Я нашел тебя. Ура!

Видок очень любил свою работу. Да, дворник. Да, в каком-то богом забытом приюте. Но была библиотечка, в которую он мечтал наведаться, когда осознает, что он хочет взять. Были неплохие ребята и смысл в его новой жизни, наконец далекой от тюрячки. Он свое отсидел за дурную башку, и видя потерянных ребятишек, которые могут пойти по этому нелегкому пути. Потерянного одиного мальчонку он заметил случайно, но привечал, надеясь, что сможет вырвать этого рыжего волчонка из его одиночества. Чтобы помочь ему как-то. — Дядя Видок, посмотрите, — с горящими глазами произносит Сережа, принося свой рисунок. Писать стихи ему определенно нравится, но рисовать он не перестает. Ну и ладно, думает Видок. Главное, чтобы мальчонка не замыкался, как-то мог себя проявить. Но рисунки, как и стишки, помогают проявить себя, рассказать о том, что на душе. А на душе у парнишки было что-то страшное. На белом листе пестрел красный резкими полосами и черный, как будто пламя и пепел, а за этими полосами, будто старались перечеркнуть, как будто был нарисован человек. Над всем этим, тем же красным и черным, был нарисован силует красноглазого ворона. Видок очень побаивался этого раскрытия ребенка, как и его стих про уловимого мстителя. — Это очень… красочно, — аккуратно произнес дворник. Сережка приосанился, довольно улыбаясь. Ему очень нравилось, когда его работу могли оценить. А Видок для него был очень авторитетным, его похвала была важна. А вот Видок был в тихом ужасе от внутреннего мира ребенка. Единственное, что он мог сделать — стараться его направить, как в тюрчке его направлял Дед.

***

— Дядя Видок, — очень взволнованный и как будто смущенный Сережа обратился к взрослому через несколько дней. У него было никаких листов с собой. Дворник сильно удивился на это, просто так Сережка к нему обычно не прибегал. — Что такое, малой? — добродушно усмехается мужчина, опираясь на метлу. — А как… — смущенно запинаясь, произносит мальчик. — Как ну… не знаю… подружиться? Опа, как интересно. Сережа казался нелюдимым мальчонкой, со всеми ребятами держался отстраненно, потому что те тоже не хотели связываться с парнем, и он отвечал им тем же. А тут сам захотел подружиться! Неожиданно и очень здорово. — Ну, тут нужно знать, с кем ты подружиться хочешь, — постарался придумать Видок, потому что сам не особо понимал, как ребенку такое объяснить. — С новенькким, — ответил Сережка, нервно заправляя длинные волосы за уши. — Олег его зовут. — Ты с ним решил подружиться, потому что он новенький? — спросил дворник, подозреевая лучшее в пацаненке. — Не только, — неловко заламывая пальцы, произнес мальчишка. — Он это… мой рисунок на выставке в школе похвалил. Не мне сказал, а просто… Ну, он стоял, рисунки смотрел. Учительница спросила, нравится что-то, и он на мой рисунок показал, вот… Видок понимал, почему Сережа так заинтересовался. Ему важно было, чтобы его творчестов признавали. А мальчик вот так легко сказал, что рисунок понравился. — Он не общается ни с кем, — продолжил Сережа. — Воспитательница сказала, что он еще не адатпир… адпт… — Адаптировался? — попытался предположить Видок, вспоминая умные слова. — Это как бы привыкнуть. — А… вот да, — кивнул серьезно мальчик. — Я хотел бы попробовать с ним подружиться, пока другие… По другие не настроили против Сережи, додумал Видок. Да, это страшно, когда новеньких начинают принимать в стаю. Те, кто не в ней, получают сильнее всего. Мальчонке будет тяжело и это разорвет его, если приглянувшийся человек встанет против него. — Если ему понравился твой рисунок, то может, тебе стоит нарисовать что-нибудь ему и подарить, — предложил нейтральный вариант дворник. У ребенка сразу глаза загорелись, но почти сразу потухли. — А что ему нарисовать? — растерянно спросил Сережа, взволнованно кусая губу. — Все подряд не подойдет. Вдруг его это расстоит или разозолит? Справедливо. — Ты можешь у него спросить, — по-простому предложил Видок. — Подойти и сказать, мол, привет, я рисую, хочу тебе что-инбудь нарисовать, и все. — И все? — недоверчиво переспросил Сережа. — Это как-то… ну не очень. — Малой, запомни, юлить — намного хуже. Надо прямо поступать, — простецки произнес Видок, по-доброму усмехаясь. — Подойди к нему и скажи, что дружить хочешь. Если нормальный парень, то согласится. Если нет — то оно того и не стоило. Сережка серьезно нахмурился, раздумывая над словами взрослого. А потом кивнул. — Спасибо, дядя Видок, — поблагодарил мальчик, все также с серьезным видом разворачиваясь к корпусам. Дай Бог, у него получится. Очень хотелось бы…

