Безысходность

Она гордо шла по улице, не оглядываясь. Она шла быстрым, но величественным шагом, не глядя ни на кого. Точнее, так могло показаться. На самом деле боковым зрением она следила за фигурой на противоположном конце улицы, но даже не поворачивала головы в ту сторону. Годы расследований не прошли даром. И для нее, и для человека, за которым она наблюдала. Но в этот раз это была не слежка. Это была попытка контролировать все вокруг себя и не подпускать близко. Человек, ранее шедший параллельно ей, ускорил шаг и вырвался вперед. Она замедлила шаг и задумалась. Сколько времени прошло… Было столько всего… Больше чем двадцать расследований… Множество общих бед и спасенных людей… Она не знала, в какой момент они так отдалились. То ли, когда ее глаза засияли, то ли когда ее глаза погасли. Они приходят и уходят, а он остается. Фраза, отпечатавшаяся в памяти навсегда, но с потерявшимися именами. И он оставался. Она тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Но, поправив воротник кремового пальто и откинув назад тугую косу, она вновь столкнулась с этими мыслями. От чего я бегу? Она не могла этого понять. Она бежит от боли, от притворства, от лжи? От боли, которую вынуждена причинять ему, тем самым страдая сама? От странной совести? От притворства холодной, гордой и независимой? От лжи в слове «друзья»? Бред… Бред, бред, бред! Я умная, гордая, независимая, самодостаточная. Я ни в ком не нуждаюсь. Я принадлежу сама себе и горжусь этим. Я счастлива. Вот и показался ее поворот. Стоит только повернуть и это закончится. Но завтра начнется вновь. Это смутное чуство разрывало ее на части. Она споткнулась. Не упала, но остановилась. Ее терзало осознание, что так, как было раньше — абсолютно хорошо — уже никогда не будет. Тогда было проще. Не нужно было что-то выбирать, поднимать важные вопросы, вешать ярлыки, ставить штампы на окружающих. Тогда она решила забить и плыть по течению, не пытаться читать между строк, делать выводы из каждого взгляда и слова, молчать принимая все так как есть и ничего не пытаясь менять. Но понимание, что от молчания не лучше, дошло до нее слишком поздно и сжигало ее изнутри. Она никогда не показывала окружающим свое отчаенье. Она внушала себе, что ее не сломить. Осталось несколько шагов. Она… споткнулась вновь… и вновь не упала.Эти несостоявшиеся падения показались ей невыносимо безысходными. Она будет спотыкаться вновь и вновь. Но не будет падать. Гораздо больнее будет момент несостоявшегося падения. В этот момент она заметила, что не упала потому, что кто-то поймал ее. — Лавря…