Клетка

В одной из комнат двухэтажного особнячка в викторианском стиле царила атмосфера праздника. Повсюду летали конфетти, взрывались хлопушки, выбрасывая в воздух пестрые ленты. Смех попрыгунчиком отскакивал от стен и попадал в празднующих, заряжая их еще большим весельем. Все в комнате танцевали: обжигающе-рыжие огнеяны, затеявшие пляску со стулом прямо на кровати, разномастные стражники в не менее разномастных шлемах – от устрашающего рогатого до обычного котелка для супа. И даже гигантский ярко-красный тролль неловко топтался на месте, нежно сжимая в огромных ручищах маленькие ладошки темноволосой девушки. Девушка смеялась и энергично размахивала руками, пытаясь вовлечь друга в более активный танец. Она стояла спиной к окну и не видела, что совсем рядом притаился тот, кому было не до веселья. Тот, кому чужая радость зубастым червем вгрызалась в сердце, впрыскивая в него едкую тоску и жгучую, опаляющую душу ярость. Сова наблюдала. Тихая и выжидающая. Светлое пятно на фоне чернильного неба, которое, однако, никто из танцующих не заметил. Распахнулись два белых крыла, и сипуха унеслась в ночь, держа курс на сияющий лунный диск. — Папа, а кто это? — мальчик лет четырех указал пальчиком на птицу, кометой пролетевшую над его головой. Он дернул за рукав лысеющего мужчину. — Это сова, — ответил тот, сощурившись, и в сотый раз подумал, что ему давно пора навестить офтальмолога. — Да, сова. Ночной хищник. — А это всегда так… всегда, что она белая? — Не всегда. Совы бывают разного цвета. — А куда она летит? — допытывался мальчик, с восхищением следя за птицей. Мужчина пожал плечами. — Не знаю. Охотится, наверное. — На кого? — На мышей или крыс. — А можно, чтобы не на мышей? Я люблю мышей, особенно Джерри. И Бэзила. И еще Микки. — Мэтти, совы охотятся на разных грызунов. Пойдем скорее, а то уже очень поздно. Мама нас с тобой порвет. Мужчина был прав — сова собиралась поохотиться. Вот только жертвой своей она избрала отнюдь не крыс и полевок.