A Dragon Kissed by Sun

      Алый шелк платья Серсеи шелестел по мраморному полу, когда она расхаживала по своим покоям, сжимая золотой кубок побелевшими пальцами. «За окном заходящее солнце окрашивало Королевскую гавань в кровавые и огненно–красные тона», — подумала она, делая еще один большой глоток «Золота Арбора». Сладкое вино мало помогло унять бурю, бушевавшую внутри нее.       Ее покои, обычно являвшиеся святилищем роскоши с мирийскими коврами и позолоченной мебелью, с каждым днем все больше походили на клетку. В зеркале на другом конце комнаты отразилось ее отражение — она по-прежнему выглядела настоящей королевой в своем малиновом с золотом платье, ее золотистые волосы ниспадали идеальными волнами, но под глазами залегли тени, которые не могла скрыть даже тончайшая пудра.       Где твой ворон, отец? Эта мысль кружила в ее голове, как голодный стервятник. Вы обещали сокрушить этих драконов. Вы обещали…       Резкий стук в дверь прервал ее размышления. — Ваша светлость?       — Войдите, — скомандовала она, выпрямляя спину. Королевы не сутулятся, как всегда напоминал ей отец.       В комнату ввалился посыльный в багряной одежде Ланнистеров, его лицо было бледным и покрытым испариной. Серсея крепче сжала свой кубок. Она знала этот взгляд — так выглядел человек, принесший весть, которая может привести его к смерти.       — Говори, — сказала она, и ее голос был резким, как валирийская сталь.       — Ваша светлость… Харренхолл пал. — Слова падали, как камешки в тихий пруд. — Лорд Тайвин… его пленили. Дракон…       Остальные его слова растворились в отдаленном жужжании, когда воспоминания нахлынули на Серсею. Лицо Джоффри, так похожее на лицо Джейме, улыбающееся ей. Ее прекрасный мальчик, ее первенец, ее король. Она ничего не слышала о нем с тех пор, как он уехал с армией. В глубине души она знала.       — Дракон сжег все, — дрожащим голосом говорил гонец. — Слоны Золотых Мечей обезумели и растоптали своих же людей. Лорд Тайвин пытался удержать внутренний двор, но…       Кубок разбился о стену рядом с его головой, и вино, словно кровь, пролилось на гобелены. Гонец вздрогнул, но не посмел пошевелиться.       — Убирайся, — прошептала Серсея, затем громче: — УБИРАЙСЯ!       Он сбежал, оставив ее наедине с расползающимся пятном на стене и хаосом в голове. Ее отец, великий Тайвин Ланнистер, был схвачен, как обычный наемник. Ее близнец, ее вторая половина, пропал. Ее сын…       — Мой львенок, — прошептала она, подходя к окну. Город простирался перед ней, не подозревая, что их мир рушится. Великая Септа Бейлора ловила последние лучи солнца, ее хрустальные башни сверкали, как острия мечей.       «Они придут за нами», — подумала она, наблюдая, как простой люд снует по улицам внизу. Драконья шлюха и ее племянник пришли забрать все, что у неё осталось.       Ее отражение снова привлекло ее внимание, и на мгновение она увидела себя такой, какой могли бы быть ее враги — загнанной в угол львицей, опасной и отчаявшейся. Пусть они приходят. У нее все еще были ресурсы, о которых они ничего не знали.       Серсея подошла к своему столу и достала лист пергамента. Ее рука не дрожала, когда она писала, хотя в голове проносились картины зеленого огня, пожирающего все на своем пути. Если драконы захотят попасть в Королевскую Гавань, они найдут там нечто большее, чем просто каменные стены.       — Ваша светлость? — В дверях появился еще один слуга. — Малый Совет ожидает…       — Передай пиромантам, что я хочу удвоить производство, — перебила она его, не отрываясь от своих записей. — Нет, утроить. Каждый тайник, каждый погреб. — Она наконец подняла глаза, и что-то в них заставило слугу отступить на шаг. — Если они не смогут выполнить квоту, им придется лично тестировать свой продукт.       Когда слуга поспешил прочь, королева вернулась к окну. Солнце уже полностью село, и город погрузился в сгущающуюся тьму. Она подумала, что совсем скоро он будет освещен другим светом. Драконы, может, и невосприимчивы к обычному огню, но лесной пожар… это совсем другое дело.       — Я львица Утёса Кастерли, — прошептала она своему отражению, наблюдая, как над городом появляются первые звезды. — И я сожгу их всех, прежде чем позволю им забрать то, что принадлежит мне.       Она потянулась за другим кубком и наполнила его до краев. Где-то в темноте драконы летели к ее городу. Но драконы умирали раньше, и они умрут снова. Она позаботится об этом, чего бы это ни стоило.       Вино отдавало победой на ее языке, когда она приступила к составлению плана.       На Следующий День       Зал Малого Совета казался меньше обычного, пустые стулья напоминали об отсутствующих. Серсея заняла свое место во главе стола, где должен был сидеть ее отец. Эта мысль заставила ее потянуться за бокалом вина.       Мизинец сидел справа от нее, как всегда безупречный в своем расшитом серебром камзоле, на его губах играла неизменная полуулыбка. «Как кот, нашедший крысу», — подумала Серсея, наблюдая, как он перебирает бумаги своими изящными пальцами. Слышал ли он уже о Харренхолле? Казалось, больше ничто не могло удивить Мастера над Монетой.       Великий мейстер Пицель дремал в своем кресле, его цепь тихо позвякивала при каждом хриплом вздохе. Его преданность дому Ланнистеров всегда казалась непоколебимой, но ведь и власть ее отца была такой же непоколебимой. Слева от него сидел мейстер Квиберн, новый Мастер над Шептунами, его черная мантия резко контрастировала с бледными руками. Еще один из подхалимов Пицеля, подумала она, хотя что-то в слишком пристальном взгляде этого человека заставило ее задуматься.       — Ваша светлость, — Мизинец, как всегда, первым нарушил молчание. — Возможно, нам следует обсудить ситуацию в Харренхолле…       — Возможно, сначала нам следует обсудить предателей среди нас, — прервала его Серсея, делая еще один глоток вина. Утреннее солнце, струившееся сквозь окна, блеснуло на рубиновом кольце на ее пальце — подарке Джейме. Где ты, брат?       Пицель, вздрогнув, проснулась и фыркнула. — П-предатели, ваша светлость?       — Драконы не появляются из ниоткуда, — сказала она резким, как валирийская сталь, голосом. — Такие вещи никогда не могут долго оставаться незамеченными, кто-то должен был что-то увидеть. Кто-то сливал информацию нашим врагам.       Улыбка Мизинца не дрогнула. — Тревожная мысль, ваша светлость. Хотя, возможно, более насущным вопросом является армия Таргариенов, которая скоро будет у наших ворот?       «Это ты?» Серсея изучала его лицо, пытаясь найти хоть какие-то признаки обмана. Петир Бейлиш всегда был слишком умен, всегда плел интриги, всегда строил козни.       — Защита подготовлена, — тихо сказал Квиберн. — Городские стены хорошо охраняются, а новые скорпионы…       — Как скорпионы в Харренхолле? — Серсея горько рассмеялась. — Скажите мне, мейстер, насколько хорошо они справились с драконьим огнем?       — Ваша светлость, — прохрипел Пицель, — возможно, если бы лорд Тайвин был здесь…       — Мой отец, — кубок Серсеи стукнул по столу, вино выплеснулось через край, — закован в цепи. Спасибо кому-то в этом городе, кто счел нужным предать нас. — Это был ты, дряхлый дурак? Изображая из себя верного слугу и насылая воронов в ночи?       Она почти видела бесформенную тень Тириона, притаившуюся в углу комнаты, его кривую улыбку, насмехающуюся над ней. Его следовало сжечь в Харренхолле, изжарить заживо в доспехах, которые он едва мог носить. Вместо этого он, вероятно, сбежал, как крыса, которой он и был, точно так же, как он поступил после убийства их матери.       — Казна все еще может финансировать дополнительные меры обороны, — отметил Мизинец, сверяясь со своими бухгалтерскими книгами. — Хотя с исчезновением альянса Тиреллов… наши ресурсы более ограничены, чем…       — Тиреллы, — Серсея выплюнула это имя, словно яд. — Без сомнения, они с Ренли строят козни за нашими спинами. Если этот выскочка еще не погиб в Харренхолле. — Она повернулась к Квиберну. — Что ваши птички рассказывают о Хайгардене?       — Они поют странные песни, ваша светлость, — ответил Квиберн, аккуратно сложив руки на столе. — Говорят, леди Оленна общается с посланцами королевы драконов. Другие утверждают, что они идут на Королевскую гавань, хотя никто не может сказать, от чьего имени.       Ложь, все это ложь. Взгляд Серсеи метался между тремя мужчинами. Один из них — а может, и все они — продавали ее секреты ее врагам. Как и Варис, она бесследно исчезла; некоторые говорили, что он был убит. Хотя тело паука так и не нашли… иногда она задавалась вопросом, не прячется ли он все еще в стенах, плетя свою паутину…       — Ваша светлость, — осмелился спросить Пицель, — что слышно о сире Джейме?       Этот вопрос был как удар ножом в живот. Ее близнец, ее вторая половинка — где он был? Наверняка где-то сражался. Убивая их врагов, он возвращался к ней. Он бы не бросил ее. Не так, как их отец.       — Может быть, — осторожно предложил Мизинец, — нам следует обсудить эвакуацию младших детей? Принцесса Мирцелла и принц Томмен могли бы оказаться в безопасности, прежде чем…       — Никто не покинет город, — отрезала Серсея. Вино в ее кубке подходило к концу. Почему оно всегда заканчивалось? — Как только мы проявляем слабость, нападают волки. Или драконы, в данном случае. — Она снова рассмеялась, звук был хрупким, как треск льда.       — Запасы «дикого огня» пополняются, как и было приказано, — доложил Квиберн. — Хотя пироманты говорят, что производить такое количество так быстро… опасно.       — Все опасно, — отмахнулась Серсея от его беспокойства. — Вот почему мы должны быть опаснее наших врагов. — Пусть они придут со своими драконами. Пусть они попытаются захватить мой город, мой трон, моих детей. Они узнают, что происходит, когда загоняешь львицу в угол.       — Ваша светлость, — Пицель неловко заерзал на цепи, — используя дикий огонь в пределах городских стен… риск велик…       — Какой риск? — Серсея встала, и ее стул заскрипел по каменному полу. — Какой риск? Что мы можем сгореть? Что город может сгореть? Лучше править пеплом, чем сдаться драконам. — Она положила руки на стол, глядя каждому мужчине в глаза.       Мизинец провел пером по пергаменту, записывая ее распоряжения. Но записывал ли он их также для кого-то еще? Сколько экземпляров этой книги существовало? Сколько воронов прилетит сегодня ночью, чтобы донести ее секреты до врагов?       — И еще одно, — добавила она, внимательно наблюдая за их реакцией. — Мне нужны ежедневные отчеты обо всех, кто входит в город или покидает его. О каждом торговце, каждом слуге, каждом септоне. Кто-то передает информацию нашим врагам. Когда я узнаю, кто… — Она позволила угрозе повиснуть в воздухе.       — Конечно, ваша светлость, — Мизинец склонил голову, но она уловила искорку веселья в его глазах. А теперь насмехайтесь надо мной, вы, перевернутый счетчик монет. Когда придет время, ты сгоришь вместе с остальными.       — Свободны, — отмахнулась она от них, уже потянувшись за кувшином с вином. Когда они выходили, она уловила обрывки их разговора шепотом — что-то о стоимости стрел скорпиона, как будто это имело значение сейчас.       Снова оставшись одна, королева подошла к окну. Солнце садилось, окрашивая город в золотистые тона. «Золото Ланнистеров», — подумала она, хотя это больше походило на языки пламени. Совсем скоро небо озарит настоящее пламя. Драконы думали, что они непобедимы, но драконы умирали и раньше. На самом деле, они умерли прямо здесь, в Королевской Гавани.       — Тогда приди, драконье отродье, — прошептала она в сгущающуюся тьму. — Приди и возьми то, что принадлежит мне. Я расскажу тебе, почему это место называют Красным Замком.       Вино было сладким на вкус, когда она смотрела, как тени удлиняются над ее городом. Где-то там Джейме пробивался обратно к ней. Он должен был вернуться. И когда он прибудет, они покажут всем, почему следует опасаться Ланнистеров.       А до тех пор у нее был свой дикий огонь. И свои подозрения. И свое вино.       