𝐋𝐨𝐯𝐞 𝐄𝐦𝐛𝐚𝐫𝐠𝐨

.

☼☼☼

      Серость современного мира въедается в кожу, разгоняется по крови и делает людей своей ручной марионеткой: стоит только дёрнуть за определённую нить и человек забывает о том, что принадлежит себе.       Чувство страха, внушаемое окружающим, искусно окольцовывает хрупкие запястья, подставляет нож к горлу и насмешливо пробегается когтистыми лапами по обнажённым душам, напоминая о своём господстве над ними.       Бомгю снуёт вдоль ночной безжизненной улицы, изредка кидая взор на угрюмых людей, возвращающихся с работы.        Никаких улыбок, безудержного смеха или оживлённых разговоров. Лишь стеклянные глаза, осунувшаяся фигура и полное равнодушие к окружающим. Они кочуют словно призраки вымершего города, без шанса найти свою конечную станцию, именуемую успокоением.       И самое тошнотворное в этой картине — он сам, играющий роль такого же бесчувственного существа, не смеющего быть вежливым, учтивым и задорным в компании коллег.       Роботизированный человек без души.       Однако Бомгю соврёт, если скажет, что это равнодушие не заканчивается на тех редких счастливых парочках, в которых привыкли тыкать пальцами, обвинять во всех бедах и сдавать их местным властям, чтобы с ними разобрались.       Над городом бушует непогода? Виной служит бесстыдное нарушение правил. Общество подхватило таинственный вирус? За это несут ответственность тошнотворные людишки, которые посмели влюбиться.       А всё потому, что раньше существовала девушка из современных легенд, влюбившаяся до беспамятства в одного из самых завидных мужчин. Она позволяла ему помыкать собой, заливать в свои уши сладострастный нектар, несущий роль бесконечных обещаний о счастливой совместной жизни. Отдала ему первый поцелуй, а затем и всю себя под покровом звёздной ночи. И, так же как его остальные жертвы, осталась в одиночестве у разбитых надежд, оказавшихся не более чем кратковременным миражем.       В душе посеялось зерно обиды. С каждым новым днём она насыщала его слежкой за возлюбленным, успешно заменившим её новой пассией. Девичья душа очернялась, помыслы излучали настоящий грех и, в конце концов, будучи отверженной во второй раз после стольких мольб о большем, она обратилась к Дьяволу, поставив на кон всё, что ей дорого взамен на проклятие.       Проклятие, не позволяющее людям испытывать чувство любви. А если кому-то и суждено сойтись, то её желанием было обратить жизнь этих людей в обыденность полную страданий.       Именно так, раз в месяц шестнадцатого числа ровно в шестнадцать часов, возлюбленные должны быть вместе, иначе один из них лишится памяти, оставляя вторую половинку с разбитым сердцем. У них больше не будет ни малейшего шанса на воссоединение. Даже глядя на совместные фотографии, видео и обстановку, которую оба возвели вокруг себя — потерявший память человек будет видеть только себя, не замечая бывшего возлюбленного. Словно его и не существовало в этом моменте.       Хуже наказания за свои чувства и не найти. И Бомгю явно не намерен когда-нибудь его получить.       Посильнее укутавшись в свой шарф, Чхве быстрым шагом направляется в сторону подъезда, желая поскорее оказаться в пределах своего идеального мира, где не существует злобных людей, душераздирающего проклятья и безысходной блеклости.       Поднимается на последний этаж и устало вставляет ключ в замочную скважину, позволяя себе шумно выдохнуть и порадоваться ещё одному пережитому рабочему дню.       Тихонько закрывает за собой дверь и тяжело прислоняется к её поверхности, попутно стягивая с себя верхнюю одежду. Прикрывает глаза, считает до десяти и открывает вновь, чувствуя себя в полнейшей безопасности. Он дома. Там, где его всегда ждёт Тён, создающий вокруг уют и подчистую искореняющий внутри Бомгю чувство одиночества.       Только вот сегодня его не встречают на пороге, отчего сердце заходится в волнительной дрожи.       Бомгю расстроено заходит на кухню, но тут же смягчается, видя перед собой давно остывший ужин и привычную записку, написанную красивым, размашистым почерком. «Если ты пришёл поздно, то не ешь еду холодной. Разогрей.»       Даже в обычном послании читается та заботливая строгость, коей Тэхён привык одаривать своего глупого, упрямого Бомгю, любящего делать всё наперекор. Однако почему-то именно сегодня вредничать наотрез не хочется.       Вместо этого Бомгю тихонько проскальзывает в их с Тэхёном спальню, попутно скидывая с себя пиджак и галстук.       Кидает мимолётный взгляд в сторону постели и невольно ловит удар под дых из-за умиротворенного Кана, сладко посапывающего на левой стороне кровати. Выглядит так, будто все тревоги покинули его, оставляя после себя завидное спокойствие, о котором оба безмерно мечтают по сей день.       Бомгю закусывает губу, подходит ближе, после чего тихонько склоняется над парнем, улавливая запах вишнёвого геля для душа. Нежно проводит пальцами по горячей щеке и, завидев мимолётную улыбку, загорается сильнее. Мягко опускается ниже, к утонченной шее, одарённой парочкой страстных укусов, после чего цепляется за край одеяла, медленно стягивая с Тэхёна.       Чувствует угрызения совести, разглядывая хмурое выражение лица и попытку словить ускользнувший поток тепла: Тэхён показательно беспокойно переворачивается на спину и тут же затихает, чуть приоткрывая рот в бесшумном выдохе. Бомгю же тянет хитрую улыбку, радуясь горячей любви Тэхёна к его длинным, свободным рубашкам, которые, в конечном счёте, оказываются на нём перед каждым походом в постель.       Длинные пальцы дразняще проходятся от колена до бедра и обратно, прощупывают «пределы» тэхёногово спектакля, успевшего очнуться ото сна на моменте прикосновения к своей коже, отчего сердце волнительно стучит, отдаваясь в районе горла.       Запретный плод сладок, а Тэхён и вовсе подобен единственному в мире экземпляру противоядия, способного утолить любую рваную боль, протекающую по венам. Единственный человек на всём белом свете, умеющий забирать все печали Бомгю и обращать их в неизведанное другими людьми счастье.       Чхве тоскливо прикрывает глаза, перемещая руку на тонкую талию. Несдержанно припадает губами к открытым острым ключицам, нежно вырисовывая кончиком языка слова любви к своему личному спасению. Беспрепятственно снижается к подтянутому прессу, мысленно благодаря Тэхёна за его привычку ложиться в постель с расстёгнутой рубашкой.       Поглаживая открытые участки кожи, легонько поддевает зубами резинку боксеров, из-за чего Тэхён переворачивается на живот, чтобы скрыть выражение лица. Но Бомгю не теряется, продолжает свои невинные игры и медленно приподнимает рубашку, открывая для себя вид на изящные лопатки, щедро одарённые россыпью веснушек. Не обделяет их вниманием, выцеловывая с характерным причмокиванием каждый миллиметр молочной кожи, осыпая спину игривыми покусываниями и горячим, влажным дыханием.       