I like your boyfriend

АМНЕЗИЯ И ПРИЗНАНИЕ [ПОЧТИ САМОМУ СЕБЕ]

— Почему мне не сказали? Я всегда всё узнаю последним — это просто нечестно! Я зарабатываю, чтобы оплачивать этот дом, я сбежал с острова, бросил родителей! Это разве не доказывает доверие ко мне?! — он говорит резко и обида сквозит в голосе. Ричарду кажется, что ещё чуть-чуть и досадные слезы предательски намочат глаза. — Ричард, у нас были причины не говорить тебе сначала. А потом это все стало не так важно. — У тебя амнезия, Ло! — вскрикивает, перебивая. — Откуда ты можешь знать, что важно, а что нет? Если ты вдруг решишь уйти, как Шэрон, тоже ничего не скажешь? Я же доверия не заслуживаю.       Последнюю фразу он почти зажевывает внутри себя, но звучит она всё равно достаточно громко, чтобы Лололошка, до этого пытающийся утихомирить соседа, дернулся в нерешительности. — Нет, Ричард, всё не так, ты… Знаешь, я пойду прогуляться немного.       Ло тупит взгляд, смотрит на Ричарда, который просто уставился в пол, не желая продолжать разговор, и уходит, тихо прикрывая дверь.       Ричард сидит и дышит напряжно, громко, пытается успокоить огромные волны негодования, которые разбушевались внутри и вылились за края резкими словами. Ему обидно. — Идиот, — шепчет на выдохе и прячет лицо в ладони.       Ему не нравится то, что от него есть секреты, это факт. Но он точно не хотел грубить и обвинять Лололошку. Даже спустя несколько минут после ухода мироходца, Ричард уже чувствует, насколько глупы его обвинения. Надо было просто попросить больше так не делать, а не как маленький обиженный ребенок бить по самым больным местам. Хотя… что он знает о взрослой жизни?       Кроме ребенка внутри шевелится рациональное зерно, на которое внимания обращать хочется ещё меньше, потому что от него становится хуже. Ричарду обидно, что все его решения и жертвы разбиваются о легкомысленность сожителя. — Эй, Ло ушел, да? — приходит сообщение на телефон. — Да, — Ричард сначала кивнул, но потом вспомнил, что Дилан их только слышит, но не видит. — Не злись на него слишком сильно, он иногда слишком безрассудный. — Я и не злюсь, почти, — Ричард опять вздыхает, появляется внезапное желание вылить всю душу. Слишком долго копилось внутри всё, что только можно: мелкие обиды, усталость, тоска и это странное незнакомое чувство, которое Ричард боялся называть любовью. Привязанность, симпатия — да, но любовь? Слишком громко и обширно для него, он пока не готов к ней. — Мне просто неприятно, что до сих пор остаются какие-то секреты. Я же, ну, стараюсь. Для всех нас. Я не знаю, что мне ещё надо сделать, чтобы он заметил меня, чтобы он понял, что я волнуюсь. Он ведь единственный, кто у меня есть теперь.       Слова вылетают изо рта сплошным потоком. У Ричарда есть стойкое ощущение, будто Дилан его понимает как никто другой. — Знаю, чувак. Ло делает это не со зла, поверь. Если бы я не залез в его телефон и не вычитал все заметки, я может тоже до сих пор ничего не знал. — Лололошка не сказал, не потому что не доверяет, а потому что не считает такие вещи, как амнезия, важными. — Он просто идиот. — И это тоже, — лаконично пишет Дилан. — Чёрт, и этот идиот мне нравится. — Что? — Что? — не говорите, что он сказал это в слух. — Черт. Я… Ло мне нравится, думаю.       Скрывать, в принципе, смысла нет. Дилан, даже будучи коробкой с электроникой был слишком проницательным, явно пользуясь всеми возможностями телефона и всемирной сети. Иногда это пугало. — Не парься, бро, я тебя понимаю, — но только иногда.       Если вспоминать жизнь на острове, то Дилан, кажется, никогда не попадал в зону интереса Ричарда. Он просто его не трогал. Может, программа «самого токсичного парня универа» отпугивала и звучала явно интереснее сотни других серомассных автоматонов, имён которых Ричард не вспомнит даже на смертной казни — настолько они были плоскими. В любом случае сейчас, Ричарда устраивало существование ИИ в телефоне, который в любой момент может дать тебе пинка или помочь разобраться в слишком запутанном знакомо-незнакомом городе. — А вот тут поподробнее, пожалуйста, — Ричард ёрзает на обеденном стуле, потому что сообщение Дилана вызывает живой интерес и ухмылку. Где-то внутри он подавляет мысль, что это от его привычки искать сбои в сценариях. — Ричард, ты реально заставишь меня объяснять, что я чувствую к Лололошке, пока я пытаюсь тебя утешать? — это не ответ ни разу, но Ричард на пару секунд подвисает сам. Его сейчас упрекнули? — Забей, я шучу. Просто знай, что мы в одной лодке.       Дилан пугал иногда, но чаще всего он был просто хорошим автоматоном с саркастическими замашками интроверта.       Это заставляло улыбаться чаще.

