Размазало.

Родители Дженны были приветливы. В уютненькой столовой стучат вилки, шуршат салфетки и дребезжат разговоры. Еда вкусная, и, что странно, не испорченная. Даже.. приятно пахнет. Тёмное освещение, густой аромат, рыжие отблески и домашнюю обстановку нарушало лишь осознание, что родители Дженны, как и вся деревня, сломаны напрочь. Их подрагивающие от судорог головы вызывали неприятный холодок, но казалось, что остальным ребятам плевать. Шэрон, как ни в чём не бывало, с аппетитом уминала котлету с пюре, как и Ричард. Lololowka всегда под шумок откладывает еду куда подальше, если идёт с друзьями в кафе. Заказывает какую-нибудь несчастную газировку и запихивает в рюкзак, пока собеседник болтает, уплыв в свои мечты. Lololowka всегда откладывает еду куда подальше. Кажется, он не ел ничего серьёзнее хлеба уже.. недели, эдак, четыре? Далековато он зашёл. В прочем, еда проскочила без труда. Слишком яркая, слишком сочная, слишком нормальная и плотная. Парнишка наколол последний кусок котлеты и положил в рот. Постарался пережевать, но он просто не лез в горло. Lo глотает насильно, с нажимом, и с неприятной дрожью осознаёт, что его сейчас вырвет. Комок в горле вызвал желание втянуть голову в плечи, глаза заслезились, а что-то тёплое медленно, угрожающе поползло по пищеводу вверх. Lololowka резко зажимает рот ладонью и встаёт из-за стола, пошатнувшись. Рот всё ещё набит недожёванной котлетой и постепенно выделяющейся горячей слюной, которая, определённо, готовила его горло к кислоте. Почти не пытаясь объясниться, лишь вскинув руку с указательным пальцем вверх, мол, "одна минута, погодите", он выбежал из дома. Сгибающие ноги несут куда-то за угол дома, в темень кустов и начинающегося леса. Парень грохается на коленки, и, не сдержав резкий кашель, наклоняется ближе к земле. Его рвёт, и челюсть больно сводит, мерзкая дрожь стискивает мышцы, а горечь во рту заставляет морщиться изо всех сил. Желудок стискивают чьи-то грубые когти, глаза слезятся, а сердце стучит с огромной скоростью. В висках больно жужжит. Мерзкое такое, сильное, вибрирующее гудение. И Lololowka теперь даже не знает, встанет ли он. Ещё за столом он стыбзил стопку салфеток. Никогда ведь не знаешь, когда случайно порежешься, верно? А выделять драгоценные деньги на подобные мелочи никогда не хотелось. Парень вытирает рот одной из салфеток и отплёвывается, стараясь избавиться от кислого привкуса на языке. Всё тело, включая челюсть, туловище, руки и ноги, подрагивает. Вдоль позвоночника пробегаются мурашки. Слабость накатывает пульсирующими волнами. Lo уныло забрасывает место происшествия сухими листьями. Рука не поднималась закопать, как следует, или прикрыть нормальнее. Он чуть отползает и прислоняется спиной к стене. Прохлада заползает под рёбра, мрачноватая темнота выглядит больно жутко. В доме совсем плохая шумоизоляция, слышны голоса изнутри. Отца Дженны, Ника, всё ещё периодически клинит, и его хрипловатый голос слышится с отсчитываемыми повторяющимися звуками. Железному голосу вторит голос чуть потише и неуверенней, но неумолимо отвечающий на вопросительные фразы. Дженна. Иногда включается приглушённый спокойный голос Шэрон и звонкие нотки, сквозящие в репликах Саши. Через пару мучительных минут они вдруг затихают, а потом звучит шорох подошвы о траву. Близко-близко. - Lololowka? Ты там где потерялся? - грубоватый голос Ричарда, который молчал весь вечер, разрезал ночной воздух. - Испугался, что ли? Lololowka, пусть и зная, что его не видят, всё равно отрицательно помотал головой. Ник был пугающим, но не настолько, чтобы сбегать посреди ужина. В конце концов, к горлу снова подкатывает фантомная тошнота. Он прикрывает рот рукой и сжимается, болезненно стискивая зубы. Живот будто стремится прилипнуть к позвоночнику, словно внутри вакуум. Больно. Парень дышит шумно. Шаги становятся ещё