Даёт волю рукам и, затаив дыхание, медленно стягивает нижнее бельё, любуясь округлыми ягодицами Кана, не зря потратившего время на поход в спортзал. Бесшумно тянется к тумбочке, чтобы извлечь смазку и презервативы, и сам избавляется от ненужной одежды, оставаясь только в полурасстегнутой офисной рубашке. Щедро капает на пальцы лубрикант и приставляет их к горячему входу, пристально следя за каждым малейшим откликом Тэхёна.       При свете полной луны, настырно пронизывающей мрак их спальни, Бомгю отчётливо видит, как тэхёновы пальцы бесконтрольно сжимают поверхность подушки. Тело натягивается, как струна, дыхание учащается, а рот отпускает тихое «Гю», стоит только Чхве мягко вторгнуться в любимое нутро, встречающее его свободным скольжением.       Стенки горячо обволакивают его пальцы, сжимаясь от долгождаемого визита. Кан отпускает хриплый стон, всё ещё держась мёртвой хваткой на подушку, упёрто продолжая имитировать сонное состояние. И Бомгю идёт на поводу, позволяет Тэхёну получать желаемое внимание, которое он так любит. Он выражает это через ролевые игры; через хорошо обыгранные ситуации для получения новых сексуальных ощущений. Это игра, в которой Бомгю берёт на себя роль доминанта, а Тэхён — провоцирующего «жертву». Им обоим нравится нарушать условные рамки в безопасной среде, где каждый шаг — заранее обговорён.       И Тэхён получает удовольствие от происходящего. Чувствует адреналин, любовь, исходящую от трепетных прикосновений. Ведь Бомгю медленно наполняет его, разводит пальцы в стороны, выворачивает кисть в разные стороны и резко покидает нутро, удовлетворяясь хорошей растяжкой, в которой Тэхён и без этого не нуждался.       Уделяет внимание собственному члену, пару раз скользя вдоль основания, размазывая предэякулят. Бомгю мычит сквозь стиснутые зубы, откидывая голову назад и чуть ускоряясь в движениях. Хватает с поверхности кровати презерватив и остервенело рвёт его, чтобы натянуть его на уже твёрдый стояк.       Несдержанность душит, болезненно отдаётся внизу живота, но Бомгю не позволяет телу диктовать свои условия и дёргать его за внутренние струны животных инстинктов. Вместо этого, повторно нависает над Тэхёном, накрывает широкой ладонью его пальцы, сжимающие ткань, а второй направляет головку к разработанному входу. И когда плавно оказывается внутри, под сопровождение тихого стона, заводит руку по чужой локоть и наваливается на хрупкое тело, пригвождая к кровати. Припадает ртом к тэхёновой ушной раковине, вбирая пухлую мочку уха и игриво покусывая.       — Бомгю, — хрипло подаёт голос, награждая парня ещё одним мелодичным звуком, после точного попадания по простате. — Тебе не стыдно приставать к спящим? — с наигранным укором допытывается Тэхён, но охотно выпячивает задницу, вжимаясь в пах Бомгю. Утыкается лбом в подушку и рвано дышит, плавясь под горячим телом, обжигающим даже через плотную ткань рубашек.       — Ты ужасный актёр, Тэхён-а. Ты же знаешь, что я бы не поступил так с тобой без твоего на то согласия, — мурлычит Бомгю, сжимая замок из пальцев. Кусает хрящ тэхёнового уха, покрывая его краткими поцелуями, разносящими сотни мурашек по телу под ним. Чхве отпускает тихий смешок, ощущая, как Кан вздрагивает, ещё сильнее прогибается в спине, заглушая стоны. Даже зная, что Бомгю за это его накажет — по сей день смущается реакции своего тела.       Боится, что соседи рассекретят их, вызовут ловцов правонарушителей пятой статьи, гласящей о запрете на отношения и, тем самым, разлучат их союз. Разрушат идеальный карточный домик, строившийся на протяжении долгих десяти лет. И вместе с тем и их самих — Чхве Бомгю и Кан Тэхёна, не знающих, как им удастся жить вдали друг от друга.       — Вместо того, чтобы сдерживаться, — хрипло начинает Бомгю, внезапно выходя из Кана. Принимает сидячую позу, мягко перемещает ладони на тонкую талию и переворачивает Тэхёна к себе лицом. Прикусывает губу из-за красоты, таящейся в полумраке, обрамлённой мягким лунным свечением и отчаянно стонет, пребывая под влиянием огромных карих омутов. — Просто поцелуй меня, — сглатывает слюну, спускаясь взглядом к пухлым сочным губам, приоткрытым в немом ахе, ведь Бомгю повторно входит в него, искушающе орудуя темпами.       Не дожидаясь ответной реакции, берёт дело в свои руки и впечатывается в любимые уста, которые Чхве готов терзать часами на пролёт. Кончиком языка нежно очерчивает нижнюю губу, после чего проталкивается им в рот, завлекая тэхёнов язык в своеобразную битву.       Кан довольно расплывается в улыбке, зарывая пальцы в густой шевелюре. Массирует кожицу головы, зная, как сильно Бомгю это нравится, и, тем самым, легонько дёргает его за корни волос, управляя положением головы. Несдержанно вскрикивает, когда паршивец до крови вгрызается в его губу, аккурат в тот момент, когда головка несколько раз подряд проезжается по простате. Яркая вспышка боли, заполонившая тэхёнов рот, поглощается опьяняющим наслаждением, которое возрастает в геометрической прогрессии.       — Быстрее, — безотчётно шепчет Тэхён, обвивает крепкий торс ногами и впивается ногтями в широкие плечи. Откидывает голову назад, безмолвно прося уделить внимание чувствительным зонам. — Бля, — грязно ругается, когда Бомгю, самодовольно усмехаясь, сначала потирается носом о молочную кожу и вдыхает в себя вишнёвый аромат, а затем всасывает кожу на кадыке, обводит его языком и с громким причмокиванием отстраняется. Овладевает ключицами, размашисто вылизывая каждый миллиметр кожи, вспыхивающей от нежных атак.       Пока язык Бомгю действует относительно сдержанно, его член неконтролируемо вбивается в податливое тело. Сначала заходит наполовину, провоцируя Тэхёна сильнее сжимать чужие плечи, после чего резко подаётся вперёд, наполняет его до предела. Насыщает собой, разделяя общее запретное чувство на двоих.       Тэхён жалобно скулит, извивается, прикусывая стенки щеки, когда Бомгю сменяет маршрут и втягивает в себя бусину соска. Язык игриво теребит его в разные стороны, лижет и надавливает, подводя Тэхёна к состоянию исступления.       — Гю, перестань меня мучить, — умоляет, вглядываясь в хитрое выражение лица Бомгю. Обвивает его шею, довольно выдыхая в покусанные губы и вжимается в него, потираясь стояком о твёрдый пресс.       — Чего хочет мой Тён? — медленно двигаясь тазом, игриво вопрошает Бомгю и кратко целует его, вбирая в себя вибрацию недовольного бурчания. — Хочешь, чтобы я довёл тебя до разрядки? Или чтобы я медлил как можно дольше, давая тебе возможность насладиться мной?       — Второй вариант тебе больше подходит, — вредничает, но тут же несдержанно ахает, чувствуя, как горячая ладонь протискивается между ними и накрывает тэхёнов член. Рука скользит в такт бёдрам, чуть сжимая у основания и оглаживая головку, окрашенную естественной смазкой.       — Ты слишком хорошо меня знаешь, — подтверждает Бомгю, любящий медленный секс, наполненный тягучими поцелуями, влажными выдохами вперемешку с тихими хриплыми стонами. Чувствовать Тэхёна, сливаться с ним в одно целое и отдавать всего себя — незаменимая рутина, способная вернуть в обоих жизнь. Но Кан поклонник иной стороны Чхве, потому тот безоговорочно разгоняется, вжимается в хрупкое тело и под сопровождение жалобных всхлипов, обильно кончает, обессиленно утыкаясь лбом подушку подле тэхёнового лица. — Люблю тебя, — отдышавшись, мягко шепчет Бомгю прежде чем быстро поцеловать того в висок.       — Ты тяжёлый, — жалуется Кан, шлёпая Бомгю по плечу, чтобы тот слез с него, но парень заходится дьявольским хохотом и сильнее тиснет на него. И только после мстительного укуса в районе ключиц, смиренно сдаётся, откидывается спиной на свою сторону кровати, цепляя на себя обиженный вид. Долго смотрит на прикрывшего глаза Тэхёна и беззастенчиво привстаёт, намериваясь притянуть того к себе, скользнуть ладонью вдоль округлого бедра и закинуть ногу на свою талию.       — Что ты творишь? — шипит Кан, когда оказывается лежащим сверху на Бомгю. Он инстинктивно принимает сидячее положение и закусывает губу, ощущая как сильно сжимают его задницу.       — Ты не жалеешь, что променял своё блестящее будущее на отношения со мной? — звучит неожиданный вопрос, разрушающий интимную атмосферу, царившую несколько минут назад.       — Почему ты об этом спрашиваешь? — удивлённо интересуется Тэхён, невольно протягивая руку в сторону лица собеседника. Нежно убирает со лба непослушную чёлку и мягко поглаживает щёку подушечками пальцев.       Поведение Бомгю приводит в ступор, ведь он давно запретил себе обнажать собственные переживания. Ему было легче пойти подраться, выпить и наломать дров, чем признаться Тэхёну во внутренние терзаниях.       — Я давно об этом думаю, — сознаётся, накрывая ладонью родную руку, чтобы та не смела отстраняться. — Из-за меня ты вынужден сидеть дома, заниматься бытовыми вещами и находиться большую часть времени в одиночестве. Ты ведь всегда мечтал построить свою карьеру, иметь возможность путешествовать в другие страны и...       — Не говори глупостей, — перебивает Тэхён, сварливо щипая того за щёку. — Ты прекрасно знаешь моё отношение к нашему миру. Я лучше поставлю на кон свою жизнь ради любимого человека, чем променяю его на будни, наполненные вереницей равнодушных лиц, — устало выдыхает, пару раз качая головой. — Бомгю, я люблю тебя. Возможность быть с тобой намного важнее бессмысленного прожигания жизни, — уверяет, ласково расплываясь в улыбке.       — Настолько сильно меня любишь? — затаив дыхание, задаётся вопросом Бомгю, не смея прерывать зрительный контакт. Восхищённо сталкивается с прямым взором, достигающим самых тёмных уголков его запретных ящиков, кишащих злобными змеями сомнений и тревог.       — Я люблю тебя так, будто завтра не наступит, — заявляет Тэхён, заставляя сердце Бомгю пуститься в безостановочный пляс. Серьёзное выражение лица, слегка поджатые губы и необъяснимая тоска, излучаемая огромными медовыми омутами, против воли отпечатываются на сетчатке глаз Бомгю.       — Завтра... — шепчет Чхве, пытаясь распробовать слово на вкус. Во рту взрывается чёткий отголосок надежды, что именно завтрашний день сможет что-либо изменить. Возможно они проснуться в ином мире, где проклятие наконец повержено. Проснуться среди людей, от которых не нужно бесконечно скрываться или же проснуться где-то в другой вселенной, где можно являться самим собой. Эти мысли придают немного сил, но тут же безжалостно отбирают их, отчего Бомгю ударяет себя по лбу, пугая Тэхёна, неожиданно вздрагивающего от чересчур громкого шлепка. — Завтра шестнадцатое число, а начальник приказал всем сотрудникам явиться на какое-то особое заседание, — с досадой прикрывает лицо ладонями, скрываясь от внезапно побледневшего Тэхёна.       — Ты разве не взял выходной? — обеспокоенно интересуется он, цепляясь за слегка трясущиеся руки, чтобы требовательно впиться в него взглядом.       — Я пытался, — устало выдыхает. — Но начальник дал жёсткий отказ, аргументируя это словами, что я якобы похож на человека, у которого есть отношения. Ты сам знаешь, как к таким людям относятся на работе. Их увольняют, а затем пишут на них заявление, не забывая повесить на них все провалы компании.       — Ведь любовь приносит неудачу, — заканчивает излюбленную фразу многих напыщенных директоров Тэхён, нервно терзая кожицу нижней губы. — И что нам делать? Бомгю, если ты не вернёшься к четырём часам, то все наши усилия будут погребены...       — Тише, — на этот раз перебивает Бомгю, перехватывая в воздухе тэхёновы запястья. Прижимает их к ходячей ходуном грудной клетке и успокаивающе поглаживает их большим пальцем. — Завтра короткий день. Мне всего лишь нужно побыстрее сделать отчёты и со спокойной душой вернуться домой к своему самому драгоценному парню, которого я планирую завлечь в крепкие объятия и покрывать его лицо поцелуями, — в качестве подтверждения своих слов, медленно тянется к тэхёновым рукам, чтобы оставить на них лёгкий чмок. — А ещё, я готов вызвать на дуэль нашу кухню и попробовать приготовить что-то съестное, — вещает с энтузиазмом, уже вовсю воображая тот хаос, сотворённый собственными руками.       — Ты даже яичницу жарить не умеешь, а уже замахиваешься на что-то грандиозное, — закатывает глаза, но разрешает опухшим губам прикоснуться его собственных. — Пообещай мне, что завтра ты придёшь вовремя и встанешь со мной за плиту, беря у меня персональные уроки по готовке, — умоляет шёпотом, упираясь лбом о чужой лоб. — Иначе я никогда тебя не прощу. Никогда, слышишь? — допытывается, вонзая острые ножи в хрупкую душу, лишённую брони. Тэхён знает, насколько абсурдно звучит его вопрос, но хочет поселить внутри Бомгю страх за их будущее. Эгоистично, подло, но как всегда действенно.       — Я не дам этому случиться, — даёт слово, мягко потираясь носом о тэхёнову скулу. — Ещё я не спроста завёл наш разговор, — отстраняется, облизывая внезапно пересохшие губы. — На днях я связался с Ёнджуном, — неторопливо начинает Бомгю, попутно протягивая руку в сторону тумбочки, на которой расположен телефон. — Он успешно добрался к тому самому месту, где собираются сбежавшие парочки и поделился впечатлениями. Тэхён, они живут открыто наслаждаясь жизнью и не боясь быть замеченными, — восторженно делится положительным опытом их общего школьного друга, столкнувшимся со схожей судьбой. Бомгю открывает переписку, находит фотографии, сделанные Ёнджуном совсем недавно и протягивает телефон Кану. — Я хочу забрать тебя туда, — кивает самому себе, внушая ещё больше уверенности. — Как только я получу зарплату, я куплю нам билеты и мы уедем подальше от этого кошмара. Обещаю, — на последнем слове заключает того в объятия и заставляет обратно лечь на него, чтобы пролежать так до самого утра.       Отчего-то именно сегодняшний рассвет ощущается по-особенному волшебно.

