Пугливый зеленоглазик

      Обычное воскресное утро. За окном был май, теплый воздух и солнце, ярко светившее прямо в глаза. Арсений проснулся и, увидев такую чудесную погоду, решил, что сегодня они с Антоном точно пойдут гулять, так как из-за работы проводить много времени с сыном у него не получается.       Арсений встал с кровати и пошел в ванную. Не зная, что приготовить на завтрак, он решил испечь оладушки, тем самым порадовав своего любимого Антошу.       Спустя 30 минут завтрак был готов, и Арсений пошел будить Антона, всё-таки на часах уже было 10 утра.       Тихо войдя в спальню, старший увидел мило спящего и положившего обе ручки под щечку Тошу. Арсений сел на кровать и начал нежно поглаживать младшего по спине. А тот от этих незамысловатых движений улыбнулся во сне. — Тош, просыпайся давай, — начал спокойно говорить Арсений. — Мм, — тихо промычал мальчик. — Ну, Антош, так весь день проспишь, а я хотел с тобой сегодня сходить погулять куда-нибудь. Смотри какое солнышко за окном, — старший немного удивился, потому что его сын всегда просыпался с легкостью и полный энергией, но, не придав этому большого значения, резко стянул одеяло и схватил Антона на руки и начал щекотать. — Ахахах, паап, прек-ратии! — пытался остановить крепкие руки папы, но ничего не получалось. — А вот надо сразу просыпаться, — поставил на ноги сына Арсений, — всё, бегом умываться, и жду тебя на кухне. Арсений ушел, а Антон вдруг почувствовал небольшую головную боль, и, решив пока не рассказывать об этом папе (а то опять начнет свои горькие таблетки давать), отправился чистить зубы. Антон встал на маленькую скамеечку перед раковиной, выдавил на щётку капельку папиной пасты и принялся усердно водить щёткой туда-сюда. Голова болела сильнее, но он старательно гнал от себя эту мысль. «Я просто не выспался», — убеждал он сам себя, сплёвывая пену. На кухне пахло оладушками и мёдом. Арсений, напевая что-то под нос, выкладывал румяные кругляшки на тарелку. — А вот и мой зайка! — он подхватил сына, усадил на высокий стул и легонько погладил по взлохмаченной макушке. Рука замерла. — Тёплый… — пробормотал Арсений, уже чисто профессиональным жестом прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу Антона. — Пап, я не хочу градусник, — насупился мальчик, отворачиваясь к тарелке. — Я хочу оладушек. — Сначала градусник. Всего на минуточку, — Арсений уже потянулся к аптечке, висевшей над раковиной. — Нет! — неожиданно резко выкрикнул Антон, сжавшись в комок и закрыв лицо ладошками. Серёжка с клубничкой, которую папа подарил на прошлый день рождения, жалобно звякнула о край тарелки. — Ты будешь мне делать укол? Или давать эту… горькую таблетку? Я не болею! У Арсения дрогнуло сердце. Он и сам наполовину забыл, а наполовину старался не замечать этот страх сына. Ятрофобия у пятилетнего ребёнка и папа-педиатр — гремучая смесь. Антон видел в поликлинике, как плачут другие дети, как сверкают шприцы и жужжат бормашины. И теперь любой поход к врачу, даже к любящему отцу с ложкой микстуры, превращался в пытку. — Тоша, никто не будет тебе делать укол, — тихо сказал Арсений, опускаясь перед стулом на корточки. — Обещаю. Но если у тебя температура, мы не пойдём гулять. А отдыхать, лёжа в кроватке. — Ну, неет, — шмыгнул носом Антон, но голос уже подрагивал. — Давай так. Ты просто дашь мне тебя послушать. И померить лоб. Вот этой штукой, — Арсений достал бесконтактный пистолет-градусник. — Помнишь, мы из него «стреляли» в прошлый раз? Один выстрел, и всё. Антон чуть опустил ладошки и исподлобья уставился на прибор. Красный огонёк на конце казался добрым. — Честно-честно? — Я же твой папа. А папы не обманывают, — улыбнулся Арсений, хотя внутри у него всё сжалось от тревоги. Один пик. Второй. На табло высветилось «38,7». Арсений замер, постаравшись не изменить выражения лица. — Так, ну всё, герой, — он чмокнул Антона в лоб. — Выстрел показал, что ты чуть-чуть погорячился. В смысле, согрелся. Оладушек — в ротик, потом — холодный компресс на лоб и мультики в постель. Согласен? — А укол? — Антон схватил оладушек и вцепился в него так, будто это был щит. — Ни шприцев, ни уколов. Даю зуб врача, — Арсений с серьёзным видом поднёс кулак ко рту и постучал по воображаемому зубу. Антон выдержал паузу, а потом неуверенно улыбнулся: — У тебя же нет зубов врача… Ты просто папа. — Самый главный врач для тебя — это я. И моё лекарство сегодня — это горячий чай с малиной и тёплый плед. Всё. Но только при одном условии… — При каком? — насторожился мальчик, прикусив оладушек. — Ты будешь честно говорить, что у тебя болит. Если мы будем скрывать друг от друга болячки, они вырастут до слона. А мне с тобой ещё в зоопарк настоящего слона смотреть, — Арсений наклонился и щекой прижался к горячей щеке сына. — Договорились? — Договорились, — прошептал Антон и, забыв про свои страхи, чмокнул папу в нос масляными губами. — Пап, а голова болит. И горло… немножечко. — Сейчас посмотрим, — Арсений укутал его в одеяло прямо на стуле. — Но сначала всё-таки чай. Ты у меня герой, Антоша. Самый храбрый пациент на свете, понял? Даже когда боишься. Антон шмыгнул носом и кивнул, крепче сжимая в кулачке край одеяла. Ему казалось, что если папа рядом, то даже самые страшные лекарства не были такими уж жуткими. Только если совсем чуть-чуть.