Условия использования

Хуа Чэн прогибается в спине до звонкого хруста позвонков и проезжается макушкой по простыне, запрокидывая голову так сильно, что перехватывало дыхание. Кожа на его шее натянулась и блестела от пота и мокрых поцелуев почти как глянец под яркими лучами полной луны. Цзюнь У оставляет очередной влажный след, мажет губами по гладкому подбородку и не сдерживает грубого стона, когда его член сильнее сжимают тесные мышцы. Хуа Чэн был намного тише — стоны блаженства никогда не покидали его горла, почти сразу растворяясь в резких выдохах. Несколько раз во время их тайных встреч Цзюнь У пытался сорвать с уст князя демонов хотя бы вскрик боли, вторгаясь в податливое тело без надлежащей подготовки, но тот лишь прокусывал собственные губы до рваных ран и жмурил не закрытый повязкой глаз; поэтому он бросил эту затею и смирился с немой отдачей своего партнёра. Как и принял категорический запрет на метки принадлежности, которые Хуа Чэну пришлось скрывать за высокими воротниками, когда в первый их раз император разукрасил его шею и плечи кровавыми пятнами. Хуа Чэн тогда отклонял последующие приглашения небожителя до тех пор, пока Цзюнь У лично не явился в Призрачный город, и это была их единственная встреча на территории демона. В остальные же разы, как и сегодня, они встречались на мирских землях, чтобы потом не оставить ни малейшего намёка о своём грехопадении. Цзюнь У довольствовался тем, что ему давали. Хуа Чэн, вопреки своим беззвучным откликам, безучастным не был. Бывали разы, когда князь демонов врывался в их потайное место и без лишних слов накидывался голодными поцелуями на мужчину, срывая с него одежду и самостоятельно седлая его член. Однако бывало и так, что Хуа Чэн приходил совсем без настроения, и тогда Цзюнь У использовал его практически как игрушку, прогибая покорное тело и быстрыми движениями доставляя себе удовольствие. В подобные моменты слабости, позволяя императору видеть, как он ломается, Хуа Чэн больше всего желал почувствовать крепкие утешающие объятия кого-то действительно сильного, но не смел озвучивать постыдные желания, а Цзюнь У никогда не вникал слишком серьёзно. Рука Хуа Чэна намертво вцепилась в деревянную спинку шаткой кровати, пока его тело елозило туда-сюда в такт резвым толчкам. Член размашисто проникал в горячее нутро, не оставляя ни единой связной мысли в голове демона. Ещё несколько десятков быстрых движений — и всё останавливается. Его резко переворачивают на живот, а крепкие руки подхватывают под рёбрами и тянут наверх, так что спина Хуа Чэна под натиском нечеловеческой силы прижимается к чужой груди, а сам он оказывается на коленях, до упора насажен на толстый член. Цзюнь У подаётся бёдрами назад и рывком толкается обратно, сильнее притягивая жаркое тело к себе. Руки демона в слепую цепляются за ноги мужчины, пытаясь то ли найти опору, то ли замедлить грубые движения, но соскальзывают вниз по влажной коже от каждого толчка, поэтому ему ничего не остаётся, кроме как полностью откинуться назад и принять свою безвольную участь. Одну руку он оставляет поверх чужой на своей груди, а вторую тянет вверх, больно хватая волосы императора, чтобы уткнуть его лицо себе в шею. Хуа Чэн жарко дышит с открытым ртом, запрокинув голову и закатив глаз, пока Цзюнь У бешено вколачивается в его пульсирующую дырочку и слюнявит подставленную шею. Рука в волосах сжимается сильнее, пытаясь отрезвить, но на мужчину это действует иначе: он раздражённо шипит на ухо и движет свободной рукой по груди, чтобы сцепить ладонь на открытой шее и сразу же туго сдавить. — Будь хорошим мальчиком, Хуа Чэн, — приказывает