☼☼☼

      — Чхве, ну ты и придурок, —проронил крупный ученик из параллельного класса, надменно возвысившись над неугомонным старшеклассником.       Презрительно пнув недруга в живот, с неким упоением кинулся оценивать результат своей кропотливой работы: разбитая губа, заплывший правый глаз и сжавшееся в калачик тело, лежавшее посреди залитой солнцем школьной лужайки.       — Оу, смотрю малыш просит добавки? — склонив голову на бок, задался риторическим вопросом и в последний раз ударил юношу в болезненное место, тщательно скрывающееся под широкими ладонями.       — Иди к чёрту, — процедил сквозь зубы Бомгю, выплюнув сгусток крови изо рта. Преподнёс рукав белой рубашки к лицу и вытер струйку алой жидкости, стекавшуюся до подбородка.       — Ах ты ж мелкий! — старшеклассник замахнулся дабы нанести очередной удар, однако его резко схватили за руку, тем самым заблокировав движение.       — Чанбин, — равнодушно откинул того староста класса и заставил посмотреть на себя.       Кан Тэхён безэмоционально взял планшетку, в которой вынужден писать все промашки одноклассников, а после отдавать её высшему руководству. Если кто-то из них превышал лимит содеянных ошибок, их ожидала встреча с ловцами правонарушителей по второй статье, гласящей о порядке внутри страны. Все те, кто смеет буянить, устраивать разборки и просто каким-то образом задевать других людей, отправляются в исправительную колонию, способную научить таких персон жизни.       — Попрошу пройти к директору для объяснений своего поведения, — всё тем же меланхоличным тоном выронил Тэхён, красноречиво закатив глаза, встретившись с Бомгю взглядом. Этот несносный ученик, всегда попадающий под удар уже порядком поднадоел местной медсестре, вынужденной чуть ли не ежедневно обрабатывать свежие увечья. — Чанбин, ты свободен, — изогнув бровь, сдерзил Кан, когда тот застыл как истукан, разглядывая нежеланного гостя. И только после того, как демонстративно выругался самыми грязными словами, покинул юношей в одиночестве. — Ты снова позволил ему избить себя, — подметил Тэхён, присев напротив Бомгю, лишённого сил даже для того, чтобы лишний раз открыть рот. Вместо полноценного ответа, он что-то пробурчал себе под нос и отвернулся от пристального взгляда, который невозможно было вынести.       — Ты действительно придурок, — тяжело выдохнул Тэхён, зачем-то запустив руку в рюкзак. Изъял оттуда мазь и пластыри, чтобы скрыть это безобразие, а затем показательно навис над Бомгю, одним только видом потребовав привстать.       — Что тебе от меня нужно? — вопросил Чхве, с трудом приняв позу лотоса. Подставил лицо под горячие подушечки пальцев и болезненно прошипел, ощутив жжение на поверхности ссадин.       — Просто любопытно, — пожал плечами, в очередной раз опустив палец в баночку с мазью. — Ты каждый день намеренно ввязываешься в неприятности и терпишь побои, — сразу ответил на не заданный вслух вопрос, аккуратно обработав уголок треснувшей губы. — Я ни разу не видел, чтобы ты давал кому-то отпор, что говорит о твоём безразличии к собственному телу. Вот я и задаюсь вопросом. Почему ты живёшь таким образом?       Бомгю отвёл взгляд в сторону, побоявшись, что Тэхён каким-то образом залезет в его душу, прошерстит в ней каждый уголок и победоносно выхватит тот самый страшный секрет, за который в этом мире сажают за решётку.       — Разве нам не свойственно светить равнодушием по отношению к другим людям? Почему сам староста класса сидит сейчас со мной и любезно протягивает руку помощи? — вопросил Бомгю, красноречиво кинув взгляд на коробку с пластырями.       — Потому что это моя обязанность? — вопросом на вопрос ответил Тэхён, не забыв при этом выгнуть бровь. Со вздохом схватил юношу за руку, предотвратив его попытку встать и нагло уйти. Невозмутимо потянулся к той самой пачке пластырей и извлёк один из них, чтобы осторожно наклеить на разбитый нос. — Или же потому, что ты мне нравишься, — сказал фразу так, будто это что-то незначительное, что нельзя было сказать по трясущимся от волнения конечностям. — Не смотри на меня так, а то подумаю, что ты сейчас схватишься за телефон и сдашь меня за моё признание. Это разобьёт мне сердце, — полушутя прокомментировал глупое выражение лица собеседника, после чего довольно улыбнулся, внутренне умиляясь котятам, украсившим безупречный образ Бомгю.       — С какой это стати я решил кому-то понравится? Кан Тэхён, если это твой способ нанести мне дополнительный урон, то у тебя хорошо это получается, — шёпотом сказал Бомгю, опустив низко голову. Но её тут же вернули в исходное положение и фактически заставили возобновить зрительный контакт.       — Ответь на мой вопрос, Бомгю. И тогда ты получишь на свой. Кто знает, может мы с тобой до чёртиков похожи? — задался вопросом, полным намёков, но тактично опустил руку, чтобы окружающие ученики не заподозрили что-то неладное. Как раз в это время двое зевак прогуливались по территории школы, но завидев старосту с планшетом подле себя, тактично скрылись за поворотом, чтобы не попасть в злосчастный список прогульщиков.       — Я просто хочу что-то чувствовать, — без утайки проронил Бомгю, машинально прикоснувшись к новоиспеченным ранам. Чёрную, бездонную темноту озарила белая вспышка, нёсшая с собой привкус болезненной горечи. Это ничто в сравнении со всепоглощающей пустошью, но хоть что-то для маленького необитаемого островка, возникшего глубоко внутри. — Знаю, звучит банально, но только так я могу получать ощущение, что я живой человек, а не груда костей, обтянутая кожей, — исповедался, получив от этого непривычное облегчение. Горько усмехнулся, откинувшись спиной на зелёную траву и направивши взор на безоблачное небо, всегда принимающее сероватый оттенок. Прямо как и местный пейзажи. Но ему пришлось удивлённо ойкнуть, когда в его сторону протянули ладонь.       Кан Тэхён, нависший над юношей, с самым серьёзным выражением лица, выжидающе смотрел на него, выпустив фантомные лианы, прочно обмотавшие хрупкое сердце Бомгю.       — Позволь помочь тебе выбраться из трясины безысходности. Я хочу быть рядом с тобой в самые тяжёлые дни.       «Позволь помочь тебе»        «Я хочу быть рядом»       Бомгю впервые зацепился за спасательную соломинку и доверил себя человеку, у которого хватило сил для спасения потерянной души.