ЗАБОТА И ШУТКИ ДИЛАНА

      Дилану Ричард нравился. Почти так же, как Ло — тоже забавный и ничего не понимающий, но умный и умеющий слушать, в отличие от его сожителя. После признания Ричи в первую очередь самому себе, Дилан всё больше ловил себя на мысли, что парень оказался неплохим. Просто одиноким. И его влюблённость в Ло — это, может, попытка спастись от одиночества.       Даже грустно.       Даже хочется поддержать и погладить, но во владении Дилана пока только слова. — Хэй, Ричи. — пишет он, стоит парню войти в дом.       Достаёт телефон, закатывает глаза, когда видит своё прозвище, которое получил ещё от Ло, и делает вид, что ему это не нравится. — Хватит меня так называть, — недовольно бухтит и кладёт телефон на стол.       Будто собирается сейчас делами заниматься, а не ждать следующего сообщения. — А Ло можно? — Нет! Я… Просто… — Проехали. — перебивает его Дилан сообщением и мысленно радуется, что у него есть доступ к фронтальной камере и растерянного Ричарда, — Ты же знаешь, что автоматонов стали отключать? Отключённых не утилизируют сразу, а складируют. Ло хочет попробовать украсть одного из автоматонов, чтобы переместить меня в него.       Ричард внимательно вчитывается в сообщение, пробегается глазами по нему несколько раз и грустно вздыхает: — Ты не хочешь вернуть себе своё тело? — Может, и хочу, но сейчас у нас не много выбора. — И ты согласен на авантюру Лололошки? Это ведь опасно. — Я пытался его отговорить, но ты сам знаешь, что если ему в голову что-то ударит…       О да, Ричард знал. Он прочитал это сообщение голосом Дилана и почти услышал его смешок. Удивительно, но он скучал по тому, что слышал раньше лишь раз или два. — И что ты хочешь от меня? — спрашивает и почему-то надеется услышать голос.       Но, конечно, слышно только, как пришло сообщение: — Сходи с ним. Нам хватило ситуаций с тюрьмой. — А если нас схватят обоих? Тогда никто не поможет. — Я обещаю что-то придумать. — пишет Дилан, а сам понимает, что этого недостаточно. Признаётся: — Я переживаю за него. Я не хочу, чтобы он оставался один.       Ричард долго не отвечает, но и сообщения больше не читает. Кажется, всё решил, но волновало его нечто другое. — Ты его сильно любишь? — наконец, шепчет он, скрывая с трудом ревность и печаль. — Как и ты его. — Блин, я… — и затихает, не зная, что сказать. — Всё хорошо, Ричи. Нормально, что мы вдвоём его любим. — Отвечает он только тебе… — До него долго доходит. — Это да, — невольно усмехается Ричард, выпрямляясь, — Обещаю глаз с него не спускать! — заявляет решительно и слишком забавно. — Ты главное трусов с него не спускай.       Ричард наклоняется к телефону и тут же закатывает глаза: — Очень смешно.

