Глава 42 Цветок в Саду
26 мая 2025 г., 00:00
На следующий день Джейхейрис прогуливался по саду в сопровождении сира Артура, на котором был надет шлем. Три дня спустя должна была начаться рукопашная схватка, и Джон раздумывал, стоит ли ему участвовать в ней. Он надеялся, что сир Герольд нашел своих родственников.
Его мысли рассеялись, когда из—за угла появилась Золотой Цветок Дома Тиреллов в зеленом платье.
— Леди Маргери, что я могу для вас сделать? — Джей почтительно обратился к даме, которая мягко улыбнулась ему.
— Я была бы рада прогуляться по саду, лорд Джон.
— Кто я такой, чтобы отказывать в просьбе такой прекрасной даме, как вы. — сказал Джон с очаровательной улыбкой. Дама, о которой шла речь, улыбнулась в ответ, ее глаза светились надеждой.
Дракон недоумевал, почему леди Маргери так настойчиво искала его; либо ей не нравилось общество принца-бастарда, либо она увидела в нем что-то интересное.
— Вы можете вернуться к моему отцу, сир Арт. — сказал Джон своему королевскому гвардейцу, оглядываясь через плечо. Артур бросил на него взгляд, говоривший: «Этого не будет», и держался поближе к Джону.
— Леди Маргери. Надеюсь, вы не возражаете против компании моего охранника. Сир Арт останется в пяти метрах. — Приказал Джон мужчине, и тот неохотно кивнул, соглашаясь с просьбой. Предоставив им достаточно уединения.
Подойдя к даме, Джон поцеловал костяшки ее пальцев; снова взглянув на ее лицо, он заметил слабый румянец на щеках.
— Вблизи ваши глаза кажутся очень красивыми, милорд. — Сказала она, глядя прямо в его ярко-фиолетовые глаза. Глаза у нее были карие, но довольно красивые, с голубым оттенком в центре.
— Вы тоже очень красивы, миледи. Слова не оправдывают вашего доверия. — Вежливо заметил Джон, когда они прогуливались по саду, который был похож на лабиринт, но он мог сказать, что она знала, куда они идут.
— У меня не было возможности поздравить вас с победой, милорд. Гора считался одним из сильнейших рыцарей Вестероса. Довольно впечатляюще, что кто-то вроде вас победил его. — Леди Маргери говорила вежливо, но Джей мог бы сказать, что она произнесла это с явным презрением, которого Джон никогда раньше от нее не слышал.
— Вы что-то имели против Клигана, миледи? — Спросил Джон, когда они вошли в садовый коридор. Солнечный свет проникал внутрь через множество маленьких отверстий в саду, создавая дорогу, освещенную лучами света. На это было довольно красиво смотреть, и аромат цветов наполнял его нос разными ароматами.
Губы леди Маргери скривились, прежде чем она одарила его ухмылкой, ухмылкой, как будто она все знала. — Дорн — не единственное место, где рады его падению. Как и весь остальной Вестерос. — Она заговорила, схватив рукой розу, которая росла на краю сада, и поднесла ее к своему носу.
— А в Дорне растут цветы, милорд? — Спросила Маргери, улыбаясь, поворачиваясь к нему.
— У нас есть Водные сады, миледи. Они действительно растут там. У нас также есть лимонные деревья. На них приятно смотреть, и они хороши для напитка, смешанного с медом. — Ответил Джон, вспомнив множество деревьев вокруг Водного сада. Особенно лимонные деревья.
Джон прищурился, когда они вышли из сада-коридора на небольшую поляну. В центре был фонтан, похожий на ребенка с крыльями, протягивающего руку плачущей девочке. В бассейне фонтана было множество цветов, погруженных на дно воды, от белого до красного, от черного до желтого и множества других цветов.
— Раз в год люди приходят сюда, чтобы опустить цветок в воду и оставаться здесь, пока он не опустится на дно. Говорят, это приносит удачу до конца года. Раньше я часами просиживала здесь со своими братьями. — Леди Маргери произнесла это с ноткой грусти в голосе, ее глаза наполнились слезами, но она быстро отвела взгляд.