***

Видок сметал желтые листья с разбитых дорожек вокруг детдома. Осень была еще теплой, детишки могли насладиться прогулками. В основном малышня резвилась на старенькой площадке на дворе, скрипя качелями и каруселькой. Старшие по углам ныкались группками, иногда пролезая через дырки в ветхом заборчике. Прекрасная пора, когда Видок с тоской думал о своих упущенных возможностях. А еще красочность. Золотая пушкинская осень, время всех поэтов, в том числе и его. Дворник в голове своей придумывал новые строки, глядя на упавшие кленовые листья. Где-то сбоку мелькнул яркий пожар, а затем послышался непривычный смех. — Олег, ты куда полез?! — Ты сам сказал, что эти листья хочешь. — Олег, слезай! Сережка взволнованно топтался под деревом, глядя на второго мальчишку, который полез на низенький клен, стараясь дотянуться до ближайшей ветке. Рыжий мальчик нервно смеялся, продолжая семенить внизу. — Ай! — второй мальчик сорвался, падая с небольшой высоты, но в руках он крепко сжимал несколько красивых красно-зеленых листков. — Олег! — подбежал к товарищу, взволнованным воробушком скача вокруг него. Видок поспешил к ребятам, чтобы узнать не нужна ли помощь. — Эй, ребетня! Все живы? — позвал дворник, приближаясь к парням. Сережа встрепенулся, встревженно подняв голову, но расслаблся, увидев знакомого взрослого. — Дядя Видок, Олег с дерева упал, — сразу доложил Сережка, присев у товарища. Видок одним рывком поднял мальчонку на ноги. Тот нахмурился волчонком, отряхиваясь, тихо ворча под нос. — Я в порядке, Серый, — шмыгнул носом Олег, кулаком вытирая глаза. — На, держи. Он протянул зажатые в кулаке листья, за которыми героически залезал. Сережа смущенно взял их, прижимая к себе, как самое дорогое сокровище. — Спасибо, — улыбнулся Сережка. И Видок подумал, что впервые видит этого паренька таким радостным и счастливым. — Пацан, тебе не надо к врачу? — спросил мужчина встревоженно. Олег отмахнулся, слегка прихрамывая, вытирая разодранные ладошки о штанины. — Пошли дальше листья собирать, — позвал Олег. — Как ты сказал? Гебрарий? — Гербарий, — посмеялся Сережа. — Пошли. Они рванули дальше по парковой зоне, но вдруг Сережа остановился и вернулся к взрослому, доставая из кармана сжатый листок. — Дядя Видок, я еще стих написал! — похвастался он, протягивая записку. Видок взял его уже не боясь того, что прочтет что-то вроде предыдущего пугающего стиха.

Я нашел тебя. Ура! Будем вместе мы всегда. Ты и я — всегда вдвоем. Все теперь нам ни по чем!

— Отлично! — искренне похвалил старания Сережи Видок, возвращая листок обратно. — Береги его. — Обязательно! — крикнул мальчик, убегая за своим другом. Теперь Видок был спокойнее.