Всегда больше вина.       Ночь       Свет факелов отбрасывал мерцающие тени на белые плащи, когда Серсея стояла лицом к лицу с тем, что осталось от ее королевской гвардии. Сир Меррин Трант и сир Борос Блаунт стояли по стойке смирно, в то время как сир Бейлон Сванн беспокойно переминался с ноги на ногу, сир Арис Окхарт. Четыре белых плаща там, где их должно было быть семь. Как низко мы пали, подумала она, делая еще один глоток вина.       — Королевские дети должны быть защищены любой ценой, — заявила Серсея, и ее голос эхом разнесся по залу. — Если город падет…       — Ваша светлость, — прервал его сир Меррин, — конечно, учитывая оборону города…       — Когда я захочу узнать ваше мнение, сир Меррин, я прикажу выбить его из вас. Слова прозвучали резче, чем она хотела, но вино развязало ей язык. — Мой отец в цепях. Драконы окружают наши стены. Когда — если — город падет, Томмен и Мирцелла должны быть в безопасности.       Сир Бейлон прочистил горло. — Каковы будут ваши приказы, ваша светлость?       Серсея расхаживала взад-вперед, ее алые юбки шелестели по каменному полу. — Сир Борос, вы отведете Томмена в Росби. Но — в Сумеречный дол. Никому и в голову не придет заглянуть туда. — Она снова повернулась к ним лицом. — И Мирцелле… Мирцелла должна отправится в…       Где теперь безопасно? В Штормовых землях царил хаос, Простору нельзя было доверять, как и Западным землям… Отец, почему ты позволил им забрать тебя?       — Возможно, обоим детям следует оставаться вместе, — осторожно предложил сир Бейлон. — Для защиты…       — Вместе они более легкая мишень, — отрезала Серсея. Кубок с вином снова опустел. Когда это случилось? Кто-то пил ее вино, когда она не видела? — Разделите их. Да. Томмен — в Даскендейл, Мирцелла — в… Росби. Нет, все наоборот. Никто не ожидает…       Она замолчала, увидев замешательство в их глазах. Они осуждали ее? Замышляли что-то против нее? Возможно, они тоже были подкуплены ее врагами.       — Ваша светлость, — осмелился возразить сир Меррин, — оборона города…       — Будет удвоена, — перебила она его. — Нет, утроена. Поставьте людей у всех ворот. Закройте ворота. Нет, оставьте их открытыми, пусть думают, что мы слабы. Но охраняйте стены. Каждую стену. Каждую башню.       — С какими людьми, ваша светлость? — Спросил сир Бейлон. — Городская стража и так сильно ослаблена, а с беженцами…       — Тогда соберите ещё! — Кубок разбился о стену, заставив их всех подпрыгнуть. -Поставьте охрану на каждом углу. Но пусть они будут подвижны. Статическая защита бесполезна против драконов. Заставьте их двигаться. Но сохраните опорные пункты у ворот. Все ворота. За исключением тех, кого мы оставляем без защиты, чтобы заманить их в ловушку.       Королевские гвардейцы обменялись взглядами. Они допрашивали ее? Замышляли заговор?       — Проследи за этим, — приказала она. — Томмен уходит на рассвете. Никаких сумерек. Они будут ждать рассвета. Если только они не ожидают, что мы будем ожидать этого… Она прижала пальцы к вискам. — Просто..... проследи за этим. И принеси еще вина.       Когда они выходили, она услышала, как сир Бейлон что-то шепчет сиру Меррину. Замышляет, всегда замышляет. Как замышлял Тирион, как замышляли все.       Но она покажет им всем. Пусть приходят со своими драконами. У нее был свой дикий огонь, свои дети и свой гнев.       И скоро у нее будет еще больше вина.       Дейнерис       Факелы отбрасывали длинные тени в подземелья Харренхолла, когда Дейнерис спускалась по истертым каменным ступеням. Ее шаги гулко отдавались по древнему камню, и каждый шаг уводил ее все глубже в недра замка, где теперь обитал великий Тайвин Ланнистер.       Вместо платья на ней были кожаные штаны для верховой езды, черные, как у Таргариенов, украшенные красной нитью. Короны не было — она не была нужна, чтобы предстать перед ним. Двое охранников, стоявших по бокам от двери камеры, выпрямились при ее приближении.       — Оставьте нас, — приказала она. Когда они заколебались, она добавила: — Если бы лорд Тайвин мог причинить мне вред, он не был бы в цепях.       Ланнистер сидел на каменной скамье, с него сняли доспехи, и теперь на нем оставалось ровно столько одежды, сколько требовалось, чтобы прикрыть его. Даже в цепях он сохранял идеальную осанку, его глаза с зелеными крапинками смотрели на нее с холодным расчетом.       — Королева драконов почтила меня своим присутствием, — сказал он, и в его голосе не было и следа поражения. — Чему я обязан такой честью?       — Я хотела посмотреть в глаза человеку, который убивал детей в своих постелях, — тихо сказала она. — Мать которых была изнасилована и убита, и на ней все еще была кровь ее младенца.       — Оу, — губы Тайвина слегка изогнулись. — Принцесса Элия и ее дети. Так вот в чем дело? Месть?       — Правосудие.       — Правосудие? — Он чуть не рассмеялся. — Ты говоришь как Нед Старк. На войне нет справедливости, девочка. Есть только победа или поражение. Я выбрал победу.       — И что это была за победа? — Дейнерис подошла ближе к решетке. — Та, в которой ты ждал, пока война будет выиграна, чтобы убивать детей? Где ты прятался на своём Утёсе, пока лучшие воины сражались и умирали? Скажи мне, лорд Тайвин, где была твоя легендарная храбрость, когда армия моего брата была в бою?       На челюсти Тайвина дрогнул мускул. — Они были угрозой…       — Они были разменной монетой, — оборвала его Дейнерис. — Ценными заложниками. Ты убил их, потому что должен был. Ты убил их, потому что хотел доказать, каким безжалостным ты можешь быть. Но посмотри, к чему привела тебя эта безжалостность — твое наследие в цепях, твоя армия разбита, твой дом почти разрушен.       — Ты ничего не знаешь о наследии, — теперь голос Тайвина звучал резко. — Все, что я делал…       — Это было для твоей семьи? — Дейнерис рассмеялась. — Оглянись вокруг, лорд Тайвин. Твой сын Джейме присоединился к нам. Твоя дочь одна в Королевской Гавани. Джоффри Уотер наполовину сгорел. Ты пожертвовала честью, порядочностью и справедливостью ради власти, и теперь эта власть рушится.       Она увидела, что ее слова попали в цель. Впервые в этих холодных глазах промелькнула неуверенность.       — Они были угрозой, — повторил Тайвин. — Каждый их вздох был вызовом правлению Роберта. Каждый прожитый ими день был еще одним днем, когда королевство могло истекать кровью. Я закончил войну одним ударом.       — Заставив Гору изнасиловать и убить принцессу Дорна?       — Прискорбное превышение его приказа, — признал Тайвин. — Григор Клиган превысил свои полномочия. Но детям пришлось умереть. Вы знаете это — вы изучали историю. Сколько гражданских войн было разыграно из-за оставшихся в живых наследников? Сколько крови было пролито из-за вопросов наследования?       — Они были детьми, — повторила Дейнерис.       — Они были драконами, — глаза Тайвина встретились с ее глазами. — Как и вы. Как и ваш племянник. Скажи мне, что ты сделаешь с моими внуками, когда захватишь Королевскую Гавань? Проявишь ли ты к ним милосердие, которого я не проявил к твоим близким?       Вопрос поразил ее, как физический удар. Она старалась не думать о Томмене и Мирцелле — их золотистых волосах, невинных лицах.       — Они не представляют угрозы для меня или моего племянника, — сказала она, но слова прозвучали неубедительно.       — Нет? — Тайвин приподнял бровь. — Тогда ты дура. Все оставшиеся в живых Баратеоны и Ланнистеры — это знамя, вокруг которого сплатяться твои враги. Каждый выживший — это семя будущего восстания. Ты знаешь это. Ты не наивена.       — Я — не ты, — отрезала Дейнерис. — Я не убиваю детей.       — Пока нет, — голос Тайвина звучал почти нежно. — Но ты это сделаешь. Потому что этого требует власть. Именно этого требует трон. Спроси себя — скольких ты сжожгла вчера? Сколько сыновей, отцов и братьев погибло, вопя, в пламени твоего дракона?       — Это была битва, — запротестовала она. — Они были солдатами…       — И их смерти были необходимы, — закончил Тайвин. — Так же, как были необходимы смерти детей Элии. Единственная разница в том, что я не прячусь за красивыми словами. Я сделал то, что нужно было сделать, и сделал бы это снова.       Дейнерис оглядела камеру, прежде чем посмотреть на Тайвина. — И ты все равно проиграл, — добавила она с торжествующей улыбкой.       — По крайней мере, я не сжигал людей заживо ради удовольствия, — возразил он. — Как твой отец…       — Мой отец был сумасшедшим, — спокойно согласилась Дейнерис. — Он заслужил свою участь. Но ты? Ты был совершенно в своем уме, когда отдавал приказы убивать детей. Какое у тебя оправдание?       Тайвин долго изучал ее. — Ты думаешь, что ты другая? Лучше? Сила показывает, кто мы есть на самом деле. А вы, Таргариены…       — Мы приносим огонь и кровь? — Дейнерис покачала головой. — Мы также принесли мир. Единство. Прогресс. На каждого безумного короля приходился Джейхерис Мудрый. На каждого Мейгора Жестокого приходится Алисанна Добрая. Вы видите только то, что хотите видеть, лорд Тайвин.       Что–то изменилось в выражении лица Ланнистера — возможно, уважение или узнавание. — Возможно, — сказал он наконец. — Но позволь мне дать тебе один совет, королева драконов. Когда придет время носить в своем чреве ребенка, будь очень осторожна с тем, что ешь. И с тем, кто подает тебе еду.       Дейнерис нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?       — Все эти дети Таргариенов умирают… Вы поймете. В конце концов. — Он отвернулся, явно отказываясь, несмотря на свои цепи. — Игра на самом деле никогда не заканчивается, ваша светлость. Помните это.       Дейнерис хотела потребовать больше ответов, но поняла, что это бесполезно.       Между ними повисло молчание, пока Тайвин, наконец, не заговорил снова, его голос был почти небрежным. — Скажите мне, ваша светлость, есть новости о моем сыне?       — О котором из них? — Дейнерис холодно улыбнулась. — Бес, который сбежал от вас в Харренхолле, или цареубийца, который предал?       Что–то промелькнуло в глазах Тайвина — не боль, никогда, но, возможно, ее тень. — Джейме. Он жив?       — Сир Джейме Ланнистер едет с моим племянником, — Дейенерис смаковала каждое слово, наблюдая за его реакцией. — Он снабдил нас вашими планами сражения за Змеиный перевал. Он поможет нам захватить Королевскую Гавань. Ее улыбка стала шире. — Что вы чувствуете, лорд Тайвин, когда оба ваших сына ополчились против вас?       Но лицо Тайвина оставалось каменным. — Оба? — Он издал короткий, резкий смешок. -Тирион никогда не был моим сыном. Ублюдок, убивший мою жену, не имеет никаких прав на мое имя или кровь.       — Ты все еще цепляешься за эту ложь? — Дейнерис приподняла бровь.       — Джейме продолжит род Ланнистеров. Тирион не может стать лордом Утеса Кастерли. Я уверен, вы знаете почему. Я всегда старался донести до всех моих лордов, что Тирион — ублюдок, он не мой сын, несмотря на то, что вы думаете. Лорды и леди будут служить вам, если будут бояться вас или если вы будете говорить красиво, как Ренли Баратеон. Тирион не является ни тем, ни другим, и люди его терпеть не могут. Если ты назначишь его лордом Утеса Кастерли, не пройдет и года, как ты найдешь Тириона на дне какой-нибудь шахты. — Тайвин прервал ее твердым голосом. — С меня достаточно. Джейме — единственный, кто может продолжить мой род.       Его взгляд скользнул по ее лицу с тревожащей напряженностью. — Знаешь, ты очень похожа на нее. Рейлу. Те же глаза, та же решимость. Хотя в ней было больше стали, чем кто—либо мог себе представить…       — Не надо, — голос Дейнерис прозвучал как удар хлыста. — Не смей произносить ее имя.       Тайвин еще мгновение удерживал ее взгляд, затем слегка наклонил голову и прислонился спиной к холодной каменной стене, больше ничего не сказав.       — Наслаждайся своими последними днями, Тайвин Ланнистер. Как только мы захватим Королевскую гавань, ты будешь казнен за свои преступления против дома Таргариенов.       — Я не боюсь смерти, королева драконов.       Она повернулась и поднялась по лестнице, его загадочное предупреждение эхом отдавалось в ее голове вместе с тяжестью всего, что осталось невысказанным.       Позади нее, в темноте своей камеры, Тайвин Ланнистер начал тихо напевать. Мелодия была знакомой — «Дожди Кастамере».       Большой зал       Большой зал Харренхолла был покрыт шрамами недавней битвы. Солнечный свет струился сквозь недавно проделанные отверстия в древних каменных стенах, освещая собравшихся лордов. Деревянный стол перед ними был завален картами, скрепленными трофейными мечами Ланнистеров.       Дейнерис стояла во главе колонны, на ее кожаных доспехах для верховой езды все еще виднелись следы вчерашней битвы. Вокруг нее собрались лорды Севера и Речных земель — торжественное лицо Неда Старка, внушительная фигура Большого Джона, закаленное в боях лицо Чёрной Рыбы.       — Пока мы разговариваем, мой племянник направляется в Королевскую Гавань, — объявила она, водя пальцем по карте. — Мы встретимся с его войсками там.       — А что насчет Золотых Мечей? — спросил Талли. — Половина из них сбежала на юг.       — Тогда они встретятся с моим племянником, — ответила Дейнерис. — Я уверена, что мой племянник легко справится с ними. — Она заметила, как леди Дейзи кивнула. Она могла сказать, что все еще испытывает к нему чувства.       — Наши объединенные силы дадут нам необходимую численность, но взятие города без массовых жертв среди гражданского населения… — Она сделала паузу, изучая подробную карту Королевской Гавани. — Это наша настоящая задача.       — Город никогда не сдастся, пока Серсея у власти, — заметил лорд Блэквуд. — И она удерживает детей в заложниках.       — Тогда мы должны проявить смекалку, — Дейнерис проследила за обороной города. -Каннибал может уничтожить скорпионов и защиту ворот, но я не стану использовать драконий огонь внутри городских стен. Мы здесь не для того, чтобы править пеплом.       Большой Джон наклонился вперед. — Золотые плащи плохо обучены и еще хуже руководимы. Демонстрация силы может заставить их пересмотреть свои намерения.       — Согласен, — сказал Черная Рыба. — Но нам нужно действовать быстро. Каждый день промедления дает Серсее больше времени на подготовку своей обороны.       Дейнерис указала на городские ворота. — Нам нужно захватить их все одновременно. Лорд Старк, ваши войска могут захватить Драконьи врата. Лорд Талли, Речные врата…       — Ваша светлость, — прервал его северный лорд. — Простые люди… если они будут сопротивляться…       — Мы здесь не как завоеватели, — голос Дейнерис был тверд. — Любой, кто будет насиловать или мародерствовать, предстанет перед правосудием дракона. Мы здесь для того, чтобы освободить город от безумия Серсеи, а не усугублять его страдания.       Нед Старк одобрительно кивнул. — Люди будут судить о нас по нашим действиям, а не по словам.       — А что насчет самого Красного Замка? — спросил лорд Блэквуд. — Серсея так просто не сдастся.       — Нет, — согласилась Дейенерис. — Но она предсказуема в своей гордости. Пока она наблюдает за драконами сверху, лазутчики могут передвигаться по туннелям внизу. Сир Джейме хорошо их знает.       Обсуждение продолжалось, пока они уточняли свои планы — размещение сил, сигналы для координации, непредвиденные обстоятельства для различных сценариев. Лорды спорили и дискутировали, но существовало единство целей, которого не было до Харренхолла.       Наконец, Дейнерис развернула карты. — Мы выступаем с первыми лучами солнца. Пусть ваши люди хорошенько отдохнут этой ночью — завтра мы отберем столицу.       Когда лорды вышли, Нед Старк задержался. — Ваша светлость… такой подход делает честь вашему дому. Таргариены, которые строили, а не сжигали.       Принцесса вспомнила свой разговор с Тайвином об огне, крови и безумии. — Иногда самая трудная победа — это та, которая одержана с помощью сдержанности, лорд Старк.       Он кивнул, и в его серых глазах появилось понимание. — В самом деле, ваша светлость. В самом деле.       