ПЕРВАЯ ЗАРПЛАТА И ОТСУТСТВИЕ КИНОШНОЙ РОМАНТИКИ

      Ричард вернулся с двумя набитыми продуктами пакетами и радостной новостью о том, что ему выдали первую зарплату. В холодильнике не было даже мыши — она понимала, что ловить здесь нечего. Ло и Ричард перебивались тем, что осталось ещё от прошлых жильцов или тем, что Ричи приносил с доставки — работодатель оказался добрым мужчиной. А, возможно, ему было жаль выкидывать отказную еду. — Это мясо? — удивляется Ло, вытаскивая прозрачный пакет и читая этикетку, — Свинина!       На столе появлялись молоко, мыло и шампунь, запас круп и макароны, даже немного овощей и яблоки. Почти всё необходимое для комфортной жизни на ближайшую неделю или две, а там уже и аванса можно ждать.       Ричард забегался сегодня по адресам доставки и магазинам, пытаясь выцепить скидки и дешёвые продукты. Устал, но оно того стоило, как казалось. Парень молча пошёл в ванную, оставив пакеты на столе в немой просьбе их разобрать. — Надеюсь свинина на кости. — приходит сообщение от Дилана.       Ло прочитал и быстро открыл пакет, повертел его в руках, постарался перевернуть кусок мяса, но убедился лишь в том, что кости там точно нет. — Не, Ди, — довольным тоном заявляет он, — Только мясо. — Что-то не так? — Ричард появляется неожиданно за спиной Ло и пытается заглянуть в телефон, даже встаёт на носочки, но ему удаётся только положить мокрый подбородок на его плечо.       Борясь со странным чувством комфорта и мыслями о том, что Ло даже просто касаться приятно и волнительно, он старался себя убедить, что это обычное действие обычных друзей. Только Лололошка, нежно потрепав его по чёрным волосам, быстро это убеждение разрушил. — Всё хорошо, ты молодец, — перебирая жестковатые пряди, сказал Ло. Нежно.       Нежно же? Или Ричард себе лишнего опять придумал?       Он заливается румянцем, дует губы и отходит намного в сторону, но замечает на телефоне уже знакомую надпись: «Печатает…» — Да, малыш Ричард молодец) — приходит от Дилана, заставляя парня окончательно сдаться и принять тот факт, что и похвала Ло ему нравится, и то, что камера телефона позволила увидеть эту сцену. Наверняка она осталась в галерее благодаря Ди.       Но Ричарду было хорошо. И, он признавал, что было бы лучше, если бы он и к Дилану мог так же подходить и класть подбородок на плечо, потому что его рост более комфортный для этого. Ричи хотел, чтобы парней было двое, настоящих и самых реальных. О родителях в этих мыслях и в этой реальности забывалось иногда, да и страх отступал, хотя неопределённость в жизни никак не давала покоя.       А чувства у Ричарда были самые неопределённые, и он, казалось, почти на двести процентов уверен, что далеко не все люди сталкивались с таким. Мало того, что его новая жизнь кардинально отличалась от прошлой, так ещё и постоянные мысли, вызванные, наверное, возрастом и гормональным всплеском, не давали покоя. Раньше в них был только Ло — единственный человек, которого он знал и, полагалось, поэтому так захватывал внимание Ричи. Но потом в голове поселился и Дилан. Его поддерживающие сообщения и понимание, будто у автоматона чувств и эмпатии было больше, чем у мироходца, прожившего столько разных жизней.       Он сравнивал эти чувства с теми, что у него зарождались при встрече с Ло и находил их до ужаса похожими. Но вот про это он точно никогда не расскажет, ведь иметь чувства к двоим чересчур. Особенно для того, кто раньше вообще страдал от недостатка эмпатии.       Он и Ло отказывался хоть когда-то признаться, хотя Дилан реагировал с неожиданным спокойствием и оправдывал это красиво и просто: «Я доверяю нашим чувствам». Даже у автоматонов с чувствами всё более однозначно.       Вот бы всегда всё так просто! — Вот видишь, — снова нежно! Точно нежно! Уши не подводят! — Ага, — Ричард бухтит демонстративно-недовольно и отходит от Лололошки, трогая собственные горящие щёки. Растирает их, будто думает, что так жар спадёт или спрячется за раздражением. — Дилан написал, если брать свинину, то лучше на кости, — Лололошка склоняется над телефоном, передавая смысл сообщений, — Типа, если кость останется, то её в суп — и вот тебе ещё еда.       А Ричард может только кивнуть, не вникая в слова. У него в голове совсем другое, и факт того, что Дилан всё понимает, смущает ещё больше. Когда он стал так восприимчив к чужим словам и вниманию? Вероятно, тут и правда проблемы из детства, где родители больше Уборщики, чем родные люди. — Ричард, как тебе это продали? — удивляется Ло, вытаскивая из пакета вино. Мускатное, как написано на этикетке, — Тебе такое нравится? — Покажи, Ло.       Мироходец посмеивается с неожиданного любопытства Дилана и поворачивает к камере одну из бутылок, а телефон тут же уведомлением реагирует. Наверняка там какая-то шутка.       Ричард её не видит, он в другой части комнаты стягивает футболку рабочей формы и объясняет: — У родителей такое видел. Мне давали попробовать, но немного.       Парень невольно кривится, мысленно ругает себя за то, что опять затащил себя в воспоминание о родителях. Опять думает о том, что они наверняка потеряли работу, а за ней и всё, что давало им благополучную жизнь. Интересно, относился ли Ричард к этой благополучной жизни? Сейчас кажется, что да, сейчас он невольно идеализирует то, что происходило на острове — стагнация, но понятно и без напряга, хотя чувство одиночества, как помнил парень, давило его сильнее. И именно оно позволило Ричарду решиться на побег из места, куда его насильно запихали. С теми, в чьих руках это одиночество растворялось.       Но оправдано ли это? — Ты замучился совсем? — с нежным сожалением спрашивает Лололошка, гремя старыми бокалами, которые им зачем-то оставила хозяйка.       Ричард стоял с футболкой в руках с минуту и безотрывно смотрел в стену, стискивая челюсти. Тоска будто сжимала горло, в глазах щипало от мыслей, которые подкидывали новые и новые, злые вопросы. — Я просто думаю, — отмахивается Ричард и сминает футболку, отбрасывая её на кровать.       Он пытается сохранить лицо, когда Ло подходит ближе, пытается заставить руки скорее вцепиться в домашнюю кофту и переодеться наконец. Но вместо этого тянется за бокалом. — Я сейчас не уверен, что стоит пить, — серьёзно говорит Лололошка, поднимая руку выше, чтобы Ричард не мог дотянуться. — А ты, значит, будешь? — парень смотрит исподлобья злобно-уставшими глазами.       Он совсем не пугает Ло, выглядит больше забавно и, как случайно подметил парень, мило. Неосознанно взывает уже к знакомым чувствам, которые мироходец испытывал и продолжает испытывать к Дилану. Он пытается понять, что изменилось в Ричарде, но ничего нового не замечает, кроме того, что без футболки он стоит до неприличного долго и глаза всё хотят опуститься ниже его лица. Смуглая кожа без шрамов, несколько родинок на плечах привлекают внимание.       Лололошка тихо вздыхает и передаёт Ричи бокал. Уверенность того в миг затихает — парень принюхивается к вину, затем пробует совсем немного и оставляет на прикроватной тумбе. Мироходец поджимает губы, чтобы случайно не рассмеяться, он ведь с таким же успехом мог дать парню просто отпить немного у себя. Но, наверное, Ло никогда не будет знакомо чувство побега от гиперопекающих родителей и обретение независимости от них. А именно этим Ричи занимается уже продолжительное время.       Лололошка возвращается к кухонной гарнитуре, Ричард всё же натягивает домашний свитер и плюхается на кровать, издав мученический стон. Спина и ноги отдаёт болью после целого дня работы в доставке. — Я приготовлю праздничный ужин, — тихо говорит Лололошка, изучая продукты, которые он оставил на столе.       Если для обычной жизни того, что купил Ричард, вполне хватало, то праздник из этого было очень трудно сделать. Даже привычный любимый Диланом тартар, который Ло научился готовить для него, здесь не получился бы. Портить продукты тоже не хотелось, так что мироходец находился в некотором ступоре, пока в кармане не завибрировал телефон. — Я могу помочь. — Дилан, как изначально кажется Ло, перепутал точку и знак вопроса, но оказывается, что помочь он и правда может.       На экране появляется рецепт. Название «Манник» и в скобках под ним «студент эдишн». — Я этим пирогом однажды свою дршку отметил, так что вполне празднично. — Боже, Дилан! — на полный радости и восхищения голос даже Ричард реагирует, приподняв голову и забавно хлопнув ресницами, — Я люблю тебя! — Боже, какой ты… — приходит сообщение, которое само собой читается с раздражением, но следом за ним поступает и второе: — Я тебя тоже.       А у Ричарда только недовольство и один-единственный вопрос: «Любит ли его Ло?»       Он ведь, вроде, тоже старается.