☼☼☼

      — Тэхён-а, нам ещё долго идти? — прохныкал Бомгю, устало опираясь на колени. Пытался безуспешно отдышаться, чтобы с новыми силами ринуться вперёд, однако его лишили и этой роскоши: Тэхён схватил его за запястье и нетерпеливо вёл за собой, ловко лавируя между деревьями.       Весенний лес пропах настоящей жизнью, наполняемой редким пением птиц, хрустом веток под их ногами и взволнованными зайцами, не привыкшими к посторонним гостям. Маленькие создания с опаской выглядывали из своих укрытий, провожая двух нарушителей закона заинтересованными взглядами и смешно дёргали носиками, будто незванная парочка навевала своим присутствием ауру лёгкой непринуждённости в богом позабытой лесной обители.       — Мы на месте, — торжественно объявил Тэхён, с восторгом рассматривая живописный обрыв, на котором стояла каменная скамья. С неподдельным восторгом подошёл к ней и пару разу похлопал по поверхности, подзывая к себе Бомгю. А тот завис, невольно затаил дыхание, провожая восхищённым взором уходящее солнце, разукрасившее небо в тёплый оранжевый оттенок.       — Что это за место? — тихо поинтересовался Чхве, не в силах сдвинуться с места. Так и застыл подле лесной тропинки, сдалека наблюдав за юношей, беззаботно подставляющего лицо под лучи уходящего солнца.       — Сядь рядом со мной и расскажу, — ухмыльнулся, обернувшись через плечо. Игриво поиграл бровями, закусив нижнюю губу, смоченную вишнёвым блеском. И когда Бомгю покорно осел рядом, позволил себе мягко коснуться его лица и задержать палец в районе желанных губ, о которых грезил долгое время. Шумно проглотив слюну, Тэхён отвернулся от него и вырисовывал кончиком кед незамысловатые узоры на земле.       — Ты прекрасно знаешь о запретах на литературу, — с толикой грусти в голосе начал Тэхён, каждый день проклинавший властей, отрезавших людей от культурного развития. Никаких книг, кинолент и сериалов. Только сухо написанные образовательные учебники, документальные фильмы и, конечно же, сотни антиреклам, направленных на промывку мозгов: «любовь — зло»; «мы созданы для продолжения рода и достижения высоких целей», «влюбился? познай, что такое неудача, презрение и пробитое дно». — Но во мне с детства присутвует нездоровая тяга ко всему запрещённому, — заявил с улыбкой на лице, дав ещё один жирний намёк на чувства к Бомгю. Юноша, безусловно, всё понял и залился краской, не будучи привыкшим к ежедневному проявлению внимания со стороны одноклассника. — Я стащил одну из запрещённых книг в центральной библиотеке. И прочитал про место, находящееся неподалёку от Сеула, где в былые времена влюблённые любили проводить время. Тут до сих пор можно заметить имена, выцарапанные на поверхности коры деревьев, — поделился увиденным, кивнув головой в сторону леса. — В основном тут были те, кто привык сбегать из дома на тайные свидания и проводить здесь страстные ночи. По рассказам людей, бывало и такое, что парочки сталкивались между собой и не могли поделить территорию, — улыбнулся, представив в голове картину, на которой парни, стоя друг напротив друга, яростно плевались ядом, чтобы отстоять право провести время на волшебной скамье вместе со своими прекрасными спутницами. — Но после того, как проклятье вступило в силу, это место стали считать лихим, поскольку здесь всё отдаёт любовью, страстью и будущими несчастьями, если нога современного человека ступит на эту землю. Что нам с тобой на руку, правда? Ведь мы можем проводить здесь всё свободное время, не опасаясь косых взглядов, — торжественно заявил Кан, толкнув Бомгю плечом.       — Я даже и подумать не мог, что староста класса будет с таким легкомыслием рассказывать о подобных вещах, — в шутку потирая место «удара», признался Бомгю, а после заботливо убрал с тэхёновых волос листок дерева, взявшийся из ниоткуда.       — Уметь носить маску — важный навык. Особенно в нашей современности. Будь для всех строгим заучкой, но для близкого человека самим собой, — учительским тоном промолвил Тэхён, словно невзначай дотронувшись к тёплой ладони Бомгю. Тот слегка дрогнул, но заглотил наживку.        Слегка подался вперёд и навис над безупречным лицом, не смея действовать необдуманно. Один краткий выдох, и мягкие губы нежно оказались на чуть приоткрывшихся от удивления устах. Лишь мгновение, и Бомгю поспешно отстранился, сделав попытки унять беспорядочно колотящееся сердце. Губы жгло, кадык ходил ходуном, а взгляд был направлен куда угодно, но не на Тэхёна, касавшегося пальцами собственных уст.       — Кто же так целуется, Гю? — задался вопросом Кан, прежде чем бесстыдно оседлать чужие колени и обвить шею руками. Без предупреждения овладел губами напротив и жадно впитывал в себя выдохи Бомгю. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — задыхаясь, молил Тэхён, заметив, как сильные руки несмело застыли возле его талии. И только с его разрешения Бомгю сразу пошёл в наступление, проскользнул под ткань плотной толстовки и впился пальцами в мягкую кожу. Властно прижал к себе подрагивающее тело и вклинил язык в горячий рот, исследовав каждый сокровенный влажный уголок. — Ах, — едва слышно простонал Кан, получив яркий укус на нижней губе. Бомгю сладко улыбнулся, слизал слой вишнёвого блеска и несдержанно толкнул бёдрами вверх, задев чужое возбуждение.       — И где ты этому научился, распутник? — хрипло вопросил Бомгю, проходясь ладонями по тэхёновым ляжкам.       — Читал много запрещённой литературы, — хмыкнул, припав губами к ушной раковине Чхве. — И могу тебя заверить, — прошептал томно. — Я хорошо осведомлён не только в поцелуях.