— Это чудесно, миледи. — искренне сказал Джон и впервые за все время по-настоящему улыбнулся Маргери.
— Я рада, что вам тут понравилось, милорд. — сказала Маргери со своей собственной улыбкой, показав красивые зубы. Она была вынуждена признать, что у Джона, пожалуй, самая красивая улыбка, которую она когда-либо видела, и то, как он говорил. В его голосе звучала сила, в отличие от принца Джоффри, чей голос был голосом труса, которому посчастливилось родиться в королевской семье.
Джон сидел на краю фонтана, за его спиной журчала вода, а леди Маргери поправляла платье, прежде чем сесть рядом с ним.
— Не могли бы вы спеть для меня песню, милорд? Попросила она с сияющей улыбкой. Ее руки были сцеплены на коленях.
— Конечно, миледи. — согласился Джей, и его улыбка слегка дрогнула, когда он услышал, как вокруг них щебечут птицы.
Словно алая ночь, скрывающая темноту.
Ты можешь скрыть свой страх.
Можешь солгать, дорогая.
Ложись здесь, во сне.
В бесконечном сне.
Где, надеюсь, ты сможешь?
Распростертые, окровавленные крылья.
Как падший ангел.
Унесенный ветром.
Время стирания-все.
Это было когда-либо.
В звездную ночь.
Падаю обратно в небо.
Как богиня, пожалуйста.
Продолжай обнимать меня.
И лети в рай.
Джон услышал, как она захлопала в ладоши, когда он закончил песню.
— У вас прекрасный голос, милорд. — Маргери сделала комплимент, вытирая слезы платочком, ее глаза слегка покраснели.
— Моя леди слишком добра ко мне. — сказал Джон. Прямо перед его глазами пролетела птица, опустилась на руку маленького мальчика, сделанного из камня, и стала пить воду клювом.
— Я говорю только правду, милорд. Я еще не слышала никого, кто пел бы так, как в., — настаивала Маргери, прежде чем подняться на ноги и вытереть грязь со своего платья руками.
— Может, продолжим? — Спросила Маргери, протягивая ему руку. Джон схватил её, прежде чем они продолжили прогулку по саду.
Позже
— А это?
— Это Драконье сердце. Я выращиваю их уже около трех лет. — с гордостью заявила Маргери. Она мало что могла назвать своим в Хайгардене, за исключением одежды и драгоценностей, но маленький уголок в саду, который построил для нее отец, был одним из них.
— Я слышал о них, разве они не должны расти только во влажных районах Эссоса?
— Они растут, но не из-за жары. Все дело в почве. — она указала на черную грязь, окружавшую цветок. — Мой старший брат дал мне семена и мешок земли, которые они привезли из Дорна; по-видимому, это самое близкое место, которое у нас есть, к тем местам, где они обычно выращиваются в Эссосе.
— Вы хорошо разбираетесь в этом, не так ли?
— Я же говорила вам, не так ли?! В Хайгардене нет садовника лучше меня. — Она улыбнулась, вспомнив, как много раз они с сиром Аликом сажали все это, хотя в основном сир Алик выполнял всю работу, а Маргери просто стояла в стороне и наблюдала.
— Я поверю вам на слово. — Сам дорниец тоже был осведомлен о цветах, хотя, конечно, это было от его сестры Тиены. Она любила цветы.
— Должно быть, это очень разочаровывает по сравнению с тем, что вы видели в Водных Садах. Я всегда хотела побывать там, но мама и папа никогда не хотели ехать в Дорн. — На мгновение она могла поклясться, что увидела улыбку юноши, если не на секунду.
— Вовсе нет. — прокомментировал Джон. — Цветы в Водяных садах такие… экстравагантные. Роскошные, если не сказать больше. Во всем Вестеросе вы никогда не найдете более крупных и ярких представителей фауны. И все же, я считаю, красоту часто можно увидеть в более простых вещах.
— Так вы говорите, что мои цветы вам нравятся больше, потому что они проще. — поддразнила она юношу.