Сквозь разрушенные стены она могла видеть кружащих над головой Каннибала, мрачное обещание того, что может вырваться на свободу. Но завтрашний день станет испытанием не их силы, а их милосердия.       А милосердие, как поняла Дейнерис, может быть самым острым мечом из всех.       Позже       Дейнерис сидела в том, что осталось от покоев лорда Харренхолла, со стаканом дорнийского красного вина в руке. В комнате все еще пахло дымом, хотя слуги убрали остатки битвы. Послышались торопливые шаги стражника, а затем резкий стук прервал ее размышления.       — Входите, — приказала она, отставляя бокал с вином.       Вошел сир Барристан, на его доспехах все еще виднелись следы вчерашней битвы. -Ваша светлость, вам нужно кое-что знать об одном из заключенных.       — Еще один кузен Ланнистеров, требующий особого отношения? — Сегодня она уже имела дело с тремя.       — Нет, ваша светлость. Этот человек утверждает, что его зовут Джон Коннингтон.       Это имя подействовало на нее как физический удар. Она слышала истории об этом человеке — ближайшем друге ее брата Рейгара, бывшем Деснице, который не смог убить Роберта Баратеона и был изгнан ее отцом.       — Коннингтон мертв, — осторожно произнесла она. — Он спился до смерти в Эссосе много лет назад.       — Так говорят слухи, — согласился Барристан. — Но этот человек… он многое знает, ваша светлость. Подробности о принце Рейгаре, которые мало кто знает.       Дейнерис встала и подошла к разбитому окну. Снаружи, во дворе, дремал Каннибал, его черная чешуя поблескивала на послеполуденном солнце. — Какие подробности?       — Песни, которые сочинял ваш брат, никогда не исполнялись публично. Имя его любимой лошади. То, как он часами просиживал в библиотеке Драконьего Камня, читая о пророчествах. — Барристан неловко поежился. — Он даже знает о Рыцаре Смеющегося дерева.       — Где он сейчас?       — В восточных камерах, ваша светлость.       Дейенерис повернулась лицом к старому рыцарю. — И вы ему верите?       — Я полагаю, он верит в это, — осторожно произнес Барристан. — Его волосы выкрашены в синий цвет, по тирошской моде, но у корней пробиваются рыжие пряди. А его руки…       — Что с его руками?       — Они окрашены в красновато-фиолетовый цвет. Шрамы в оттенках серого, которые были обработаны чем-то, чтобы скрыть их. Немногие выживают после этой болезни.       Дейнерис вспомнила другие истории о Коннингтоне — его яростной преданности Рейгару, его гордости, его грехопадении. Если он действительно был жив… — Скажите мне, сир Барристан, почему Джон Коннингтон сражался за Золотой отряд против сестры своего принца?       — Это-то и странно, ваша светлость. Он утверждает, что вовсе не сражался против вас. Барристан понизил голос. — Он говорит, что представляет еще одного Таргариена.       Бокал с вином чуть не выскользнул у нее из пальцев. — Что?       — Молодой человек с серебряными волосами и фиолетовыми глазами, который даже сейчас едет с половиной Золотых Мечей в Королевскую Гавань.       Дейнерис почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. Еще один Таргариен? Но как? Кто? — Приведите его ко мне, — приказала она. — Немедленно.       — Ваша светлость, возможно, нам следует подождать, пока…       — Живо, сир Барристан. — Ее голос не терпел возражений. — Я бы хотела послушать, что Джон Коннингтон скажет об этом… другом Таргариене.       Когда Селми поклонился и ушел, Дейнерис вернулась к окну. Каннибал открыл глаза, встретившись с ней взглядом. Еще один Таргариен… Последствия были ошеломляющими. Возможно ли это? Мог ли в ее доме остаться в живых еще один человек?       Огонь и кровь, подумала она. Но чей огонь? Чья кровь?       Ей нужны были ответы, и Джон Коннингтон — если это действительно был он — мог их дать. Так или иначе.       — Закуйте его в цепи! — крикнула она вслед Барристану. — Но относитесь к нему с уважением. Если он тот, за кого себя выдает… нам есть что обсудить.