***

      Ло увлёкся готовкой и общением с Диланом, с которым они спелись насчёт того, что граммовки не важны, и сыпать всего можно на глаз. Желательно, хотя бы на четверть меньше, чем стоило бы, во имя экономии. Ричард лишь со стороны наблюдал за этим и от скуки пил купленное им вино. Его бокал сменился бокалом Лололошки, и вот он уже пьянеет, добивая себя ещё парочкой глотков прямо из горла.       Дилан и ему писал. Сначала советовал быть аккуратнее с алкоголем, а потом его сообщения вдруг стали неразборчивыми и будто потеряли смысл. Когда Ричард попытался что-то написать, то понял, как не может не только мысли связать, но и буквы. И даже это огорчало. Выпивка отчего-то не давала радости, — а ведь за это все её хвалили, — а лишь сильнее погружала его в мысли о родителях, мироходце и о том, как однажды он их покинет, забудет и проведёт жизнь с друзьями. Настоящими друзьями, и Ричи думал, что Ло его таким не считает. И никакие саркастичные утешения Дилана не помогают в таком случае — какие любовные признания, если тебя не считают даже другом, с которым хочешь остаться?       Парнем овладевало сильное чувство одиночества, смешанное со страхом, чего не было на острове. Чего не было, когда они уплывали. Его фантазия подкинула картинку светящегося, как Шэрон, Лололошку, а потом исчезающего вдруг навсегда. Он всё забудет, а Ричард — никогда. В груди больно давит от подступающих слёз. И последней каплей становится мысль о том, что он надоел и Дилану, который бросит его при первой же возможности.       Ричард удивляет их двоих когда плачет прямо за ужином, и удивляется сам — с себя и с того, что на это есть реакция. Родители старательно игнорировали любые эмоции, которые им не нравились или не считались стоящими внимания, а тут Лололошка вдруг всё откладывает и тихо присаживается на корточки у ног Ричи, словно с ребёнком говорит, а не с перепившим подростком. Спрашивает, что у него случилось и игнорирует сообщения Дилана, который ничего не видит. Только слышит их разговор. — Я останусь один. Меня все бросают, — вырывается у Ричи спустя долгие минуты расспросов.       Ло в ступоре, потому что это похоже на правду, а телефон теперь у обоих взрывается уведомлениями. Дилан прекрасно знает, что они сейчас опять либо посрутся и разойдутся по углам, либо наделают ещё больше глупостей. И пьяный Ричи это понимает, и задумчиво пялящийся в тёмные, сияющие от слёз глаза Лололошка. Им бы послушать голос разума, Дилана, но оба будто телефон в руки брать боятся. Будто глупости творить проще.       Ричарду так точно, потому что он в какой-то момент устаёт от молчания Лололошки и творит глупость, о которой вмиг жалеет. Потому что она неправильная, нелепая и даже некрасивая. Не как в тупых романтических комедиях, где все поцелуи красивые и нежные.       Пьяный Ричард не успевает даже коснуться чужих губ, как летит со стула вниз. В руки Ло. Они бьются зубами, шипят от терпимой, но всё же боли. — Блин, Ричард, ты что… — но мироходец даже договорить не успевает, его прерывает тихий всхлип. — Я… — наконец продолжает парень, — Я тебя люблю, а ты меня оставишь. Я тебя правда, кажется, люблю.       Ло не спешит отвечать. Ему надо это переварить и принять тот факт, что банальных вещей он не замечал. Ричард — не какой-то мироходец, эмоции которого под влиянием долгих путешествий наверняка притупляются, и не автоматон, у которого реакция может быть предсказуемой. Он человек, и его влюблённость — это самая настоящая буря. — Ричард, я пока не бросаю тебя, — успокаивает Ло, — Пока я здесь, ты и Дилан будете всегда со мной, обещаю. — Это не долго. — Кто знает, — жмёт плечами Лололошка, — Мы всё ещё не знаем, как меня вернуть домой.       Дилан, наконец, затихает у обоих, и мироходец всё же вытаскивает из кармана куртки телефон. Более двадцати сообщений, но самые важные — последние три: — О, наконец-то признался! — Ло, если что, ничего против не имею. Я тебя всё ещё люблю. — И этот тоже как-то полюбился. — Дилан пишет, что любит тебя, — не может сдержать смешок Лололошка и поворачивает экран к заплаканному лицу Ричарда.       Тот перечитывает несколько раз. Сначала хмурится, потом быстро хлопает глазами и косит их на Ло. — И… наверное, его я тоже люблю. — Вот и определились, — пожимает плечами Ло, — Вставай, нам ещё пирог доедать. Но Ричард не встаёт, а наоборот сильнее прижимает тело мироходца к грязному и холодному полу. — А ты нас? — хмурит брови Ричард и только через секунду поясняет: — Любишь?       Мироходец вместо ответа сдерживает смех. Ему всё кажется чересчур очевидным и понятным, поэтому Ло, поджав губы, быстро кивает и оставляет на чужой щеке поцелуй.

ЗАБОТА ДРУГ О ДРУГЕ

— Удачи! — Спасибо, Ло, — быстро чмокает в благодарность и на прощание Ричард, выскакивая из обжитой за пару месяцев халупы, которую они называют домом. Поразительно, что их не нашли до сих пор, но оно и к лучшему.       Ло ещё машет на прощание перед тем, как закрыть входную дверь. Такие прощания стали бытовой традицией. От них приятно в душе и остаётся понимание — по возвращении его будут ждать.       Ричард до сих пор работает в доставке, безбожно носясь по всему городу на велике с огромной термосумкой за спиной. Та идея с блогом, хоть и принесла популярность и частичный доход, полностью обеспечивать их вдвоем не могла, и как бы не хотелось, пришлось утереть слезы и жалость к себе и приучить нежные ручки и ножки к труду. Никому лучше не знать всех подробностей о фальшивом Хэнфорте, а им — не светиться сильно на глазах у СМИ — не дай бог инвесторы или кто-либо ещё, желающий их поймать, найдет их. — Ричард, будь аккуратнее, — звенит уведомлением телефон, когда он, крутя педали, срезает путь через малолюдную часть парка. Дилан, чертяка, всегда умеет поймать нужный момент и совершенно беспардонно следит за ними двумя. Робонянька, ей богу.       Хотя в глубине души Ричард прекрасно понимает, что таким образом Дилан пытается компенсировать свое отсутствие, или, скорее, свое лишь частичное присутствие в мире. — Ага, я всегда аккуратен, лучше последи за Ло. Вот он точно уже пихает вилку в единственную работающую розетку, — бурчит под нос и сворачивает диалог, когда приходит новое СМС. В этот раз — уведомление о новом заказе. Что ж, пошла работа. — Ло, не суй вилку в розетку, я слежу (—_—) — Что? — Ло отчего-то щупает себя по карманам, пытаясь найти вилку. — Ничего я не сую. — Я знаю. Ричард просто попросил передать, — даже в предложении, написанном заводским шрифтом телефона, чувствуется насмешливый тон Дилана. Ло на это улыбается, пока смысл сообщения не доходит до него и брови сами собой не ползут к переносице. — Эй! Передай ему, что я вообще-то сегодня пойду в прачечную перестираю все наши шмотки, — вскрикивает недовольно и указывает рукой на заготовленный мешок с грязной одеждой, хотя смысла в этом особо нет. Дилан слышит, но не видит. — Подумаешь, ошибся с горяча, это было два с лишним месяца назад. — Я знаю, Хозяюшка =] — и в этом сочетании каомодзи сарказма ещё больше. Ло даже не находит в себе сил возмутиться вновь, просто тихо хихикает. На Дилана иногда просто невозможно злиться, а вот Ричарда надо будет проучить.

