Её любимый айдол

— Мы совершили посадку в аэропорту Кневичи имени Владимира Клавдиевича Арсеньева, недалеко от города воинской славы Владивостока. За бортом 22 градуса. «Аэрофлот» благодарит вас за выбор нашей авиакомпании и желает вам удачного дня, — оповестил пилот, лихо припарковавшись к гейту. Не помня себя, Аня схватила чемодан и рванулась на выход… — А-а-а-а! За что? — Мадемуазель, пассажиры класса «Эконом» приглашаются к выходу после пассажиров классов «Бизнес» и «Комфорт», — ледяным тоном отчеканил старший бортпроводник, двухметровый статный седой мужчина лет пятидесяти. Потирая ушибленный лоб, она тихо обругала стюарда и вернулась на место. Но вот пять минут, показавшихся ей вечными, прошли. Девушка воспарила на крыльях любви, и даже саркастическая ухмылка, которой её проводил стюард, не могла испортить настроения Анечки. Едва заскочив в терминал, она достала телефон и дрожащими пальцами написала любимому «Я прилетела!» Тот помедлил с минуту, чуть не обрушив Ане сердце, а затем ответил: — Иди к терминалу международных рейсов. Я жду там. Через три минуты она бросилась любимому на шею. Ли легонько приобнял её, чмокнул в лоб и отстранил. Раздался обиженный визг. — Погоди с восторгами, милая, — твёрдо сказал он, — доберёмся до Кореи, там пообнимаемся. Такая холодная встреча чуть не разбила Аню на осколки прямо на месте. Она готова была зареветь, но закусила губы и подозрительно посмотрела на двух одинаковых парней, каждый чуть выше Ли, которые стояли за его спиной, заложив руки за спину. — А это кто? — осведомилась она. — Хван, — представился один. — Со, — другой сделал жест, будто бы приподнимает головной убор за козырёк, но хлопнул себя по лбу и засмеялся. Смеялся он аккуратно, всё время поглядывая на Ли, и лишь когда тот едва заметно кивнул, Хван тоже дал себе волю. Девушка находилась в смутных чувствах. Она привыкла по клипам и фанфикам, что корейцы такие мягкие и нежные, а Ли был строен, чётко очерчен, с неподвижными цепкими глазами и несколько механическими движениями, и разговаривал так, как будто сдерживал себя от выкрикивания команд. Женская тяга к сильным мужчинам и разбитый стереотип раздирали её надвое. Они подошли к таможне, и тут Аня спохватилась. — У меня же нет загранника! — вскрикнула она, готовая уже заплакать. Всё впустую! Всё зря! Её не пустят в прекрасную Корею, она поедет домой и будет целый год терпеть насмешки родителей и разбитую мечту! Не-е-е-ет! Ли наклонился к окошку таможенника и едва слышно что-то ему сказал. Тот побледнел до корней волос за одно мгновение, вскочил, отдал всем четверым честь и открыл для них проход, не спрашивая никаких документов. Аня опешила. — Милый! Но как?.. — Я же уважаемый человек, — улыбнулся он одними губами. Со и Хван застыли в полупоклоне. Аню начало раздирать ещё страшнее. Такой жёсткий, не няшка, не комфортик! Но мужественный! Всегда готовый её защитить! Крепкий и сильный! Но без макияжа! Ааааааа!!! — Ну что ты такая смурная? Пошли, самолёт ждать не будет, — Ли взял Аню под руку и повёл к телетрапу. Старший стюард встретил их поклоном и посадил в салон первого класса. — Даже так… — выдохнула Аня. — Ты несчастно выглядишь. Соджу? — улыбнулся Ли. — А можно… — робко, едва повернув головы, с другого ряда спросили Хван и Со. — Разрешаю. — Голос Ли вновь лязгнул тем металлом, который напугал Аню. Бортпроводник метнулся в голову самолёта и вынес поднос с четырьмя стаканами. Дрожащей рукой она выпила зелье, стуча зубами о стекло. Ли, спокойно пригубливавший из своего, смотрел на неё то ли с насмешкой, то ли с сочувствием. Хван и Со выдули своё залпом, сидели с гораздо более довольным видом и начинали уже потихоньку травить анекдоты. Крепкая корейская водка дала в голову. Аня разревелась, отбросила стакан — тот с глухим стуком упал на ковёр — и уснула беспокойным сном. — Уважаемые пассажиры, пристегните ремни! Самолёт заходит на посадку! — выкрикнула на весь салон стюардесса. — Сколько я… — Аня проснулась, вслепую сползла с кресла и схватила Ли за руку. — Два часа. Почти прилетели, — донёсся его голос. Вновь неприятно металлический. — Уже? Так быстро? До Сеула? — Аня открыла глаза от удивления. — До Сеула? — сварливо спросила бортпроводница, — ни докуда ещё вам, дамочка, не слетать случаем? Она посмотрела на Ли. Тот уже смотрел на неё непроницаемым, чисто азиатским лицом, в униформе, в фуражке, в галстуке, с кобурой на поясе, застёгнутый на все пуговицы, прямой, холодный, безжалостный. — Ли! Зачем ты так вырядился? Что происходит? Я… — Зачем я так вырядился? — тот почесал подбородок и взглянул на свои погоны, точно не верил в их реальность, — видишь ли, милая, я должен тебе кое в чём признаться. — В чём? — Прости, — он взял её за подбородок двумя пальцами, повернул к себе и улыбнулся одними губами. — Совсем забыл уточнить, из какой именно я Кореи.