Люби, читай и поглощай.

Стук ботинков об паркет отдавался эхом в тускло освещённом коридоре, приближающемся к квартире номер 314. Сердце бешено колотилось в груди, бурлила смесь раздражения, замешательства и ненависти. Увидав документы на рабочем столе о расторжении брака, где имя «Нанами Кенто» было нацарапано жирными кривыми буквами, негодованию не было предела. Жена не соизволила сообщить о разводе, что уж говорить о том, чтобы обсудить ситуацию и прийти к компромиссу. С решительным выдохом Нанами поднял руку и постучал в дверь, не прерываясь ни на мгновение, заставив оборачиваться персонал отеля. Он не обращал внимания на косые взгляды и бубнёжь проходящей молодёжи, продолжая настойчиво стучать. Девушка нарочно действовала на нервы мужа, её выходки становились поистине невыносимыми. Щеколда медленно повернулась, на дверную ручку нажали, и дверь неохотно открылась. Глаза Нанами болезненно расширились, когда он увидел стиснутую челюсть и напряжение, запечатлевшееся на чертах Агнесс. — Кенто, — голос не дрожал, напротив, в нём слышалась злость и некое отвращение. — Знаешь, это достаточно неожиданно — найти на рабочем столе документы о разводе, — выпалил он резким и нетерпеливым тоном. Его лицо покраснело от злости, бирюзовые глаза на мгновение отведены в сторону, прежде чем вновь встретиться с глазами Агнесс. — Неужели это привлекло твоё внимание? Чего ты так раздражён? Мужчина шагнул вперёд, возвышаясь над миниатюрной девушкой, демонстрируя свою недосягаемую грацию и мужество. Внешность Нанами Кенто не была классически красивой, но его манеры и умение привлекать внимание превосходили многих. Черты лица были выточены мастерски, словно скульптор создавал их с преданностью к своему искусству. Глаза, глубокие и проницательные, сверкали ясностью и умом, отражая свет. Волосы, густые и светлые, словно лучи солнца, обрамляли лицо, придавая ему стойкость. А его взгляд, полный уверенности, пронизывал душу, словно Агнесс была книгой, которую он внимательно изучал. Стоял в стильном костюме, который подчёркивал его физическую привлекательность и харизму. Двигался плавно, с уверенностью, но каждая его тяжёлая поступь вынуждала Агнесс пятиться назад, всё глубже уходя в прихожую. Руки его, сильные и нежные одновременно, были способны как создавать, так и разрушать. Он вцепился в дверную ручку и закрыл дверь за собой с резким щелчком. Нанами прищурился, не отрывая взгляда от жены. Он стянул ботинки и отбросил их небрежно в сторону тумбы с обувью. — Развод? Думаешь, эти документы решат наше положение, Агнесс? — его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалось напряжение. Агнесс ответила с ноткой усталости в голосе: — Кенто, мы живём раздельно третью неделю. Пора менять всё. Раздражение между ними стало нарастать, терпение на исходе. — Отменный способ решить проблему, дорогая Агнесс, — саркастически заметил он. Челюсть девушки удивлённо отвисла, она смотрела на него, прожигая взглядом. — Ты отмахивался от меня каждый раз, когда я пыталась поговорить с тобой, — в голосе звучало разочарование, а в глазах скапливался гнев. — Может быть, это единственный способ, который ты можешь понять. Настрой был пронизан серьёзностью, словно вечернее небо, где последние лучи солнца уходили за горизонт, оставляя лишь оттенки пурпурного и синего. Каждое его движение — словно танец, где каждый шаг имел значение и вес. Нанами знал, что ни в коем случае не может позволить себе поднять руку на женщину. Однако терпение было на пределе. И без заскоков жены он нёс на своих плечах бремя ответственности, где хаос в виде демонов искал пролом и молился на допущение ошибок. — Агнесс, ты, как никто другой, знала: я обязан помогать людям из-за расплодившихся проклятий, — шаркал ногами по полу, приближался с особой опаской, с надеждой притронулся к её плечу — и в ту же секунду был отвергнут. — Убери руки, — отрезала она, с громким цоканьем и демонстративно вытирая место, где секунду назад лежала рука мужчины. — Ты занят тем, что игнорируешь меня. А на других времени вполне достаточно. Нанами тяжело вздохнул, пытаясь найти правильные слова. — Ты могла бы поговорить со мной или попросить Годжо "вдолбить" мне мозги на место. — Я пробовала, Кенто. Не один раз. Но каждый раз ты был слишком занят или просто отмахивался от меня, как от назойливой мухи. Для Агнесс переворот в их браке был постепенным, почти незаметным процессом. Это были мелкие моменты, когда она почувствовала, что что-то меняется, что что-то ускользает из их обычной жизни. Начались они, пожалуй, со временем, когда их общение стало поверхностным, когда разговоры перестали быть искренними и глубокими. Отсутствие утренних поцелуев и ночных бесед стало лишь вершиной айсберга. Это были лишь проявления того, что их эмоциональная связь исчезала, и они становились всё более и более чужими друг для друга. Агнесс умоляла обратить на себя внимание, стремилась восстановить связь, но её усилия казались напрасными. Нанами ускользал от неё, относясь к ней так, словно она была просто прохожим в его жизни, а не его супругой. Тишина, которая стала пропастью между ними, становилась все шире с каждым днем, и для Агнесс это было мучительным напоминанием о том, что их брак распадается прямо на её глазах. — Зашла очень далеко в своей игре, — усмехнулся с недоверием.