ГОЛОСОВОЙ МОДУЛЬ КАК СПОСОБ ВСЕ ИСПРАВИТЬ

      Они поругались. Опять. Так нелепо и неприятно. У них не получилось достать тело для Дилана. Ричард чувствовал, что виноват он. Надо было просто идти молча за Лололошкой, не пытаться как-то его уговорить действовать незаметнее. У Ло странный иммунитет на всю незаконную ерунду, которую он умудряется проворачивать, а Ричарду иногда слишком страшно нарушать закон. Может быть, пойди они в открытую, у них не было бы проблем, их бы не засекли охранники, и сейчас Дилан был бы больше, чем просто набор букв в мессенджере.       Они не смогли его вернуть, и это из-за Ричарда.       Внутри тянет от чувства вины и хочется свернуться в маленький комок, чтобы не чувствовать этого. Ло ушел «проветриться», как делал всегда, когда они ругались. Почему-то, только когда ругались с Ричардом. Когда Дилан отчитывал за неосторожность Ло и указывал на его безрассудность, тот просто кивал и извинялся, и конфликт был исчерпан, будто его и не существовало. И вроде как надо просто вдохнуть и выдохнуть, и все будет хорошо. Только Ричард сомневается, что будет.       В этот раз он, кажется, перешёл черту. Словами задел по самому больному, что было. — И что ты побежишь плакаться коробке с кодом? — бросил яростно, потому что самому было до слез досадно, что они облажались из-за него. Лололошка посмотрел на него таким неверящим взглядом, каким смотрел на остатки светящихся частиц, когда Шэрон ушла. И просто молча шагнул за дверь.       Сейчас Ричард три сотни раз пожалел, что открыл рот. Он не хотел говорить о Дилане, будто тот просто ненужная вещь. Да, он не любил автоматонов, но Дилан… Признаться: он был больше чем просто автоматон. Не только для Лололошки, но и для самого Ричарда. Кажется, уже давно.       Ричарду нравилось с ним общаться, он не казался глупой программой, у которой предсказуемо беспомощная реакция на любую обидную шутку. Он ей и не был. Дилан был понимающим и принимающим настолько, что Ричард не всегда мог понять его. Дилан может шутить, ворчать и подкалывать Ричарда, называя идиотским прозвищем, которое в тайне для него было милым, комментируя мысли о Ло, которые волнуют Ричарда, и делить с ним чувства. Они любят Лололошку одинаково сильно — вот что он знает и понимает на все сто. Этот факт делает их ближе, чем кого бы то ни было. И оттого злые слова, сорвавшиеся с языка пятнадцатью минутами ранее, бьют наотмашь сильнее, чем пощёчина, которую Ричард, по-хорошему, заслужил.       Он тяжко вздыхает и смотрит в потолок, пытается найти там ответ, как извиниться перед ними обоими. Дилан тоже обиделся, потому что, как минимум, не прислал сообщение после ухода Ло, как максимум, Ричард в первую очередь оскорбил его.       Что он может сделать? Попросить прощения и сказать, что не это имел в виду. Они все это и так прекрасно знают, совести от этого не станет лучше, а чувство вины просто спрячется подальше до момента, когда можно будет показаться снова, иголками впиваясь в душу. Не хватает родительского совета, чтобы мама улыбнулась и погладила по голове и утешила. Хотя, последний раз он получал такие ласки в детстве, когда расстроился, что другие дети не соглашаются на его идеи залезть на дерево или пойти на заброшку.       В голове появляется голос Дилана, который говорит о том, что Ричард придурок, который не следит, что несёт. Он слышал его слишком мало, чтобы помнить, как тот звучит, но почему-то помнит. Он ниже, чем голос Ло, но выше, чем у самого Ричарда. Идеальный, чтобы посылать в голосовом чате тупых тиммейтов в катке.       Мысль мелькает быстро, как вспышка дальнего света у машины на ночной дороге, и остаётся в сознании. У них нет Дилана, но он может попробовать вернуть ему голос, да?       Ричард разбирал свой старый телефон, пытался вытащить оттуда данные, чтобы вытащить видосы, но получилось не очень. Только часть сохранённых осталась неповреждёнными. И будь проклят весь этот мир, но он уверен, что там был тикток с кошкой. Чернявой кошкой по кличке Абилка, которую часто вспоминал Дилан. Он сохранил видео, потому что это, ну котики, кто же знал, что это Дилан за кадром.       Он должен хотя бы попытаться. — Дилан, ты здесь? — Ричард задаёт вопрос и надеется, что ему ответят, но нет. Тишину не нарушает звон уведомления. — Дилан, я не должен был этого говорить, мне очень жаль, и я хочу всё исправить, но мне нужна твоя помощь. Пожалуйста.       Ему опять не отвечают. Ричард думает о том, что, возможно, сегодня ему не ответят вообще, как бы он не хотел, но тут телефон пиликает. — Что там у тебя? ***       Ло возвращается домой, когда за окном уже глубокая ночь. Возможно, скоро уже утро, потому что телефон разрядился бог весть когда, а возвращаться обратно не хотелось, как бы не манили теплом обветшалые стены. Он прошлялся по всему близлежащему периметру, разговорился с бродягой и подрался с гопниками на соседней улице. А ещё зверски замёрз. — Ну и что я должен сделать? — слышится из-за двери.       Стоп. Либо от морозного воздуха и безумной тоски у Лололошки начинаются слуховые галлюцинации, потому что голос звучит слишком знакомо, либо произошло что-то из ряда вон выходящее, во что будет сложно поверить. — Я откалибрую ещё раз потом, лады, — это точно голос Ричарда. Уставшего Ричарда. Сердце сжимается от такого тона. — Да я сам могу потом попробовать, — нет, что-то точно произошло, потому что голос звучит точь-в-точь Дилан. — Что тут происходит? — Лололошка вламывается в собственный дом резче, чем ожидал, слишком быстро открыв и захлопнув обратно входную дверь. На него, сидя за столом, смотрит Ричард. Выглядит он изнеможденно: волосы растрепаны, в глазах тут и там виднеются воспалённые капилляры от недосыпа. Видимо, он тоже не спал. Рядом на столе стоит включенный ноутбук и куча каких-то мелких деталей, напоминающих внутренности телефона. Руки Ричарда на кончиках пальцев испачканы чем-то черным. — Ой, Ло, ты вернулся, — сожитель подскакивает с места и начинает нервно теребить рукав домашней кофты. Лолошка кивает согласием. — Прости, я идиот. Мне не следовало говорить тех ужасных слов о Дилане и о тебе. — Все нормально, — Ло не нравится, каким побитым щеночком выглядит Ричард, и, конечно, уже не злится. Есть всего один вопрос который сейчас волнует больше всего. — Мне показалось, или я слышал голос Дилана? — Не показалось, — раздается из телефона Ричарда. Голос немного искажен динамиками, но с полной уверенностью можно заявить, что это Дилан. — Это… Я сделал голосовой модуль, пришлось запариться, и он всё ещё иногда ставит идиотские ударения, но теперь Дилан может с нами говорить, а не только писать, — Ричард пытается объясниться, но его прерывают крепкими объятьями.       Ло холодный с улицы и прижимается так близко, что можно услышать чужое сердцебиение, но Ричард не вырывается. Он чувствует странную влагу на своем плече там, где должны находиться глаза Ло. — Спасибо! — бурчит он в плечо и начинает шатать туда сюда тело Ричарда в приступе радости. — Спасибо-спасибо-спасибо!       И чмокает его в щеку.       Даже не в губы. В щеку. Но у Ричарда внутри тут же просыпается полчище крылатых насекомых, щекочущих внутренности, и сердце пропускает удар. — Мгм, — он может только мычать и чувствовать, как щеки краснеют.       Лололошка отстраняется и утирает мокрое от слез лицо, шмыгая при этом носом. И смотрит счастливо и улыбается. У Ричарда губы растягиваются в такой же улыбке. — Было бы хорошо, если бы вы ещё поставили телефон, чтобы я мог вас видеть, а не трещины на потолке, — говорит Дилан. Ричард чувствует, будто Дилан и так все прекрасно видит и пытается спасти Ричарда от смущения.       Лололошка следует его просьбе и молча ставит телефон вертикально, направляя фронталку на них с Ричардом. — Ричи, ложись спать, — Ло смотрит на помятого сожителя, который всю ночь потратил на это. На часах показывает полшестого утра. — Тебе завтра на работу. Сегодня. Через пару часов. Выспись хоть немного. — Иначе кто будет обеспечивать нас едой, — поддакивает ему Дилан, и Ричарду остается только уйти в ванную умываться.