☼☼☼

      — Прости, я снова тебя подвёл, — с ничем неприкрытой печалью проронил Бомгю, явившись домой далеко за полночь. Его лицо горело от многочисленных ссадин, а костяшки вновь окатило волной неприятного жжения.       — Ты... — Тэхён больше не находил слов для подобных случаев. Он просто молча обрабатывал раны, ласково подув на изувеченные участки кожи. После завершения ритуала скрыл домашнюю аптечку в одном из ящиков и поставил на стол стакан воды с таблетками от головной боли. — Ты много выпил. Завтра будет болеть голова, потому отнеси это в спальню, чтобы утром не пришлось далеко ходить.       — Ты не будешь спать со мной? — ужаснулся Бомгю, молниеносно схватив Тэхёна за руку и легонько потянув на себя, отчего тот потерял равновесие и свалился Бомгю на колени.       — Вот же ж, — выругался Кан, тут же оказавшись в плену сильных любимых рук. — Бомгю, — жалобно обратился, обхватив ладонями лицо напротив. — Что с тобой не так? Мы ведь так долго всё прорабатывали и боролись с твоими внутренними демонами. Почему ты... — Тэхён покачал головой, опустив руки тому на грудь. Чуть надавил и отстранился, встав с него; однако ноги внезапно перестали слушаться, отчего пришлось раздобыть в себе последние остатки сил, чтобы не упасть. — Я устал, — тяжело выдохнул, задев горячим дыханием побледневшую кожу Чхве. — Я хочу видеть Бомгю в которого я влюбился, а не человека, продолжающего прожигать свои дни. Видимо, я недостаточно тебе дорог, раз ты убегаешь от меня в разгулье, бесконечные драки и пьянки.       — Тён, — вскочил со стула Бомгю, когда тот намеривался оставить его в одиночестве и, слегка пошатываясь, приблизился к нему. — Ты не можешь говорить подобные вещи, поскольку являешься причиной, по которой я просыпаюсь по утрам, — сказал дрожащим голосом, лихорадочно проскользнув взглядом по любимым тэхёновым чертам лица. — Я так сильно люблю тебя, но страх однажды проснуться в мире, где ты больше не хочешь быть со мной несёт слишком разрушающий эффект. Наверное, это так глупо — бояться потерять тебя, но при этом отталкивать своим поведением. Я такой дурак, — безжизненно подвёл итог, схватившись за свои растрёпанные волосы. — Я не достоин находиться рядом с тобой, Тён. Ты не заслуживаешь...       — Замолчи, — резко прервал того Кан, выставив перед собой ладонь. Отвернулся, чтобы не видеть поникшую фигуру и, сжав руку в кулак, сказал то, что тут же привело Бомгю в чувства. — Не знаю, откуда ты берёшь эти бредовые мысли, но моя любовь к тебе никогда не вызывала сомнений. Я готов бороться за тебя, Бомгю. Готов кинуться в ад, чтобы спасти тебя и излечить душевные раны. Я просто хочу, чтобы ты сделал для меня тоже самое, хорошо? Иди ко мне навстречу, показывая, что весь проделанный путь был не зря, — взгляд Кана потеплел, выражение лица смягчилось, а длинные пальцы потянулись к чужой щеке, по которой скатывается одинокая слеза. — Пожалуйста, давай выберемся из этой страшной чащи и найдём нашу цветочную поляну, хорошо?       — Ради тебя я готов на всё, Тён. И я тебе это докажу, — слова сквозили уверенностью, в то время, как губы припали к тэхёновым, крича о заветном «люблю».

