Все будет хорошо

Боль пронизывает все тело. Проклятые дроны, проклятая программа, проклятый Гром! И проклятый Волков, чего он валяется? Пошёл бы, помог, а то тело этой тряпки скоро откинется к чертям собачьим, а Птице умирать не хотелось. Боль режет, доходя до самого нутра и помогая перехватить контроль над телом. Серёжа вновь в рассудке. Единственное, на что у него хватает сил, это спросить, получилось ли у них? Получилось. Какое облегчение! Подумать только, он спас людей! Не убил, спас! Глаза заполняют слезы радости, тут же сменившиеся слезами боли, стоит Серёже только повернуть голову. Черт, а дроны довольно больно бьют. Возможно, даже смертельно. Если вовремя не оказать помощь, ему не выжить. Гром сидит рядом, пытаясь отдышаться. Ему явно не захочется помогать Серёже после того, что он, пускай и недобровольно, совершил. Серёжа этого заслуживает. Нужно было лучше следить за собой, записаться ко врачу при первом же появлении лже-Олега, нужно было контролировать Птицу. Но он не справился. Тряпка, а не человек. Как там Олег? Навряд ли хорошо. Птица не отпустил бы его просто так, ещё и судя по запаху перегоревшего экзоскелета этот придурошный наёмник умудрился подраться с Хольтом. А зачем? Защищал Серёжу? Размечтался, делать ему нечего. Птица же говорил, единственный мотив Олега - деньги. Было бы самонадеянно предполагать о том, что он чувствовал хоть что-то к Серёже. Нет, конечно нет! Возможно, в детдоме Олег ещё и как то любил его, но сейчас... Столько лет прошло, в конце концов, все позабылось. А ещё черт знает, жив ли он. Серёжа очень надеется на то, что жив. Он из последних сил поворачивает голову в сторону, где, судя по обрывистым воспоминаниям, находится Олег, и со слезами на глазах шепчет "прости". Всё погружается в темноту. *** Резкий свет в глаза. Какого черта? Все таки он умер, да? Серёжа открывает глаза, оглядываясь по сторонам: не самая новая квартира. Попытки встать ни к чему не приводят, все ещё ужасно больно. Он лежит на кровати, заботливо перебинтованный и укрытый одеялом, а из другой комнаты слышится шкворчание масла, запах свежей еды и до боли знакомый голос, напевающий какую-то мелодию. Боже, Олег жив, он жив! Радость окатывает с ног до головы, хочется встать и побежать ему на встречу, но тут же, как пощечина, приходит осознание: не может быть все так хорошо. Это не реально. Мысль проходит по телу как отрезвляющая пощечина. Сережа сквозь боль поднимается на кровати. Нужно попробовать хоть как то проверить реальность. Он, куда тише, чем планировал зовёт Олега. Не отзывается. Попытка позвать громче, ещё громче и наконец слышатся шаги. Такая родная поступь, Серёжа её ни с чем не спутает. –Ну чего ты раскричался, Олег да Олег? Здесь я, не переживай, – знакомый голос отдаёт странной хрипотцой. Олег улыбается. –Ты..настоящий? – медленно выговаривает Серёжа, тут же косясь куда то в сторону, нет ли там Птица? – Что произошло? –Настоящий конечно. Вон, даже шрамы от пуль твоих настоящие, – смеётся Волков, показывая куда то на грудь. Он ловит взгляд Сережи, тут же все понимая и изменяя тон: теперь он не смеётся, а аккуратно подсаживается на кровать. Он в футболке, джинсах и смешном розовом фартуке, отчего сцена становится даже домашней, – Его здесь нет. Не переживай, я точно здесь и я никогда не дам тебя ему. Обещаю, – с этими словами он обнимает Серёжу. Теперь все наладится, теперь, когда с ним Олег, все станет лучше. Серёжа плачет, но уже не от боли.