но позволяю я себе лишь короткое поглаживание ладони. В ответ он то ли морщится, то ли принюхивается. Я ложусь в отдалении. Хотелось бы мне просто проспать все это, но колотящееся о ребра сердце не успокоить. Что-то внутри меня сгорает и вновь собирается из пепла, стоит лишь этому дать отдышаться. Мне не нравится такие чувства. Они слишком горячие. Рядом с ним всегда тепло. Приподнявшись на локти, я вижу как он морщится, а потом резко дергается.