Агенство неотброшенных теней

События происходят в государстве Душевное болото, в его столице Нижняя Клинка. Городок окружён лесом, из-за чего славится своими безграничными запасами древесины. Все дома строятся исключительно из дерева, кирпич и прочее считается чем-то необычным и странным. Нижняя Клинка располагается в лесу Спокойствия — одном из трёх самых больших лесов. В лесу Мудрости обитают колдуны и их помощники совы, а вот лес Уныния на несколько километров вокруг окружён густым непроходимым туманом. Никто не знает, что там. Все, кто пытались пройти в него, не возвращались. Кроме одного. Ученого Алекса Мэннера, который не только смог зайти в лес, но и принес оттуда его фотографию. Он стал всемирно знаменит благодаря этому, но счастье длилось недолго. Глаза, которые удалось запечатлеть Мэннеру, стали преследовать его во снах и наяву. Он постоянно слышал, как кто-то или что-то молит его о помощи. Ему было страшно, настолько, что учёный не выдержал. И спустя месяц был обнаружен маленьким сыном мертвым в своем кабинете... А лес с тех пор начал называться народом лесом Безумного Мэннера. Это событие повергло всю его семью в волны издевок и ненависти... *** — Ай, ну мам! — Вскрикнул черноволосый мальчишка лет четырнадцати, когда мать, женщина суровая, стукнула его ложкой по голове. — Хватит по сторонам смотреть. Пришел помогать, так помогай, — она строго посмотрела на сына, продолжая вымешивать руками тесто. На дворе было жаркое лето, июль. Дул лёгкий ветерок, заставляя зеленые листья шуршать. Спрятавшись в беседку, семья лепила булочки для их собственной пекарни. Это занятие превратилось в рутину, во что-то, что стало неотъемлемой частью их жизни. Мама с детства учила детей всевозможным рецептам. — Вот посмотри, как Теодор делает. Аккуратно и не вертится, — сказала женщина, кивая на второго сына — шатена на год старше первого. Он, мастерски владея руками, скручивал красивые булочки, присыпая сахаром и корицей. Привыкший к сему занятию, он делал это на автомате и совсем не обращал внимания на разговоры семьи, погрузившись в процесс. Под солнечным светом его и без того стеклянные серые глаза выглядели и вовсе прозрачными, чаруя. Первый в ответ хмыкнул. — Да он только булочки стряпать и умеет! А ещё ныть с поводом и без, ай! — В конце фразы мальчик опять получил, но в этот раз подзатыльник рукой, испачканной в муке. — Сколько раз я вам говорила не ссориться! Только вы есть друг у друга. Вы — родная кровь. Вот не станет нас с отцом, что делать будете друг с другом? — Женщина театрально всхлипнула, вытирая руки об фартук. Младший насупился, скрестив на груди руки. — Лео! Лео, иди сюда! — Послышалось откуда-то из сарая неподалеку. Мальчишка, услышав голос отца, позабыл об обидах и тут же дал к нему деру, игнорируя новую порцию ругани матери. — Лео, ты помнишь, что мы завтра едем к детективу? — Строго спросил отец сына, ремонтируя какой-то мотор, когда мальчик вошёл в сарай. — Конечно! Я готов, — мальчик задрал подбородок, показывая силу своих стремлений. Отец посмеялся, почесав негустую бороду. — Хороший настрой. Повезло, что мы с детективом До́ваном были одноклассниками. Он без труда внёс и тебя, и брата в список юношей, которые хотят стать его учениками. И всё-таки мне кажется слишком жестоким выбирать из такого количества лишь одного. — Да хотя бы одного. Лучший детектив Нижней Клинки впервые за всю свою карьеру берет ученика! — Восторженно проговорил Лео, садясь рядом с отцом и наблюдая за его тонкой работой. — Точно. Послушай, Лео, — отец изменился в лице, отложил свое занятие, поворачиваясь к сыну. — Теодор во многом превосходит тебя. Начиная с физической подготовки и заканчивая тем, как ловко он подмечает все детали и находит разгадки даже самым запутанным вещам. Помнишь, как он всегда лишь по одному моему виду определял, где я был и что делал? По запаху, по манерам, по следам от мазута под ногтями. Его наблюдательности позавидует каждый, и он создан, чтобы стать детективом, — Лео знатно приуныл. Слышать такое от отца было неприятно. — Именно поэтому я хочу, чтобы учеником стал ты, — мальчишка в непонимании взглянул на родителя. — У него куча возможностей, куча сильных сторон. Он ещё сможет прорваться в этой жизни. А у тебя это чуть ли не единственный шанс исполнить свою мечту. Я верю, что завтра детектив выберет именно тебя, — мужчина подбадривающе потёр плечи сына, тепло улыбнувшись. — Спасибо, пап! Я не подведу. В тот день Тео, который по