— Они красивые, и аромат у них довольно приятный. — он показал рукой на пять маленьких драконьих сердечек, которые уже проросли. Это были малиновые цветы круглой формы, состоящие из пяти кроваво-красных лепестков, из середины которых вырастал стебель. — У вас может быть столько цветов, сколько вы захотите, в таком причудливом замке, какой захотите, но что значит, если все это сделано чужими руками.
— Вы когда-нибудь сажали цветы?
— У меня есть пара голубых зимних роз. Я ухаживал за ними, поливал их и ухаживал за их корнями. Когда они, наконец, зацвели, мне показалось, что я..... ну не знаю. Они чувствовали себя как дома.
— Я слышала, они популярны на Севере. Каждый раз, когда мы устраивали турнир, из них делали корону, чтобы короновать королеву Любви и красоты. На Юге они всегда были такой редкостью, вот почему их так высоко ценили на турнирах, но в Винтерфелле они стали частью повседневной жизни участников соревнований.
— На Севере их любят. И ну… когда они, наконец, полностью выросли, я попытался сделать из них корону, но у меня ничего не вышло. — Маргери хихикнула. — Но мне удалось сохранить одну. Когда голубые розы срывают, они становятся холодными, но лепестки увядают только через несколько месяцев, если их не поливать, поэтому они сохраняют свой цвет и форму гораздо дольше.
— Я завидую девушке, которой вы подарили эту розу.
— Вы предполагаете, что я отдал ее просто так?
— Не прикидывайтесь скромником. Иначе зачем бы мальчику тратить столько времени на розовый куст?
Джон удивленно фыркнул, когда они посмотрели на красные цветы перед собой. — В одном вы правы. В конце концов, я действительно подарил её. Но те дни, которые я провел, ухаживая за цветами, были, по-моему, потрачены не зря.
— Тогда я не буду спрашивать, кому вы её подарили. Если бы вы когда-нибудь хотели мне сказать, вы бы уже сказали. Я доверяю вам в этом отношении, милорд.
— Тогда это чувство взаимно, миледи.
Темноволосый юноша наблюдал за другими цветами своими фиолетовыми глазами. Сначала Маргери не придала этому особого значения, думая, что она наводит на мальчика скуку, но вскоре она поняла, что это не так, просто он всегда так выглядел. Они сидели в тишине, и пока Джон продолжал рассеянно разглядывать цветы, она не могла отвести взгляда от лица юноши.
— Вы упомянули, что розы стали холоднее, когда вы их сорвали. — сказала Маргери, чтобы прервать молчание. — Давай я вам кое-что покажу. — Она нежно взяла юношу за руку и направила ее прямо над цветком.
— Теплый… — пробормотал Джон, слегка приподняв бровь.
— Лепестки этого цветка излучают тепло. Очевидно, они появились еще в древней Валирии, и драконам нравился их аромат.
— Интересно.
— Ночью тепло привлекает стрекоз и светлячков-фонарщиков. Когда выходит луна, открывается потрясающее зрелище.
— Никогда бы не подумал, что вы из тех девушек, которые тайком убегают по ночам.
— Пожалуйста, я все прекрасно вижу с балкона своей комнаты. И если я захочу улизнуть. Я могу просто приказать нескольким охранникам сопровождать меня.
— И я уверен, что ваша леди-мать легко поддержит это.
Маргери улыбнулась. Не то чтобы у ее матери была железная хватка на ней или на ее братьях. Просто Золотой Цветок не должна была вставать посреди ночи.
Через некоторое время их небольшое путешествие по частным садам Маргери закончилось, и они отправились в более людные места сада. В конце концов, они уселись в павильоне неподалеку от богорощи, принадлежащей Хайгардену. Это был небольшой участок, заросший старыми вязами, ольхой и черными тополями, но она никогда по-настоящему там не бывала, по крайней мере, одна.
Когда они сели рядом за маленький столик, служанка принесла блюдо с пирожными и две чашки чая. Джон, похоже, очень любил чай, в то время как Маргери любила время от времени побаловать себя сладостями.
— Вы вернётесь в Дорн после Хайгардена? — Застенчиво спросила Маргери, откусывая кусочек восхитительного печенья, которое таяло у нее во рту. Она издала приятный горловой звук. На вкус оно было восхитительным.