Цзюнь У, чувствуя как быстро бьются тонкие сосуды под ладонью. Не имея управы над демоном как Небесный Владыка, Цзюнь У требовал беспрекословного подчинения хотя бы в те мгновения, когда Хуа Чэн предоставлял ему своё тело, отдавая его в полное использование. Он интенсивнее движет бёдрами, нагоняя свой финал, и громко стонет от переполняющего удовольствия. Хуа Чэн в его руках загнано хрипит, не получая ни капли воздуха из-за стальной хватки, и начинает слабо дрожать, неожиданно для самого себя теряясь в больном оргазме и медленно погружаясь в темноту. Горячее семья пачкает его живот и попадает на две соединённые руки, одна из которых плавно соскальзывает вниз, не управляемая больше отключившимся сознанием. Цзюнь У чувствует обмякающее тело в своих тисках и начинает вбиваться с новой силой, загоняя член ещё глубже в ослабевшие мышцы и дурея от тотального контроля, доверенному ему. Он продолжает держать ладонь на шее, больше не сжимая её так сильно, и опускает вторую ладонь ниже на живот, чтобы ощутить очертания собственного члена внутри мягкого тела. Наслаждение разливается от паха прямо до кончиков пальцев, когда Цзюнь У делает последние несколько толчков и замирает глубоко внутри Хуа Чэна. Его трясёт необычно долго, пока сперма большими порциями продолжает наполнять узкое отверстие, просачиваясь сквозь края заткнутого членом входа. Цзюнь У наклоняется вперёд и падает поверх чужого тела, чтобы ещё пару раз двинуть бёдрами, приколачивая покрасневшие от долгих шлепков ягодицы к матрацу. Белая жидкость хлюпает при каждом движении и стекает вниз по глубокой впадине, оставляя липкие следы за собой. Едва Хуа Чэн приходит в себя, он ничего не чувствует, кроме неприятной пульсации его ануса, который горел от сильного растяжения, пытаясь вернуться в прежнее состояние. Волосы перекрывают его лицо, прилипая к языку, когда он разлепляет слипшиеся губы и лениво облизывается. Он всё ещё лежит на животе в том же положении, в котором его оставил Цзюнь У, не в силах пошевелиться. До его ушей доносится тихий шелест одеяний, и тогда его сознание полностью проясняется; боль вспышкой распространяется по всему телу, стоит ему слегка повернуться на шум со стороны. Цзюнь У в этот самый момент заученными движениями затягивает широкий пояс на нескольких шарах плотной ткани и не обращает никакого внимания на мужчину в постели. Хуа Чэн с внезапной обидой думает, ушёл ли бы небожитель, так и не дождавшись, пока он очнётся. Почему-то ему кажется, что да. — Ваше высочество, — хрипит князь демонов, до сих пор ощущая призрачные тиски на своей шее. Цзюнь У поворачивается на едва слышное обращение и растягивает губы в снисходительной улыбке. — Ты хорошо постарался, мальчик мой, — успокаивающим тоном говорит Цзюнь У и наклоняется к мужчине, чтобы оставить целомудренный поцелуй на его лбу прямо поверх запутанных волос. Хуа Чэн прикрывает глаз. Жалость к самому себе поглощает его и скапливается режущим комком в горле. Он всё ещё слышит аккуратные шаги императора по комнате, а после тихий скрип двери и глухой хлопок, разнёсший прохладное дуновение воздуха. У него нет никакого права обижаться. Должно быть, Цзюнь У даже не догадывается о глупых мыслях его партнёра. Он берёт то, что ему позволяют, а Хуа Чэн отдаёт всего себя, ничего не требуя взамен. Может быть, скажи он хотя бы слово о ласке, которую так желает, Небесный Владыка явил бы своё милосердие. Может быть… Это Хуа Чэн вряд ли когда-то узнает. Сейчас же он вернёт былое равнодушие и снова будет тем самым непревзойдённым князем демонов, великим бедствием, названым «Искатель цветов под кровавым дождём».