The last man that ever dies

Завтра. Завтра последние в очереди люди получат чипы для своей памяти. Завтра. Они получат возможность жить, не ограниченные своим смертным телом. Сегодня. Сегодня умирает больной старик. Умирает, не передав свою память. Он последний умирает навсегда. Сегодня. Он не будет рассказывать праправнукам про дни своей молодости, про газеты и партсобрания, и как познакомился с их прапрабабушкой. Он умирает сегодня, и у него нет чипа памяти. Его мозг не отравляет электричество, его тело так же девственно чисто, сотворенное Богом, как при его рождении. Не считая зубных коронок. Он уйдёт, и Святой Пётр навсегда запрёт ворота. Они оглянутся на эту грешную землю, и уйдут под руку. Навсегда. Потому что никто больше не умрёт. Много не своих десятков лет прожили богачи, сверкая модными протезами. Память записывается, и перезаписывается, и восстанавливается, как когда-то настройки их телефонов. Если этих людей уничтожат полностью, не оставят ни атома, их память все равно останется на сервере. А если уничтожат сервер, останется на запасном сервере. А если... Людям больше не нужен Бог, у них есть сисадмины и техподдержка. Любимый, прекрати смотреть в телефон за рулём. У нас нет денег покупать тебе второе тело за год. Статистика смертей, всё превратилось в видеоигру. А слабо насмерть? Обычный вопрос на пьяной вечеринке. Это вопрос только денег, никого уже не шокируют кишки вперемешку с проводами на асфальте. Из-за наводнения за последние сутки погибли сто пятьдесят человек. Им будут выданы новые тела в качестве денежной компенсации. Всё превратилось в цифры. Жизнь - это тоже цифры, какой-то код, набор нулей и единиц на крошечной пластинке у кого-то в мозгу. Всё, что нельзя было измерить, было измерено. Всё, что нельзя было просчитать, было просчитано. На сто процентов изучен человеческий мозг. Изучен, уже не нужен, выброшен на помойку. Не будет больше работы у Харона, и старуха с косой сгинет в гордом одиночестве. Все они только ждут, когда погаснет этот последний огонёк, когда доживёт свой век несчастный старик. Все собрались вокруг него - жена, дети, внуки, старые друзья, Святой Пётр, ангелы, Бог, Смерть, и Харон. Как работники магазина, которые хотят поскорее закончить смену и пойти домой, а по залу ещё топчется последний клиент. Они бы поторопили, но смотрят с грустью - это их последний рабочий день. Ещё немного, и они положат на стол заявление об увольнении, вернутся домой и пустят пулю себе в висок. Сын садится рядом со стариком на колени, берёт его за руку. У них много совместных воспоминаний, но сегодняшний день запомнится не только им, он запомнится всему человечеству. Возможно, у старика будет своя страничка в Википедии, возможно, паста про него будет гулять какое-то время по интернету, и в комментариях напишут, как же ему, наверное, не повезло. Но он считает, что он везунчик, и медленно умирает с улыбкой на губах. Ему повезло запрыгнуть в последний вагон, и ему жаль своих маленьких внуков. Ему жаль тех, кому придется умереть, а затем снова жить в этом бренном мире. Снова и снова. Терпеть, как изнашивается тело, терпеть, как ломаются детали, горбатиться, пока капиталисты наживаются на продаже запчастей. Ему жаль самоубийц, которых сломали настолько, что они не могут больше жить. И уйти не могут, ломая каждый раз своё тело вдребезги, терпя всю эту боль, только чтобы снова воскреснуть. Ему жаль тех, кто не может упокоиться, кто существует лишь как набор нулей и единиц на серверах. Им могут дать тело, как только они станут нужны, но они стали лишь ненужными данными в архиве, забытыми среди сотен. У них нет даже могилы с именем и датой. Некуда принести цветы, они ведь не умерли. Ему жаль их всех, и он благодарен, что может спокойно уйти. Дальше не будет ни рая, ни ада, ни богов, ни страха смерти, только страх потерять крупную сумму. Жизнь и так была бесконечной, мучительной гонкой, а сейчас в ней стерли финишную черту.