ЛУЧШЕЕ СРЕДСТВО ОТ ХОЛОДА

      Ричард ругался и кутался в куртку, выпуская изо рта прозрачный пар. Вот почему снималось жильё так дёшево даже по сравнению с другими домами и квартирами в заводском районе — тут не было отопления. Вернее, его подобие, конечно, стояло и грело только в десяти сантиметрах от себя. Бесполезная херня, как назвал это Дилан перед тем, как пошутить, что ему в компьютере очень хорошо.       Ричард пошутил в ответ, что поставит автоматону самую высокую чувствительность на температуру, когда тот вернёт своё тело.       А Ло всё это время ходит от окна к кровати и надеется, что скоро потеплеет. Он растирает руки и щёку, предлагает весело Ричарду потанцевать или пробежаться, а парня это только раздражает. Ему хочется тёплого супа, каким кормили уборщиков, и мягкую кровать. Отдельную. Без того, чьи ноги постоянно не вмещаются и он постоянно ими путается в твоих. Хотя это мило. И Дилан, который постоянно их фотографирует с вебки на ноутбуке, тоже милый. Но как же тяжело признать эти чувства. — Ричард, — зовёт Ло, присаживаясь рядом. В руках у него что-то похожее на детскую игрушку, которую парень аккуратно впихивает в чужие, дрожащие пальцы и говорит, не давая соседу возмутиться: — Это грелка. Она почти разрядилась, а зарядку я с острова не взял.       У него дыхание горячее, и Ричард только об этом и думает. Лицо сразу жаром обдаёт, и это на секунду спасает от проникающего под кожу холода. Ричард выдыхает нервно и заставляет себя отодвинуться немного от Лололошки, опуская взгляд на медвежонка. Крутит его в руках. Замечает выключатель, нерешительно кликает на него и слышит тихое жужжание, а потом ощущает и приятное тепло. — Можно? — спрашивает он сонно и сам этому удивляется. Он и не заметил, как ночь и холод его вымотали. — Конечно. Надо было сразу тебе его дать, — устало улыбается Ло, перемещаясь на свою половину кровати.       Он запахивает свою лёгкую куртку и накрывается одеялом с головой, пытаясь хоть как-то согреться. Ричарду с этим медведем теперь неловко, хотя парень и понимал, что Лололошка совсем не хотел этого — он любит помогать, и редко когда задумывается о себе. Даже желание помочь Дилану об этом кричало.       И всё равно неловко. — Ло, пусти, — тихо просит он, пихая парня в бок. — Чего? — удивляется и приподнимается на локтях, забавно осматривается.       А Ричард объясняться не собирается, прижимает к груди медведя и ныряет под одеяло, прижимаясь к Лололошке. — Так теплее, — оставаться спокойным не получается. Зато тепло. Даже жарко, но оно и к лучшему, ведь им обоим теперь можно нормально погреться. — Вот голубки, — доносится голос Дилана из телефона. — Тебя не хватает, — шутит Ло. — Резонно, — соглашается парень.       А Ричард глупо улыбается и, кажется, всё равно не поспит, хотя ему теперь очень тепло.