просьбе матери шел звать отца и брата пить молоко с булочками, услышал этот разговор. Он так и стоял за углом, чувствуя, как каждое слово пронзает его насквозь. Отец всегда любил младшего больше. Всегда поощрял его, закрывал глаза на выходки в сторону Тео, ругал за чрезмерную ранимость и сентиментальность. Мама пыталась доказать старшему, что ему лишь кажется и что они любят их одинаково. Но эти слова... Тео с детства питал огромную любовь к детективу Довану. Он изучал его биографию, его раскрытые дела, читал все газеты с ним, равнялся на него. А Лео впервые решил узнать что-то о детективе месяц назад, когда он объявил, что ищет ученика. Лео во многом проигрывал Теодору. И как бы последний не старался быть лучше, он никогда не получал поддержки и признания от отца. Он всегда был в тени. Всегда был один. Слезы медленно катились по веснушчатым щекам, стук сердца отдавался в висках с болью, колени предательски затряслись, а душа разрывалась на части. Слышать такое от отца было по-настоящему больно. Он не выходил из комнаты, находящейся под самой крышей, до следующего дня. Разыгрался дождь, стук капель эхом отдавался по комнате, убаюкивая. Подушка стала мокрой от количества пролитых слез, а боль не унималась, словно усиливалась. Рядом с кроватью на полу лежали стопки газет, стены были увешаны фотографиями, сделанными юношей на старую отцовскую камеру. По углам пылились кучи книг, перечитанных на много раз. Знакомые часто называли Тео странным и каким-то "не таким", ведь он вместо игр на улице с ровесниками сидит все время в комнате, изучая энциклопедии и читая детективы. Он часто представлял себя на месте главных героев, как он мастерски владеет своими знаниями, помогает людям и становится самым уважаемым человеком Нижней Клинки. Но сегодня Грэйс понял, что мечтам не суждено сбыться. Тео пытался найти причину в себе. Пытался понять, что он сделал не так, чем заслужил такое отношение. Такие серьезные размышления терзали голову совсем юного человека. Он не был к этому готов. Послышались шаги. Мальчишка быстро смахнул слезы. На пороге комнаты он увидел маму, держащую в руках кружку любимого им чая с лимоном и тарелку с тушёной картошкой. Она поставила их на тумбочку у кровати и села рядом с сыном, подзывая к себе. Мальчик лег на колени матери, глотая слезы. Мама не должна их видеть. — Малыш, мы с папой очень сильно любим тебя, что бы он не говорил. Я всегда буду верить в тебя и брата. Ты обязательно станешь тем, кем хочешь. И завтра все сложится самым благоприятным для тебя образом, — говоря это, женщина поглаживала сына по голове одной рукой, другой придерживая свой округлившийся с недавних пор живот. — Как думаешь, у вас будет братик или сестрёнка? — Надеюсь, сестрёнка, — прошептал Тео. Раздался тихий смех женщины. Спустя пару минут тишины и инстинктивных покачиваний, женщина начала петь колыбельную. Спокойную, родную. Текст которой запомнился наизусть. Теодор прикрыл глаза, ком в горле не давал расслабиться. Мама всегда пела, когда на душе было тяжело. Сын следовал ее примеру, сочиняя свои незамысловатые песни. На улице уже было темно, и лишь лунный свет озарял комнату, спускаясь со стола на пол. Даже сквозь шторы были видны звёзды. В тот момент Тео был всей душой благодарен маме за поддержку. Ведь если бы не она, он бы, по своей натуре, даже не пошел завтра к детективу. Даже не стал бы бороться. Внутри откуда-то вырос каменный стержень, и мальчик четко решил, что сделает все возможное, чтобы стать учеником лучшего детектива Нижней Клинки... *** Вся семья Грэйсов уже стояла в кабинете детектива. Было раннее солнечное утро. Родители что-то обсуждали с Филиппом Васильевичем Дованом и заполняли бумаги, а братья сидели на разных концах небольшого дивана. Лео посмотрел на Тео, на что тот никак не отреагировал. Он смотрел в одну точку, не двигался, словно даже не дышал. Царила напряжённая атмосфера. Лео, может, хотел что-то сказать, но передумал, не открыв рта. Ему было страшно, что детектив всё-таки выберет брата. — И так, парни, перед вами непростой ребус. Когда я был в вашем возрасте, мой наставник дал мне его. Он сказал, что с ним может справиться только тот, чей подход к решению задач нестандартен, тот, кто видит вещи по-другому, — Тео восхищённо взглянул на мужчину, затаив дыхание. — Такой ученик мне и нужен. У вас есть три минуты, — сказал детектив и щёлкнул кнопкой таймера в руках. Мальчики сидели перед ним за столом. Филипп Васильевич нервно