☼☼☼

      — Господин Ким, вы не можете так со мной поступить! — негодует Бомгю, кидая на стол директора пачку отчётов — Я сделал всё о чём вы просили. Так какого чёрта я должен задерживаться и делать что-то дополнительно? — вопрошает, срываясь на крик. Его резко перестаёт волновать формальность, притворный самоконтроль и собственный статус, при котором он должен послушно сложить лапки и терпеть к себе неслыханное отношение.       — Чхве Бомгю, не забывайтесь, — хладнокровно упрекает директор, невозмутимо вертя в руках бокал дорогого виски. — С вами ничего не случится от пары лишних часов на работе. Подумайте о премии, которую я вам выпишу в конце в этом месяца. Неужели существует что-то важнее денег? — изгибает бровь, вновь пытаясь надавить на невидимую болезненную точку. — Или же мои догадки верны по поводу вашей личной жизни? — провоцирует, забавляясь с глупой рожицы сотрудника, приоткрывшего рот в немом возмущении.       — Почему банальное желание уйти поскорее домой вы приравниваете к преступлению, на которое посмеет решиться только самый отбитый тупица? Я обычный человек, обладающий свойством уставать. Вот и всё, — стоит на своём, демонстративно складывая руки на груди. Противостоит насмешливому взгляду и кидает в ответ не менее холодный.       — Ах, так я по-твоему злобный начальник? — удивлённо тянет брови вверх, откидываясь на спинку стула. — Что ж, отлично, сделай дополнительные отчёты и я дам тебе неделю отдыха. Только ради тебя пойду на столь милостивый шаг, — равнодушно машет рукой, достаёт из ящика чистый лист бумаги и оформляет документ, который передаст своей секретарше. — Ну что стоишь? Там работы на пару часов. Быть может освободишься где-то, — вскидывает голову в направлении настенных часов и расплывается в плотоядной улыбке. — В пять. Буду ждать тебя в это время, — заявляет, постукивая подушечками пальцев по кучке чёрных папок с документацией.       — Я вас услышал, — едва слышно подаёт голос Бомгю, а затем в ускоренном темпе покидает кабинет, не забывая громко хлопнуть за собой дверью. Хватается за бесящий галстук, ослабляет его и скидывает, швыряя возле близстоящей урны. Уже и сам поглядывает на часы, показывающие пол третьего. Дорога домой занимает час, что уже исключает возможность остаться здесь и сделать хотя бы половину работы.       Закрывается у себя в кабинете, хаотично кидает взгляд по периметру комнаты и, натыкаясь на подходящую вещь, в чувствах разбивает чашку с логотипом компании.       Тяжело оседает на кожаном кресле и хватается за телефон, быстро печатая сообщению Тэхёну.

Гю

Мой босс настоящий Дьявол, он хочет, чтобы я задержался.

Я вызову такси и прямо сейчас поеду домой. К чёрту работу.

Тён Я всё подготовил для нашего совместного вечера, потому приезжай скорее. С работой разберёмся позже. И не через такое проходили.       Скользя взглядом по сообщениям, Бомгю выдыхает в облегчении. Пока у него есть Тэхён — всё остальное уходит на второй план. Он — то, что важно. Он — то, в чём он нуждается.       Воодушевлённо кивая собственным мыслям, на скорую руку заказывает такси, собирает рабочую сумку и без лишних слов покидает скверное место, не желая больше сюда возвращаться.       Улица встречает его сильным порывом ветра, унося за собой документы, не поместившиеся в рюкзак. Бомгю спокойно прикрывает глаза, считает до десяти и медленно выдыхает, прося себя остудить пыл. Вновь открывает глаза, тут же натыкаясь на такси, припарковавшейся возле здания. Поспешно кидается к нему, удобно усаживается на заднем сидении и несдержанно смотрит на экран телефона, подмечая, что осталось чуть больше часа до четырёх.       — Ну и погодка сегодня, — отъезжая от компании, жалуется водитель, мельком разглядывая чёрные тучи, с которых тут же срываются тяжёлые капли дождя. — Ненавижу этот день. Все эти влюблённые парочки, пытающиеся сохранить свои отношения, только портят нормальным людям настроение, — презрительно кривится, потряхивая плечами из-за назойливых образов радужных и счастливых голубков, держащихся за руки.       — Да, — запоздало реагирует Бомгю, облачаясь в образ типичного городского персонажа. — Когда они наконец угомонятся и перестанут нарушать покой? От них одни беды, — выговаривает с трудом, поскольку внезапное плохое предчувствие с грохотом оседает на поверхности беспокойного сердца. Мельком осматривает обстановку за окном и невольно приоткрывает рот: впереди моста случилась страшнейшая авария, из-за которой пришлось перекрыть мост. Сотни машин стоят в ожидании чуда, сигналя друг другу и пытаясь выехать из пробки.       — Вот чёрт, — присвистывает таксист, оценивая ситуацию, в которую они попали. — Придётся объезжать, но на это уйдёт уйма времени, — осуждающе качает головой, разглядывая гугл карту, в поисках лучшего решения.       — «Уйма времени» это сколько? — вдруг похолодев, резко вопрошает Бомгю, несдержанно впиваясь пальцами в переднее сиденье. Но, понимая, что со стороны выглядит слишком подозрительно, тупит взгляд и объясняет: — Моя собака тяжело болеет, через час у нас приём у доктора, потому для меня жизненно необходимо приехать домой хотя бы к четырём.       — Прости, парень, но это трудновыполнимо, — ставит перед фактом, отчего Бомгю бледнеет до состояния белого полотна. — Хотя, если я нарушу пару правил дорожного движения, может и смогу помочь тебе, — немного поразмыслив, даёт надежду водитель и выставляет на телефоне новый маршрут. — Только если вдруг нас остановит полиция, все штрафы берёшь на себя, — предупреждает, разворачивая машину в другом направлении.       — Я заплачу вам в пять раз больше, если мы успеем, — соглашается, хватаясь за очередную спасательную соломинку, которую любезно протянула ему жизнь.       Вновь открывает чат с Тэхёном и дрожащими пальцами печатает очередной текст, внутренне сходя с ума. Ему ненавистно это чувство страха. Ненавистна мысль о потере любимого человека. Ненавистен этот грёбаный мир и он сам, упустивший шанс просто не выйти на работу, притворившись больным.

Гю

Тён, мы в полной заднице. На мосту случилась авария, из-за чего пришлось сменить маршрут. Я не знаю смогу ли я добраться вовремя, но просто знай, что я тебя люблю, ладно?

Я сделаю всё возможное, чтобы уже через двадцать минут сидеть рядом с тобой и никуда не отпускать. Никогда.