Улыбка Джона слегка дрогнула. Он недоумевал, почему такая леди, как она, хочет проводить время с кем-то, кто, насколько ей известно, был бастардом из Дорна, и не только этим, но и бастардом Оберина Мартелла, с кем-то, кто, по их мнению, был виноват в несчастном случае с лордом Уилласом и в том, что он почти полностью потерял способность передвигаться ногами. Это игра? Есть ли у нее какие-нибудь подозрения о моем истинном происхождении? Джейхейрис не знал, но если бы она узнала правду, это было бы совсем другое дело.
— Я не знаю. Мы вернемся домой. — Джон ответил резко, его ответ был коротким, давая понять, что на самом деле он не хотел отвечать на этот вопрос, и его голос снова стал пустым. Допив чай, принц встал со стула, а затем отодвинул его обратно и обратился к даме:
— Благодарю, что уделили мне так много времени, леди Маргери. Было приятно познакомиться. — Вежливо произнес Джон, склонив голову, и волосы упали ему на лицо, закрыв половину лица.
Леди Маргери посмотрела на него вблизи. Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела кого-то столь же красивого, как Джон. Многие из ее друзей часто говорили, что Лорас, пожалуй, самый привлекательный юноша в Вестеросе. По мнению девушки, ее брат и в подметки не годился Джону.
Маргери выглядела удрученной, но быстро выдавила из себя улыбку. — Мне было приятно, лорд Джон. — Сказала она с улыбкой и захлопала ресницами, кокетливо глядя на него. У зеленого мальчишки, возможно, подкосились бы колени или возникла бы необходимость схватиться за что-нибудь, чтобы не упасть, но Джон с юных лет постигал искусство соблазнения, и отец водил его по многим борделям, чтобы он наблюдал и учился.
Джон увидел, как она чуть приблизила к нему лицо, раскрасневшееся, как клубника, но он отстранился, четко обозначив границы дозволенного.
— Доброго дня, миледи. — Это все, что он сказал уходя, почти в спешке.
Дейенерис Таргариен — Ранее
— Нам нужно уходить. — вспомнил Визерис слова сира Дарри, когда тот разбудил его. — Мой принц, забирайте свою сестру. Мы должны уходить сейчас же.
Визерис, полусонный, выбрался из постели и взял протянутый ему сверток. Его сестра была очень маленькой и казалась очень легкой. На улице дул резкий ветер, было сильно и холодно. Дейенерис, его мать, дала ей имя и умерла.
— Все будет хорошо, мой маленький принц-дракон. — сказала она, подхватив его, когда он споткнулся на причале. Все будет хорошо. Вот увидишь.
— Куда мы идем? — жалобно спросил он. Сир Дарри покачал головой и огляделся по сторонам, прежде чем поманить Визериса к выходу из комнаты. Он остановился. — Должен ли я взять…
— Поторопитесь, мой принц, — сказал сир Дарри, — у нас нет времени.
Визерис прижал Дейенерис к груди и последовал за старым рыцарем, который, прихрамывая, брел по темным коридорам. Здесь было неуютно, темно и промозгло, и принц был уверен, что где-то в стенах живут призраки. — Где ее кормилица?
— Они уже на корабле. — грубым голосом произнес сир Дарри. — Ждут нас. Поторопитесь! Здешний гарнизон менее лоялен, чем я надеялся.
Визерис мрачно понял, что все они предатели. Все они были вероломными и недалекими. Разве не так всегда говорил его отец? Он поспешил еще быстрее. Его младшая сестра, казалось, становилась все тяжелее и тяжелее, чем дальше они шли.
Они брели по пляжу в темноте как раз в тот момент, когда Дейенерис проснулась и начала плакать. Он попытался успокоить ее, но она не унималась. Лодка была прямо перед ним, и ветер отбросил его назад.
Сир Дарри передал их обоих в руки людей, уже находившихся на борту, а затем вскочил сам. — Отчаливаем. — торопливо сказал он. — Сейчас же! Давайте!
Некоторое время никто не забирал у него Дейенерис. Визерис держал ее, несмотря на то, что у него начали болеть руки. Берег, казалось, быстро удалялся, и волны швыряли лодку из стороны в сторону, заставляя его желудок сжиматься.