покусывал губы. Братья были далеко не первыми за сегодня, но последними. И никто из предыдущих не смог решить ребус правильно. Так, как нужно было детективу. Дована мучали мысли о том, что он так и не сможет найти ученика. Может, ребус слишком сложный? Или парни слишком молоды? Мужчина потёр подбородок, проходясь по густой бороде. К слову, он был шатеном, с аккуратной прической и черными глазами. Ему было уже около сорока, но выглядел он чертовски хорошо. Всегда одевался утонченно, намывал до блеска туфли, носил лишь самые изысканные парфюмы. В его речи отсутствовали ненужные слова, он всегда говорил четко и часто использовал научные термины. А от того пользовался большой популярностью среди женщин. Но, как он говорил в одной из газет, любовь и семейная жизнь ему неинтересны. Карьера — вот его жизнь. Потому до сих пор Дован оставался одиночкой. Тео восхищала такая позиция, ведь ему с детства приписывали женитьбу с соседской девчонкой Марфой — занудой и мечтательницей. Поняв, что пенсия не за горами, детектив принял решение искать себе ученика, которому передаст все свои знания. Но пока знания передавал он лишь своим личным дневникам. Он заметил, как Лео начал нервничать. Времени оставалось чуть больше одной минуты. Тео что-то усердно писал размашистым почерком. Старший с порога зацепил детектива своими манерами. Он был серьёзен. Брови сведены, губы сжаты. Сдержан и даже не поздоровался. Но глаза были измученные. Из-за этого детектив сделал вывод, что юноша готовился и переживал всю ночь. Чего не скажешь о младшем. Таймер вновь щёлкнул, а значит время вышло. Филипп забрал листочки и попросил подождать семью в коридоре, ему нужна тишина для проверки. Листочек Лео пошел волнами из-за потных ладошек. Было много зачеркнутых слов и вычислений. Листочек Тео выглядел куда лучше и аккуратнее. Нет исправлений, будто парень был уверен в том, что делает и не колебался ни минуты. Оба с заданием справились, но вот решение было разным... — Все будет хорошо, мальчики, не волнуйтесь, — успокаивала сыновей мама. Отец стоял в стороне, скрестив руки на груди. Время застыло в ожидании. Тео чувствовал, как сердце спешит выпрыгнуть из груди. Снаружи он выглядел непоколебимо, но внутри бушевала буря из страхов. Грэйс чувствовал, как с минуты на минуту решится его судьба. Сбудется ли его мечта, или он так и останется никем, а его брат снова искупается в отцовской любви. Детектив вышел из кабинета с листочками. Сердце, кажется, пропустило удар, и Тео чуть не закашлял. — Мистер Грэйс, можно вас на пару слов, — детектив обратился к отцу, жестом приглашая в кабинет. Теодор сжал зубы, а пальцами вцепился в колено, чтобы успокоить дрожащую ногу. Дверь за ними захлопнулась. — Теодор превзошел все мои ожидания. Он единственный за сегодня решил задание так, как его нужно было решить. А потому я не могу по твоей просьбе взять в ученики Лео, ты уж прости. Он не тот, кто мне нужен, — детектив с жалостью посмотрел на мужчину перед собой. — Фил, я прошу тебя. Лео так сильно мечтал об этом, он так сильно восхищается тобой. Боюсь представить, что будет, если он получит отказ. Поверь, его способности куда больше. Для Тео это не так важно. Он вовсе не заинтересован всем этим. Он не прилежный, не старательный, трусливый и плаксивый. У него нет дисциплины! Он не станет хорошим учеником и детективом, — мужчина говорил твердо, хоть и было все в точности наоборот. Тео должен быть на месте Лео. Филипп опустил голову и, выждав долгую паузу, слегка кивнул. Оба вышли в коридор. Теодор почувствовал, как что-то давит на грудь, мешая дышать. Мурашки пробежалась по телу, а пальцы рук кольнуло, будто током. Мысли метались со скоростью света, он не знал, как сосредоточиться, чего ждать. Дован глубоко вздохнул и сказал: — Мои поздравления, Лео. Отныне мы будем работать вместе, — детектив с теплом взглянул на подскочившего младшего. Отец похвалил сына и обнял. А у Тео все внутри опустилось куда-то вниз. Ладошки вмиг вспотели и похолодели. Ком в горле не давал дышать, а пелена слез накатывала. Его переполняла самая ужасная боль. Ненависть к отцу, к брату и к детективу. Мальчишка сжал все, что от него осталось в кулак и промолчал. Не сказал ни слова, не проронил слезы, что несвойственно для эмоционального Теодора. Он смотрел, как все радуются, как детектив рассказывает Лео, что их ждёт. И даже мама обнимает брата. А Тео так и остался в том дне, когда сидел в глухом коридоре полностью опустошенный и разбитый...