ОДИНОЧЕСТВО НА ОДИН НЕ ДЕЛИТСЯ

      Сейчас, наверное, один из самых приятных вечеров, которые можно представить. Они валяются на кровати и отдыхают: Ричард переводит дух от постоянной беготни на работе, как и сам Ло. У того ноги иногда подрагивают от перегрузки за день, и это вызывает улыбку. Сам Ло будто всю жизнь был на побегушках и физически более приспособлен к трудностям, чем Ричард.       Дилан что-то говорит из динамика телефона, в руках сожителя, и тот отвечает, смеясь. Ло не вслушивается. Он просто наблюдает и наслаждается тем, как спокойствие распространяется по всему его телу, отпускает и расслабляет. Втроём им так хорошо, как было последний раз, наверное, когда Ло катался на байдарках с Дженной и не думал о заговорах, побеге и прочих сложных вещах.       Иногда, прямо как сейчас, Лололошка допускает малодушную мысль о том, что, когда он уйдет из этого мира, Ричард с Диланом останутся вдвоем и у каждого из них будет близкий человек, что он не бросит никого из них в полном одиночестве. Одиночество на двоих поделить проще, верно? — Ло, что думаешь? — голос Ричарда прямо рядом с ухом вырывает из мыслей. — А? — Ты серьезно? Ладно, забей, будет слишком долго объяснять, — Ричард хмурится и ёрзает на кровати, перекладывая телефон в руке. — Мы про кота Шредингера говорили. — Кот кого? — название Лололошке кажется отдаленно знакомым, хотя он уверен, что слышит это впервые. — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ ПРО КОТА ШРЕДИНГЕРА?! — голос Дилана настолько громко рвется из динамика, что даже Ричард, держащий гаджет в руке, вздрагивает. — Нет? Не знаю? — Ло звучит до ужаса неуверенно. Он себя таким последний раз чувствовал перед экзаменом на права. — Я… ох, иногда мне кажется, что ты свалился с луны, — Дилан точно говорит это, закатывая цифровые глаза. — Ну, считай что с луны и свалился. С луны из другого мира, — комментирует Ричард и хмыкает с собственной шутки.       Лололошка на это притворно возмущается и придвигается ближе к сожителю, бессовестно начиная щекотать в отместку. Ричи боится щекотки до ужаса. Они с Диланом выяснили это случайно одним ранним утром, когда Ло спросонья водил по чужой спине кончиками пальцев. Ричард, когда руки легко коснулись зоны у ребер, дернулся, чуть не свалившись с кровати, и, перевернувшись, отодвинул чужую руку от себя. — Не трогай, щекотно, — сказал помято и прикрыл глаза снова.       С тех пор это было небольшим тайным оружием, которое Лололошка лелеял, но старался не злоупотреблять.       Сейчас Ричи извивался под ним, пытаясь схватить руки, так уверенно уворачивающиеся от любых попыток прекратить издевательство. — Ну… хватит. Ай! — взвизгивает, почти как девчонка, и опять пытается перехватить запястье.       Ло нравится смотреть на такого Ричарда. Он, может и доведён до состояния истерики, но расслаблен.       Ричард, на самом деле, думает слишком много, и Ло эти мысли порой ощущает наяву. Они не затрагивали тему семьи и друзей, но из всей ситуации, в которой он решил спутаться с непонятным Лололошкой, сбежать с острова и от родителей, опекающих его слишком сильно, складывалась печальная картина. Ричард был одинок до того сильно, что внутренние переживания никогда не покидали его головы. Даже пока он жаловался на работу или говорил, как скучает по отцу и матери.       Ло щекочет его ещё пару секунд и резко склоняется, ловя губы своими. Ричи дёргается от неожиданности, но отвечает. — Ты красивый, — улыбается Лололошка, когда они отрываются друг от друга.       Ричард правда красивый. Зардевшиеся щеки, чуть припухшие губы в смущённой улыбке и растрёпанная прическа — чем не произведение искусства? — Ты тоже.       Ло тянется за ещё одним поцелуем и получает его. Даже прохлада в доме перестает оседать на плечах и кончиках пальцев ног. — Я клянусь, когда у меня появится тело, я вам отомщу, — раздается из динамика телефона. Тот лежал забытым у края кровати. — Ди, не злись, — Лололошка берет телефон в руки, — я могу тебя и так зацеловать.       Следуя словам, он начинает чмокать экран телефона и фронтальную камеру, прекрасно зная, что Дилан следит через неё. — Ричард, ущипни его, да побольнее, чтобы всякую гадость в рот не тащил, — истерическим тоном говорит Дилан.       Ричард его слушается. Звонкое «Ай!» на всю комнату и телефон в руках у него. Ло прыгает через кровать за ним вслед, но не успевает догнать, и Ричи запирается в ванной. — Я в душ! — кидает через дверь. — Не облизывай свой телефон, пока я не вижу! И ноут тоже!       Лололошка вообще-то и не собирался, но когда ему сказали этого не делать, желание пойти вопреки начинает щекотать лёгкие. Он берет в руки свой телефон без голосового модуля и видит, как Дилан печатает сообщение. — Ло, серьезно. На телефоне много микробов и грязи, я не хочу, чтобы Ричард целовался с мусоркой -_- — Ладно-ладно, — Лололошка зевает после этих слов и смотрит на время. Циферблат показывает невпечатляющие одиннадцать вечера. — :) — А вообще, вам обоим пора спать! — Дилан явно умеет читать мысли.       Лололошка кивает и садится на кровати в ожидании, когда Ричард выйдет из душа, и он сам сможет быстренько ополоснуться перед сном.       Настоящего, живого Дилана, которого можно обнять, потрогать и запечатлеть все чужие эмоции в памяти, не хватало.       Думать о том, что после возвращения в другой мир, Лололошке не будет хватать ещё Ричарда, не хотелось. Он не уверен, что свое одиночество он сможет поделить.

