A Dragon Kissed by Sun

      Джейхейрис       Он подошел ко входу в крипту, и легкий ветерок пронесся мимо него, развевая его волосы. Его рука коснулась двери из Чардрево; дверь еще не успели поменять или украсить с тех пор, как ее поставили здесь. Восемь тысяч лет назад на двери не было никаких следов разрушения или чего-то подобного. Она выглядела так же красиво, как и в день ее изготовления; на двери были изображены два лютоволка, воющих на луну.       Открыв дверь, он не издал ни звука; его глаза нашли единственный источник света в глубокой темноте, ожидавшей его внизу. Схватив все еще горящий фонарь, он тяжелыми шагами двинулся вперед, освещая темноту светом; он спускался по лестнице, и чем глубже он спускался, тем сильнее его охватывало странное давление, и он чувствовал холод.       В конце лестницы стояли статуи Соны и Моргона. Старейшие лютоволки Дома Старк. Их статуи не соответствовали их размерам; ни в одной книге, ни в одном мейстере больше не говорилось о них, и со временем воспоминания о них были утрачены, но люди на Севере часто говорили об их размерах, некоторые говорили, что они были размером с небольшой дом. Король Старк оседлал своего Волка, чтобы сразиться в полном вооружении.       Шагая вперед, он почувствовал, как холод пробирает его до костей. Он прошел мимо Королей Зимы. Короли зимы смотрели на него.       Ты не Старк.       Он слышал шум ветра; их глаза казались почти живыми, осуждая его за то, что он находится в месте, которому не место. И никогда не будет.       Вскоре он нашел статую своей матери. Такой красивой, какой он ее себе представлял. Джей вспомнил, как часто она ему снилась. Он почти видел ее лицо, но он знал, что она прекрасна. А вот и она, пробормотал Джон себе под нос. Он подошел ближе, поставив фонарь на землю. Его фиолетовые глаза смотрели прямо на нее, почти ожидая, что она пошевелится. — Мама, — прошептал он, почти ожидая ответа.       В левой руке он держал зимнюю розу и вложил ее в ее холодные ладони. Он хотел, чтобы она понюхала их, но она этого не сделала. Она была словно статуя. Ничего больше…       — Прости, что так долго ждала, мама. Я здесь, наконец-то мы снова вместе. — тихо сказал принц, и чем больше он говорил, тем больше срывался его голос, а на глаза наворачивались слезы.       — Я люблю тебя, мама, больше всего на свете. Я бы хотел, чтобы ты была здесь, со мной, ты бы познакомилась с Призраком, Арианной, она… Она очаровательна, а моя кузина Арья, говорят, похожа на тебя. — сказал он со смехом. Он почти видел это: его мать обнимает его, знакомится с Ари, желает, чтобы у них было много красивых и здоровых детей и они были счастливы вместе.       — Я действительно хотел встретиться с тобой. Несмотря на леди Элларию. Я всегда хотел познакомиться с тобой, поговорить с тобой. — пробормотал он, напрягаясь и плача. Постепенно к нему вернулось самообладание, и он вытер слезы рукавом.       Его внимание переключилось на мать. — Мама. Я вернусь завтра и принесу тебе еще цветов, — сказал он с грустной улыбкой, дотрагиваясь до ее руки; на ощупь они были теплыми.       — Я слышал, что король Рейгар очень хорошо пел; говорят, что его песня довела тебя до слез на турнире в Харренхолле. Я бы тоже хотел спеть тебе песню. — Сказал Джон, прежде чем прочистить горло.       Матерь, Матерь всеблагая,       Помилуй наших сыновей,       Огради щитом их крепким       От стрел каленых и мечей.       Матерь, женщин оборона,       Помилуй наших дочерей.       Утешь безумство супостата       Рукою благостной своей.       После того, как он спел песню, ему больше не было холодно; его мать улыбнулась ему, наполняя теплом. — Я спою завтра снова, мама.       Подняв фонарь с земли, Джон на мгновение задумался, почему пламя внутри еще не погасло, но быстро проигнорировал это.       Внезапно он услышал приближающиеся шаги; его глаза увидели, как кто-то вошел внутрь, ее фигуру; он сразу понял, кто это.       — Али, почему ты здесь? — Спросил Джей, когда она приблизилась к нему, ее шаги эхом отдавались в тишине склепов, пока она не оказалась перед ним. Она взяла его за руку, прежде чем взглянуть на статую его матери.       — Она прекрасна. — Сказала она, когда они вместе посмотрели на статую. — Моя мама рассказывала мне истории о ней. Она не очень хорошо знала ее, только по рассказам отца, но я вижу небольшое сходство между ней и тобой. — Джон улыбнулся; услышав это, он не мог не почувствовать себя хорошо. Он знал, что выглядит как Старк; его дядя говорил ему об этом, и даже Арья не раз говорила ему, что он больше похож на Неда, чем Робб.       — Я действительно хотел бы встретиться с ней. Хотя бы на несколько минут. Я хочу знать, гордится ли она тем, какой я сейчас. — меланхолично произнес Джей, протягивая руку и касаясь холодной каменной щеки статуи.       — Так и есть, Джон. — Ласково сказала Алианна. — Тот факт, что ты сейчас здесь, доказывает это. Твоя мать родила тебя, и это стоило ей жизни, но она боролась за тебя. Она любила тебя всем сердцем еще до того, как встретила. Она всегда будет гордиться тобой. — Закончила Алианна, и ее голос эхом разнесся по подземельям.       Принц почувствовал, как его сердце учащенно забилось, глаза загорелись, а слова, которые он услышал, заставили его улыбнуться — широко улыбнуться. — Али, ты невероятна. — сказал Джей, глядя в ее хищные фиалковые глаза; она отвела взгляд, прежде чем жестом позвать его выйти из склепа.              Дейенерис       — Как продвигаются уроки с Красной жрицей? — Спросил ее брат, когда они завтракали в его покоях.       Прошла неделя с тех пор, как она начала заниматься с Кинварой. Красная жрица приглашала ее в свои покои после обеда; они проводили время вместе, и Дени все больше и больше наслаждалась обществом Кинвары.       — Она рассказывает мне о правлении, Вестеросе, магии и о Валирии. У нее есть книги, о которых я никогда раньше не слышала. В одной из них говорилось, что давным-давно, в Доме Драконьих Всадников в Валирии, они ели сердца своих драконов после их смерти. Это была церемония, в которой говорилось, что они делают это, чтобы быть неуязвимыми для огня и иметь возможность разговаривать с драконами. — Дейенерис объяснила, а Визерис внимательно слушал, выглядя слегка впечатленным.       — А как насчет политики? И Вестероса? Люка рассказывает мне о домах в Вестеросе. — Спросил Визерис, откусывая кусочек от курицы, которую он ел, как и Дени. Люка была Красной жрицей, обучавшей Визериса точно так же, как Кинвара обучала его сестру.       Принцу было немного трудно доверять ей. Что она сказала о Вестеросе, так это то, что никто на самом деле не ждал их возвращения. Очень долгое время он хотел верить, что все их страдания чего-то стоят. Как только они вернутся домой с армией, другие дома встретят их с распростертыми объятиями. Это то, во что он верил, пока Красная жрица не сказала ему, что все эти Дома заботились только о своем статусе и о том, какой властью они могли обладать, и что на самом деле их никто не ждал; никто не устраивал тайных праздников в их честь. Их бы раздавили, как клопов, если бы они не пришли в Вестерос с Властью за спиной.       Дени не хотела в это верить, но Кинвара сказала ей во время одной из их встреч, что простым людям все равно, кто правит Королевством.       — Дома Вестероса не ждут вашего возвращения, Дейенерис. Даже дом Мартелл, несмотря на то, что случилось с Элией Мартелл и ее детьми, не присоединится к твоему делу только из-за мести. Несмотря на свою ненависть ко львам и оленям. Дом Мартеллов захочет получить взамен что-то большее, чем месть за поддержку. — Мягко произнесла Кинвара мелодичным голосом, сидя рядом с принцессой на ее кровати.       — Кому-нибудь в Вестеросе есть дело до дома Таргариен? — Спросила Дейенерис, почувствовав легкий холодок, когда почувствовала руку жрицы; ощущение тепла разлилось по ее лицу, как теплое одеяло; ее кожа была гладкой и нежными, как прикосновение шелка.       — Есть малые дома, которые все еще заботятся, и помнят. Только Власть может дать вам то, что вы хотите. Эйгон и его сестры победили благодаря драконам, и ты тоже победишь. — сказала Кинвара с таким взглядом, что у принцессы подкосились колени, особенно когда ее красивые губы поцеловали ее в щеку. Это было так приятно.       — Вы с Кинварой еще чем-нибудь занимаетесь? — Внезапно спросил Визерис, застав сестру врасплох; она приподняла бровь.       — Что это должно означать? — Спросила Дени, защищаясь, чувствуя, как внутри нее, подобно дракону, разгорается огонь гнева.       — Успокойся, сестренка, но тот факт, что ты так заботишься о ней, означает, что между вами действительно что-то происходит. — сказал Визерис с выражением неодобрения на лице, швыряя вилку и ложку на стол.       — Почему тебя это волнует? — Быстро спросила Дейенерис, чувствуя себя глупо из-за того, что так легко потеряла самообладание; предполагалось, что она когда-нибудь станет принцессой, драконьей всадницей, но брат читал ее как открытую книгу.       — Ты моя сестра, Дени. Конечно, мне не все равно. — Принц быстро защитился, прежде чем отвести взгляд, и между ними повисло холодное молчание. Дейенерис была готова извиниться. Если ее брат не одобрял ее уроки, то ей было все равно. Она не нуждалась в его одобрении.       — Дени. Я просто хочу убедиться, что она тебя не использует. Может, мы и бедны, может, у нас сейчас ничего нет, но в нашей крови есть сила. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. — Сказал Визерис с выражением неподдельной заботы в глазах; он быстро встал и обошел стол, разделявший их, взяв ее за руки.       — Сестра, я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Прямо сейчас они дают нам еду и одежду, но я все еще не уверен, что произойдет, когда мы прибудем в Красный храм. Мы должны быть осторожны. — с беспокойством сказал Визерис, нежно поглаживая ее руки.       Дейенерис отвела взгляд; она знала, что ее брат прав. Всегда существовала вероятность, что все это было уловкой, чтобы заманить их в Красный храм по другим причинам. Но она не хотела в это верить.       Она все еще помнила, каково это — ходить по улицам босиком и с пустыми желудками. После стольких лет, проведенных в бегах, ей хотелось верить, что Красная жрица помогает им, а не лжет. Дени наверняка знала, что они хотят чего-то взамен; она была не настолько глупа, чтобы думать, что все это происходит от доброты их сердец, как сказала ей сама Кинвара.       «Люди всегда хотят чего-то взамен, моя принцесса. У всего есть цена. Даже у верности».       Подумав об этом, она встала, убирая свои руки от его. — Я буду осторожна, брат. Я больше не маленькая девочка. — Она сказала это тихо; казалось, ее слова произвели на нее впечатление; его глаза расширились, как будто он увидел ее впервые, когда Визерис внезапно обнял ее. Она почти напряглась, но быстро уткнулась лицом в его плечо, когда он погладил ее серебристые волосы.       — Ты совсем как мама. — меланхолично произнес Визерис, в конце концов отстраняясь; от его слов у нее загорелись глаза. Принц всегда неохотно говорил о ней; он рассказывал о Рейгаре и Вестеросе, о том, что он помнил, но когда дело касалось их матери, он всегда был немного замкнут.       — Правда?       — Да. — быстро подтвердил он, обхватив ладонями ее щеки. — Прошло так много времени, но я каждый раз смотрю на тебя. Я вспоминаю ее. Ты похожа на нее. Она была для меня всем. Когда мы покинули Королевскую Гавань, она была всем, что у меня было, и однажды она покинула нас. Ты была моей сестрой, но я винил тебя в том, что случилось с мамой. Я винил тебя, потому что был зол. Я был зол на весь мир за то, что он забрал ее, но я направил весь свой гнев на тебя. Прости меня, Дейенерис. — Признался Визерис, отходя от нее подальше, его глаза были красными от непролитых слез.       Дени не знала, как к этому отнестись. Она вспомнила, сколько раз брат кричал на нее. Это было больно. Его слова глубоко ранили. Даже хуже, чем пустой желудок. Сколько раз он говорил ей, что она «разбудит Дракона», как он это называл. Она не знала, готова ли простить все, но ей нравилась эта его новая сторона.       — Спасибо тебе, старший брат. — сказала Дени с искренней улыбкой. Визерис смахнул слезу с правого глаза, прежде чем быстро удалиться в свои покои.       