Тён Бомгю, я тоже люблю тебя. Я верю тебе. Ты ведь дал мне обещание сегодня ночью, верно?       — Дал обещание, — невольно читает вслух, сжимая телефон до побелевших костяшек. Из последних сил борется с порывом кинуться из машины в объятия сильного ливня, чтобы самостоятельно добраться домой, но и сам понимает, что это невозможно.       Невозможно отмотать время назад и изменить решение. Невозможно с помощью силы мысли развеять проклятье, тем самым обезглавив злейшего врага. Невозможно принудительно остановить время и беспрепятственно оказаться возле Тэхёна.       Невозможно.        Невозможно сдержать обещание.       Бомгю нервно запускает пальцы в волосы, вновь заставляя себя закрыть глаза и досчитать до десяти. Это то, к чему его приучил Тэхён, когда внутри Бомгю просыпалось буйное чувство. Это помогало. И помогает по сей день, что можно понять по замедленному дыханию и лёгкости в голове.       — Ну, парень, с тебя оплата в пятикратном размере, — хмыкает водитель, внезапно останавливаясь. Бомгю резко открывает глаза, подумав, что ослышался, но знакомый подъезд, красующийся за окном, говорит об обратном.       Первым делом смотрит на время и лицезрея красивое «15:55», счастливо выдыхает, молниеносно копается в сумке и, даже не пытаясь открыть кошелёк, просто отдаёт его, вылетая из машины. К своей превеликой удаче, в этот момент из подъезда выходит молодая девушка, тем самым открывая Бомгю дверь. Он без лишний раздумий кидается в сторону лифта, судорожно жмёт на кнопку десятого этажа и прислоняется лбом к холодной поверхности зеркала.       Смотреть на себя абсолютно не хочется. Потрёпанный вид явно не придаст ему оптимизма, лишь ещё больше усугубит ситуацию и заставит знатно понервничать. Видеть в собственных глазах панику — непозволительно, потому он молча выходит из лифта, размеренным шагом двигаясь к заветной двери. Роется в карманах, чтобы извлечь ключи и пораженно выдыхает, обнаруживая пустоту.       — Нет-нет-нет, только не это, — стонет от досады, понимая, что выронил ключи в такси. Быстро достаёт телефон, в ужасе разглядывает цифру 59 и пытается разблокировать телефон. Он как назло падает из рук, отчего экран новенького телефона обзаводится паутиной из красивых узоров. — Блять, — ругается, приступая сразу к плану «Б»: принимается неистово тарабанить в дверь, при этом громко зовя Тэхёна по имени. Отчаянно умоляет открыть ему, чуть ли не выламывая ручку с корнем. — Пожалуйста, Тён, открой чёртову дверь, — кричит, давясь поступающими к горлу всхлипами. — Я сдержал обещание, сдержал, Тён... — с каждым новым ударом, он сползает вниз, становясь на колени и уже рыдая навзрыд, ощущая, как внутри рвутся с трудом зашитые швы, открывающие старые раны. — Пожалуйста, пожалуйста, — шепчет осипшим голосом, не в силах бороться с ярким чувством упущения.       — Извините? Я могу вам чем-то помочь? — раздаётся знакомый голос позади, тем самым отрезвляя рассудок.       Бомгю подрывается на ноги, оборачивается и натыкается на своё бесценное сокровище с... С непривычным равнодушием на лице. Даже несмотря на красные, опухшие глаза, вероятно, из-за недавно пролитых слёз, поверхность медовых омутов покрылась тонкой коркой льда, скрывая от людских взглядов былую нежность.       Его Тэхён, когда-то излучающий теплоту поздней весны, сейчас сравним с самым настоящим айсбергом, об который Бомгю разбивается на тысячи крошечных осколков. Становится тем самым Титаником, обречённым на гибель.       Неудивительно, что Тэхён не открыл ему, ведь он сам, из-за нервов не выдержал и выбежал на улицу, чтобы самолично встретить Бомгю и сэкономить время.       Вот только они оба всё равно опоздали. Каждый по-своему.       — Тён, — измученно выдыхает Бомгю, на что получает скорченную гримасу от родного «незнакомца». Тэхён закатывает глаза к потолку, обнажает ключи и, обходя Чхве стороной, встаёт напротив двери.       — Попрошу не светить передо мной соплями, я это жутко ненавижу, — даже не глядя на собеседника, заявляет Кан и открывает дверь, оставляя проём для названного гостя. — Вы зачем-то пришли, так прошу побыстрее объявить цель вашего визита, иначе я просто закрою перед вами дверь, — подгоняет раздражённо, не выказывая никакой заинтересованности.       А Бомгю лишь смотрит вглубь их когда-то уютной квартиры, кидает взор на совместные фотографии, висящие на стенах. Скользит по мини книжному уголку, где Тэхён любил проводить время, пока ждал его с работы. Разглядывает глиняную статуэтку, сделанную в прошлом году на день влюблённых и, наконец, на облачённого в его чёрную рубашку Тэхёна, который пять минут назад кинулся бы ему на шею, крепко прижал к себе и завлёк в страстный поцелуй.       Но не сейчас. Не завтра. И даже не через год.       Никогда.       — Извините, я ошибся этажом, — выдавливает из себя Бомгю, не придумав ничего лучше. Ему плевать, что это он купил квартиру. Плевать, что она полна его вещей. Он готов отдать всё, чтобы его любимый ни в чём не нуждался, а он сам... Как-нибудь выкарабкается.       Тэхён равнодушно пожимает плечами и закрывает дверь, а Бомгю медленно опускается на пол, хватается за телефон и отправляет пару сообщений Ёнджуну, слёзно прося забрать его к себе.       Прислоняется спиной к стене и пустым взглядом буравит вход в бывшее родное убежище, не имея понятия, каким образом ему следует жить дальше.       Любовь, спасающая мир в запретных книжках и фантастических фильмах, повержена безжалостной реальностью, держащей в руках смертоносный клинок. Лёгким взмахом фантомной руки, красная нить, соединяющая две предначертанные друг другу души, рвётся, оставляя после себя всепоглощающую пустоту.       Правила здешнего мира стёрли Бомгю из памяти Тэхёна, но он до конца жизни будет хранить в своём сердце два потухших уголька, которым больше не суждено зажечься.       Бомгю больше никогда не увидит рассвет после беспросветной ночи.