ближе. Ричард выглядывает головой за угол без каких-либо надежд, но взгляд, мягко проскользнув по дереву и траве, вдруг цепляется за живого человека. Он сидел у стены, прижав коленки к груди, и выглядел.. не очень внушительно. - А, вон ты где. Что с тобой? - с некоторым облегчением выдыхает брюнет, подходя к Lololowk'е. Тот вздыхает через нос, не отрывая руки ото рта. Его почти не видно в темени. Уже выпала роса, трава вся влажная. В деревне почти оглушительное молчание. Только скрежет автоматонов, резкий, быстрый, ритмичный. Стрекочущие жуки где-то в кустах. Ветер, заставляющий деревья наклоняться со скрипом и шелестом. Птицы, с упоением щебечущие где-то в лесу целой стайкой. Луна, бледная, выглядывает из-за полупрозрачных облаков. И чёрное-чёрное небо. За стенкой снова начинают говорить. Ричард будто оживает и наклоняется к Lololowk'e, с хмурым вопросом смотря ему в глаза. - Эй. Его рука ложится на чужое подрагивающее плечо. - Пошли, тут мокро. - Ричард сжимает белый рукав толстовки. Будто невдомёк, что что-то не так. Lololowka пытается подняться. Всё ещё закрывая левой рукой рот, он опирается на правую и встаёт. Ноги несколько секунд невероятно сильно дрожат и подгибаются. Парень заваливается, чувствуя, как перед глазами всё плывёт, а земля из под ног уезжает. Ричард подхватывает его и смотрит уже испуганно. - Lo, да что с тобой? Lololowka сглатывает и восстанавливает равновесие, выпутываясь из чужих рук. Стискивает губы и дышит глубоко-глубоко, чтобы, не дай боже, не спровоцировать очередной позыв. - Всё в порядке, меня просто немного мутит. - врёт без запинки, почти как всегда. Судорожный вдох через нос выдаёт с потрохами. - Ну-ну, я вижу. - С некоторым презрением выдаёт Ричард, ничуть не поверивший. Однокурсник буквально только что упал. - Слушай, чувак, может, тебе скорую вызвать? Ты зелёный. - уже с беспокойством спрашивает парень, возвращая свою руку на чужое плечо. - Нет! - Как-то слишком быстро и резко выдаёт пострадавший. Будь у него больше сил и уверенности, он бы дополнительно помотал головой. - Ладно, ладно, я понял. Тогда пошли куда-нибудь на лавочку, присядем. - умеряет свой пыл Ричард и аккуратно тянет друга из-за угла в более освещённую местность. Над ближайшей лавкой моргал фонарь. К сожалению, ни Lo, ни Ричард не были уверены, что они доберутся дальше, до нормального фонаря, поэтому парни уселись тут. Прохладная древесина с отколупывающейся краской. Lololowka снова закрывает рот и наклоняется чуть вперёд. Ричард смотрит на него с искренним сочувствием, положив горячую руку на сгобленную спину. - Да вроде не такая уж и ужасная еда была.. не ресторанные шедевры, но и не Гнездовая столовка ведь. - тихонько вкрадывается новый разговор. Ричард абсолютно ненавязчиво, обходными путями пытался вызнать причину такой странной реакции друга. Тот втягивает воздух через нос и тяжело выдыхает. Плечи опускаются, голова - тоже, чуть-чуть. - Наверное, я просто.. переел? - слабый, хриплый голос царапает тишину. - Там небольшая порция пюре и одна котлета, Lo. Нам всем поровну досталось, но тошнит тут только тебя. - Ричард смотрит с подозрением, оглядывая собеседника с наклонённой головы до беспокойно вжимающихся в землю ног. Lololowka молчит. Не хочет тратить драгоценный воздух на пустые слова и оправдания, когда не знает ответа. Нет, он знает. Он знает, но не готов признаться. Фонарь моргает, и чужие черты лица исчезают в темноте на мгновение. - Так что с тобой? Или готов. - Я реже ем. Раз в десять. - И намного меньше. Раз в десять. - Просто не привык. Не волнуйся. Всё не так страшно, как ты думаешь. Страшнее. Раз в десять. Ричард хмурится. Немного вопросительно выгибает тёмную бровь. - А зачем? Какие же сложные вопросы он задаёт. Зачем Lololowka голодает? Иногда ему жаль на себя денег. Иногда он забывает. Иногда у него просто не хватает сил на