Джейхейрис       Он никогда не считал себя верующим человеком, но знал, что его мать молилась Старым богам. Он спросил своего дядю, нужно ли ему что-нибудь сказать, чтобы помолиться перед Чардревом.       — Пойдем со мной, племянник. — с улыбкой сказал дядя, и Джей последовал за ним. Как только они вошли в Богорощу, ему показалось, что кто-то наблюдает за ними, как будто сам ветер наблюдает за ними.       — Твоя мать часто приходила сюда, племянник. — сказал Нед, и Джей поймал себя на том, что улыбается; Эллария на самом деле не любила молиться; она часто говорила, что вера — это просто то, что мешает тебе жить так, как ты хочешь.       — Я и не знал, что она почитала старых богов. — Ответил Джон, но его дядя рассмеялся, услышав это, и они углубились в Богорощу.       — Не молиться. Твоя мама любила устраивать розыгрыши в Винтерфелле. И Богороща был одним из многих мест, где она пряталась, когда мы были маленькими. — Объяснил его дядя. Джей усмехнулся; он пытался представить, как она делает что-то подобное.       — Я не знал, ее когда-нибудь ловили? — С юмором спросил принц; Нед лучезарно улыбнулся.       — Только один раз. Она прокралась на кухню и насыпала лишнюю соль во все наши блюда. Мой отец был недоволен и готов был выслать повара из Винтерфелла, но Лианна… Я не знаю, что она подумала, возможно, ей стало стыдно, но она быстро встала и сказала, что это она подсолила блюдо. Отец простил ее, но мы еще долго смеялись над этим после того дня. — Эддард объяснил, когда они подошли к Чардреву.       На дереве было вырезано лицо, и оно смотрело на Джея красными, как кровь, глазами.       Принц выслушал, как дядя представил его, и оба опустились на колени. Нед показал ему, как молиться и какие слова нужно произносить. Закончив, он закрыл глаза и начал тихо молиться.       — Пусть Боги приведут твою душу в Богорощу. Да обретешь ты покой. Да отдохнешь ты. В Величественном Замке Богов.       Он почувствовал, как легкий ветерок коснулся его лица, и вскоре он встал вместе со своим дядей, который присел на толстый ствол Чардрева.       Джей глубоко вздохнул, прежде чем спросить дядю о том, что он давно хотел узнать. — Дядя, какими были последние слова моей матери?       Его дядя переминался с ноги на ногу, в его глазах читалась боль. — Она хотела, чтобы я пообещал ей, что буду заботиться о тебе и поддерживать тебя во всем. Я намерен сдержать свое обещание. — Сказал его дядя, на мгновение отводя взгляд; он глубоко вздохнул, прежде чем снова посмотреть на Джона. По его глазам было видно, как сильно он все еще скучает по Лианне.       — Что убедило тебя отдать меня на воспитание к Мартеллам? Оберин говорит, что ты хотел привезти меня в Винтерфелл, чтобы я вырос как твой бастард. — Спросил Джей. Его отец и сир Артур рассказали ему о том дне, но он хотел услышать это от своего дяди.       Эддард опустил глаза, прежде чем поднять их на него, как будто ему было трудно произнести эти слова. — Таков был мой план, племянник. Я хотел, чтобы здесь была вся семья, но когда я приехал в Звёздопад. Я увидел свою дочь. Ашара пообещала мне, что с нашей дочерью будут обращаться так же, как с законнорожденной. Это заставило меня вспомнить, что если я привезу тебя на Север. С тобой будут обращаться не так хорошо, поэтому, после того, как я поговорил с принцем Оберином, принцем Дораном и сиром Артуром, он пообещал мне. Я решил передать тебя в руки Оберина. — Объяснил дядя; Джей понимающе кивнул. Он не знал, какой была бы его жизнь на Севере, но ему нравилась та жизнь, которой он жил, и он был благодарен дяде за то, что тот позволил ему вырасти в Солнечном Копье.       — Спасибо тебе, дядя. Мне очень нравится Север, но Солнечное Копье всегда будет моим вторым домом.       После того, как его дядя ушёл, он остался молиться в Богороще. — Джон! — Он обернулся и увидел, что к нему приближается Робб Старк, а за ним по пятам следует Серый Ветер. Призрак быстро двинулся вперед при виде приближающегося другого лютоволка.       — Что я могу для вас сделать, лорд Старк? — Вежливо поинтересовался Джей. Насколько ему было известно, его дядя еще не рассказывал своим детям, кто он такой, поэтому он не знал, чего от него хочет такой человек, как Робб.       — Как ты его назвал? Алианна говорит, что она назвала своего волка Весной. — спросил Робб с дружелюбной улыбкой. Принц знал, что за этим кроется что-то большее, но решил подыграть.       — Призрак, — ответил Джей; уши лютоволка навострились, когда он услышал, как хозяин зовет его.       — Я слышал от слуг, что он не издает ни звука. — добавил Робб с кривой усмешкой. Призрак встал и пошел прочь, его ноги скользили по снегу глубиной в фут, но он не издал ни звука.       — Он идеально подходит для кражи курицы с кухни. — пошутил Джон. Это вызвало смешок у наследника Винтерфелла, но выражение его лица быстро стало серьезным; Принц знал, что сейчас он расскажет ему, зачем он здесь на самом деле.       — Джон Сэнд, здесь, на Севере, мы сразу переходим к делу. Ты мой кузен? — Джей никак не отреагировал; он даже не вздрогнул, ничем не показав, что был прав в своем предположении, но он не видел смысла лгать, но это еще не значит, что он скажет всю правду.       — Что меня выдало, волосы или, может быть, лютоволк? — Спросил Джей, нахмурив брови; Робб слегка охнул, теперь глядя на него с близкого расстояния.       — Лютоволк. Призрак и Весна не признавали кого-либо из нас, пока не появились вы двое. — Ответил Робб, его темно-рыжие волосы были заправлены за волосы.       — Понимаю. Ну, лорд Старк действительно сказал, что вы все будете относиться ко мне с подозрением, особенно из-за лютоволков. — Добавил Джон, икузен кивнул; он посмотрел на Серого Ветра, прежде чем приказать ему оставить их в покое; лютоволк отправился за Призраком.       — Какой была твоя жизнь в Дорне? — напряженно спросил юноша, присаживаясь на одну из длинных старых лоз чардрева. Джон сел; он достал из-за пояса кожаную бутылку и сделал из нее маленький глоток, прежде чем передать Роббу.       — Дорнийское вино намного вкуснее, чем красная вода, которую вы здесь пьете, — беззаботно заметил Джей. Старк выдавил улыбку и сделал большой глоток.       — Никогда не пробовал ничего подобного. — Робб сделал комплимент, вытирая рукавом остатки вина с губ.       — Что вы хотите узнать, лорд Старк? Робб. — быстро поправил он с той же дружелюбной улыбкой. — Зови меня Робб. Я не хочу слышать лорд, когда мы одни. — Добавил он. Джон оценил это; похоже, его кузен был достаточно хорошим человеком.       — Очень хорошо, Робб. Что ты хочешь знать?       — Все, что ты можешь мне рассказать. Я хотел бы узнать о тебе побольше, кузен. — Затем Джей рассказал ему все, что мог, но исключил много личной информации, включая ту часть, что он сын Лианны. Вместо этого он был похож на Брандона Старка, в чем Робб, казалось, убедился после того, как рассказал ему много интересного о своей жизни в Дорне. Старк начал рассказывать о своей собственной жизни в Винтерфелле и о том, как он рос почти без друзей своего возраста, пока не появился Теон. Джей был готов разразиться каким-нибудь неприятным оскорблением в адрес Железнорожденного, но решил дать ему выговориться.       Довольно скоро прошло три часа, а они все еще находились в Богороще. — Я слышал, что ты направляешься к Стене. Это правда? — Спросил Робб с легким раздражением в голосе; Дже просто кивнул.       — Ты хочешь вступить в Ночной Дозор? — Старк явно нахмурился. Он, казалось, был готов попытаться изменить свое мнение, если бы это было так, но Джон быстро покачал головой.       — Не совсем так. Мой отец всегда хотел увидеть Стену, и я решил последовать его примеру. — ответил принц. Робб, казалось, был убежден, но ему не понравилось, что он назвал принца Оберина «Отцом», и он решил, что лучше ничего не говорить.       — Когда ты уезжаешь?       — Завтра. Мы пробыли здесь достаточно долго, и твоему отцу нужно ехать на юг. Что-то о том, что король боится прихода Таргариенов или что-то в этом роде. — ответил Джей; его кузен усмехнулся, прежде чем встать, и с его штанов посыпались снежинки.       — Мы с Теоном собрались на охоту. Хочешь пойти с нами? — Робб пригласил его. Джон почувствовал горечь во рту при упоминании Железнорожденного, но это была возможность поговорить со своим кузеном, поэтому он кивнул.