ПОСЛЕДНИЙ ШАГ [КОНЕЧНЫЙ?]

      Времени оказалось в сотню раз меньше, чем они думали.       Лололошка помнит, как ранним утром ему пришло смс от JDH. Короткое, без имени отправителя, но по одному тону и словам о «лаборатории» стало понятно, кто автор. Он понесся сломя голову с Диланом в телефоне, не успевая предупредить Ричарда и стоит очутиться в покрашенных в серый цвет стенах, как все закручивается сносящим все на своем пути ураганом.       Он прыгал, следуя словам двойника, от одного угла лаборатории до другого, пытался разобраться, что куда ввести, где опустить рычаг и сделать всё так, чтобы не накосячить. JDH, поторапливающий словами и назойливо шутящий, не помогал от слова совсем.       Впрочем, он великодушно помог активировать одно из тел Дилана, так удачно хранившееся на складе в здании. Назвал это «прощальным подарком». — Поверить не могу, что ты не избавился от автоматонов. Хотя, они совершенны более, чем люди. В этом мы с тобой похожи, — хмыкает в отражении портала и поправляет очки в оранжевой оправе, когда Ричард, Лололошка и Дилан стоят напротив.       «Ублюдок!» — спешит сорваться с языка Лололошки, но Дилан, вновь получивший человеческую внешность, говорит быстрее. — Ну нет, дорогуша, не стоит принижать того, кто тебя создал, — сверкает зубами и говорит настолько снисходительно JDH, что слышно, как у Дилана заскрипели зубы. — Давай, Лололошка, торопись. Связь продержится несколько минут, а потом придется снова целую вечность настраиваться на эту реальность. Джодах мне не простит.       JDH скрывается где-то в дымке по ту сторону.       Лололошка чувствует, как его ладонь, мелко дрожащую, сжимает чужая — теплая и сухая. — Получается, уже уходишь? — Дилан стоит рядом и улыбается как-то тоскливо.       Сколько он не видел его глаз, носа, губ — всего его? Кажется уже вечность. Только сейчас Лололошка понимает, что времени изучить все заново не осталось. Он старается запомнить каждую черту так, чтобы она отпечаталась с той стороны глаз навеки, чтобы никакая мироходческая амнезия не стёрла их из памяти.       Он обводит взглядом кромку портала, Дилана, интерьер лаборатории, и цепляется взглядом за Ричарда, одиноко стоявшего в двух шагах от них, смотрящего вперёд с такой же тоской, как у Дилана, и паникой. — Видимо, да, — отвечает негромко, но слова разносятся по тишине лаборатории четким эхо. — Ло? — голос Ричарда дрожит, когда Лололошка ступает в его сторону. — Я вернусь, — Ло старается звучать так уверенно, как может, потому что самому хочется верить в свои слова.       Ричард резко вскидывает голову, от чего пряди волос спадают на стеклянные глаза.       Вот он, тот момент, когда им надо расстаться. Он боялся этого момента, старался о нём не думать, но он, как неотвратимый судный день, пришел внезапно. Столько хотелось ещё попробовать: сходить всем вместе в кино, выбраться за город когда станет потеплее, купить машину. Сколько объятий теперь упущено? А поцелуев?       Лололошке страшно. Он не знает, что ждёт его по ту сторону, он помнит только яркие вспышки, но ничего конкретного. Самые яркие воспоминания — это первая зарплата, это глаза Ричарда и сарказм Дилана, который злится на них из телефона. Там этого всего не будет. Все останется здесь, в Хэнфорте. — Ричи, Ди, я люблю вас, — шепчет на ухо, обнимая обоих разом. Их трясет не меньше него самого. Ричард прижимается отчаянно, И Лололошка чувствует, как тот сжимает крепко ткань его куртки, пока Дилан столь же доверительно утыкается носом в плечо. Он отвык обнимать его.       Все трое почти синхронно шмыгают носом и смеются, сами не понимая почему. Ло клюет носом щеку Ричарда и целует отчаянно, резко, не желая разрывать контакт, потому что тогда все закончится. С Диланом целуется так же. — Я вернусь к вам, — повторяет ещё раз.       Улыбается, пока слезы очерчивают блестящие линии на щеках. Смотрит последний раз на них — прощально.       И делает смелый шаг за границу портала.       Ричарду казалось, что у них ещё есть время, но когда край черно-синего шарфа исчезает в завесе, остаётся целое ничего. Плач, который до этого был тихим и хоть немного мужественным превращается в бессильные рыдания, которые сдерживать не получается. Дилан стоит рядом, держит на ногах, не позволяет глупо осесть, погрузившись в пучину отчаяния. Он прижимает крепко и тоже плачет, только молча.       Как бы они не пытались подготовить себя к этому моменту, готовыми они не оказались. Ричард хочет верить, что Лололошка придет, спустя месяц, год или даже пять лет — неважно. Дилану в это тоже хочется верить.