— Мы возвращаемся в Королевскую Гавань? — Он спросил, когда сир Дарри снова нашел его и, наконец, забрал Дэни.
— Нет, мой принц. — ответил сир Дарри, глядя в никуда. — Пока нет.
В Лисе впервые их радушный прием начал ослабевать.
Даже после того, как слуги сира Дарри изгнали их из Браавоса, Дейенерис плакала. Ее слезы не произвели впечатления, что им были рады в благородных домах, каждый из которых помнил о древней крови Валирии и долголетии правления Таргариенов.
Подарки были щедрыми, а дома великолепными. Женщины восхищались красотой Дейенерис, а мужчины расспрашивали его о планах вернуться в Вестерос. Скоро я верну себе Вестерос, заверил он их, и вернусь законным правителем. Вестерос взывает о помощи к своему истинному хозяину.
Это звучало достаточно величественно, и он был еще молод.
Но это прошло. Роберт прочно сидел на Железном Троне, и Вольные города знали, откуда берутся деньги. Принц, у которого за душой не было ничего, кроме короны, нескольких семейных реликвий и младшей сестры, не представлял особой ценности для их жадных, ограниченных умов.
В Лисе, рядом с леди Айлиной, даже Дейенерис заметила их презрительные взгляды и перешептывания, прикрываясь руками. — Мне здесь не нравится. — сказала она тихим голосом. — Я хочу домой.
— Мы туда вернёмся. — твердо сказал Визерис. Она впустила их, это правда, но с таким видом, словно позволяла бродягам переступить порог ее дома. — Скоро мы вернемся домой. — хотя Дейенерис не знала, какой дом он имел в виду, она была слишком мала, чтобы что-либо помнить об этом.
— У меня здесь не так много места. — сказала Айлина после недели, проведенной за минимальным количеством выпивки и ужинов, предоставив их самим себе. — И мне нужно заняться делами. Думаю, для вас будет лучше двигаться дальше.
Визерис выпрямился. — В нас течет драконья кровь, — напомнил он ей все еще срывающимся голосом. — Ты забыла?
— В тебе течет драконья кровь. — казалось, говорил ее слегка брезгливый взгляд. Ничего больше. — Тебе здесь больше не рады. — сказала она гораздо менее деликатно, и Визерис сжал руки в кулаки и вдохнул через нос. Я это запомню, подумал он, мы оба будем помнить, Дэни и я. Мы не забудем наших врагов, когда вернемся домой.
Сир Дарри был мертв девять месяцев, когда им пришлось продать первую из своих семейных реликвий. Только он и его младшая сестра, которая плакала, что устала, что ей холодно, что она хочет вернуться в маленький домик с красной дверью. — Не хнычь. — сказал он ей, — принцессы не хнычут. — но от этого она только сильнее захныкала.
Визерис нашел симпатичный магазинчик с витриной из серебра и золота тонкой работы. Он причесал волосы до блеска и оделся так хорошо, как только мог, но все равно чувствовал на себе пристальный взгляд продавца, который задерживался на тех местах, где тонкий шелк истончался, и оценивал его.
Он сглотнул, чтобы избавиться от горького привкуса во рту.
— Сколько бы ты заплатил за это? — Тут же спросил он, кладя кольцо на прилавок. Это было его кольцо, сделанное для него, когда он был маленьким, в форме дракона. Он больше не мог носить это, но…
Продавец посмотрел на него, затем взял монету и рассмотрел ее. Его глаза, маленькие и жадные на круглом лице, заблестели, а затем он предложил оскорбительно низкую цену.
— Хорошо. — сказал он. — тогда я отнесу её куда-нибудь в другое место
— Нигде не предложат больше за столь явно украденную вещь. — ответил мужчина, оскалив зубы. Ярость вскипела в нем.
— Это семейная реликвия Древней Валирии! — закричал он, выхватывая кольцо обратно. — Из моего дома! Ты смеешь, ты смеешь… — бормотал он, не находя слов. Лавочник, казалось, был не в восторге. — Ты пожалеешь о том дне, когда перешел мне дорогу. — прошипел Визерис наконец и вышел за дверь.