это. Иногда у него нет времени. Иногда он нарочно заставляет себя голодать, чтобы пострадать. Потому что чувствует, что заслужил чего-то такого.. плохого. Чувствует, что сегодня он себе назло пропустит и завтрак, и обед, и ужин. Просто наказать себя за что-то. Просто.. просто так. - Ау-у! Ты что, уснул? - рука Ричарда так и чешется стянуть чужие очки, чтобы уловить хотя бы чужой взгляд и выражение лица. Фонарь снова моргает, погружая лавочку в мерцающую тьму. А парень в ответ всё не может подобрать слов. Самокопание.. самокопание.. и почему эти противные мысли не вышли вместе с пищей? - Наверное, у меня какие-то проблемы с ощущением голода, ха-ха. Забываю всё время. - неловко бормочет Lololowka, расфокусированным взглядом смотря перед собой. - Ии..долго ты так..забываешь? - Ричард смотрит с тревожной опаской. Lololowka стягивает брови домиком, смотря уныло. - Н-неделю..? Ричард не верит, что заметно по его дрогнувшим бровям и прижатым губам. - Ладно, две..? Подозрительный кивок, мол, "продолжай давай". Lololowka поджимает губы и вздыхает. - Четыре. И Ричард хмуро выдыхает, чувствуя, что это не тот ответ, который он хотел бы услышать, но, наверняка, правдивый. Увы. Фонарь гаснет на несколько секунд, выдавая какой-то скрип. Потом лампочка вспыхивает с новой силой, будто пытаясь напугать ночных болтунов. - Почти месяц недоедаешь. Ясно, чего тебя крутит.. - парень начинает гладить чужую спину, медленно и немного неуверенно. К нежностям он не привык, но сейчас без них не обойтись. - Аэммм.. ты ничего не думал о том, чтобы, не знаю, к врачу сходить? - звучит искренний вопрос, смешанный с волнением. - Н-неет. - протягивает Lololowka, даже хмыкнув. - Ничего смешного. Тебе точно надо провериться! - Ричард складывает руки на груди и смотрит угрюмо, с вызовом. Lololowka слабо улыбается. Не собирается он лечиться, но Ричи так настойчиво выдвигает свои мысли.. - Всё в порядке будет, не переживай. Ричард смотрит с таким ярким осуждением, что аж забавно. В его тёмных глазах так и плывут строчки: "Ты идиот или самоубийца?". - То есть, ты просто хочешь оставить всё так, как есть, когда даже от несчастной картошки тебя по земле размазывает? Чуваак? - Ричард щёлкает пальцами перед чужим лицом. - Оно просто так не уйдёт, ты же знаешь? Или ты вообще не в курсах, как организм человеческий работает? Ты тут не жестянка, которую можно ночью в подвале подкрутить, и с утреца она будет, как новая. Тебя реально лечить должны. Пару недель, как минимум. Lololowka чуть поник, стискивая зубы и снова опуская взгляд с тоской. Лечиться.. поправляться.. следить за питанием. Как же лень. Как же не хочется. - Короче, как вернёмся, обязательно сбегай в больницу. Извини уж, но ты мне тут живым нужен. Знаешь ли, хотелось сбежать с этого треклятого острова с другом, а не одному. - Говорит Ричард уже серьёзно, с нотками мольбы. Смотрит ещё так.. тяжело. - Ладно. - на выдохе отвечает Lo, сдавшись. Выбора у него, как видится, нет. Ричард слабо улыбается и рукой подползает под чужую руку, обнимая за талию. Притягивает друга чуть ближе, пытаясь поддержать и похвалить за правильный выбор. Улыбка слегка меркнет, когда пальцы нащупывают сквозь ткань реальные очертания чужого тела, прикрытые объёмной толстовкой. Слишком.. слишком худое. Казалось, чужую талию можно обхватить всего четырьмя ладонями. Ричард не знал длину своих ладоней, но даже если брать с небольшим запасом, двадцать сантиметров умножить на четыре - это всего восемьдесят. Максимум. А Lololowka, так-то, немаленький парень.. Lololowka устало кладёт голову на чужое плечо и смотрит вдаль, на тусклые звёзды. Конечно, тусклые - кто в своём уме носит солнечные очки ночью? Парни сидят так до тех пор, пока на пороге дома не слышатся чужие шаги и прощальные разговоры. Фонарь снова моргает, и, когда свет возвращается, ребята уже сидят порознь.