Другого магазина такого же качества здесь не было. Другие предлагали еще меньше. Дейнерис начала голодать, и он тоже. Через день он вернулся и продал ее за половину предложенной первоначально цены.
Визерис лежал ночью без сна на постоялом дворе в Норвосе, уставившись в потолок. Накрапывал мелкий дождик, и он думал о возвращении домой.
Он все вернет, все то, что они потеряли, корону своей матери, которую наконец-то забрали, и за такую малость. Земля воспрянет. Простые люди обрадуются возвращению своего короля домой. Они спустят с цепи собак Узурпатора, а Визерис убьет Узурпатора собственноручно.
Визерис хотел бы, чтобы в мире все еще были драконы. Какое это было бы великолепное появление! Он едва заметно улыбнулся.
Кто-то зашевелился на соседней кровати. — Визерис? — Тихо позвала Дейенерис. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Его сестра. Ах да, его сестра. Красивый. но слишком молод. Как и все остальное, что он принимал. Если бы здесь была его мать, а не Дейенерис…
— Что? — спросил он.
— Мне страшно. — сказала она. — Я не могу уснуть. Визерис стиснул зубы.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Расскажи мне сказку? — Попросила она. — Как раньше. О драконах, или о Семи королевствах…
.
.
.
— Мы вернемся домой. — сказал он через несколько мгновений. — Вот увидишь. Все наладится, как только мы вернемся домой -. Как только он найдет свою армию.
Дейенерис больше ничего не сказала. Визерис пожалел, что продал корону. Он должен был сохранить корону. Она принадлежала его матери, эта последняя часть, единственное, что у меня было от нее, подумал он, наконец позволив себе предаться скорби.
Его мать никогда не вернется. Он мечтал о ней. Если бы она вернулась, все было бы хорошо, но она никогда этого не сделает. «Я никогда больше не увижу Маму», — подумал Визерис, позволяя себе расплакаться.
Дени открыла глаза, ее взгляд с трудом различал очертания комнаты, в которой она находилась; оглядевшись, она не узнала это место. Здесь пахло свежими цветами…ее руки блуждали по комнате, ощущая мягкость, очень мягкую, заключила её. Ощущение было такое, словно она прикасалась к шелку.
Она не чувствовала обычной ноющей боли в шее, и подушка у нее была мягкая; оглядевшись внимательнее, только сейчас она заметила, что Визериса рядом нет.
— Виз. — Она позвала его по имени, в ее голосе слышалась паника. Тусклый свет красной свечи был единственным источником света в комнате. Свеча отбрасывала красное свечение по всей комнате.
— ВИЗ?! — Она позвала еще раз, но тут же услышала приближающиеся шаги за деревянной дверью своей комнаты. Она подползла сзади, обхватив себя за ноги, прижавшись спиной к спинке кровати, молясь, чтобы убийцы Роберта не схватили ее, но тут дверь открылась, и за ней показалась женщина в длинном красном платье, ее красные глаза сверкали в темноте, как рубины.
— Рада видеть, что вы проснулись, принцесса. — Произнесла дама мягким, как шелк, голосом. Дени едва могла разглядеть черты ее лица, но знала, что женщина красива, ей около двадцати пяти лет.
— Кто вы? Где Виз? — Спросила Дени дрожащим голосом, перестав обнимать себя за ноги и сделав глубокий вдох. «Дракон не знает страха», — подумала она, вспоминая слова Визериса всякий раз, когда ей становилось страшно.
— Принц Визерис спит в другой комнате. Тебе не о чем беспокоиться. Мы никогда не причиним тебе вреда. — Ее голос показался Дени искренним, но она знала, что незнакомцам лучше не доверять. Никто бы не подобрал двух детей с улицы и не решил поселить их в комфортабельных комнатах без причины.
— Кто вы? — Спросила Дени, вставая с кровати, и только теперь почувствовала, что от платья, которое на ней было, не пахнет уличной грязью. Принцесса могла поклясться, что видела, как леди улыбнулась, но в темноте было трудно что-либо разглядеть.
— Простите меня. Моя принцесса. Меня зовут Кинвара.
