Пацифист

      100 год после геноцида Воздушных кочевников. Год Овцы.       Три недели спустя после начала допроса.       Трюм, трофейный корабль армии Царства Земли, залив Юи, море Мо Се, Колонии, Западный регион, Царство Земли.       Все же покорители удивительные создания. На первый взгляд единственное, что их выделяет это возможность при правильном обучении покорять своей воле небольшой объем стихии и использовать его в своих целях. Однако чем больше они развиваются и познают свои силы, тем глубже и основательнее те становятся. Не только на уровне стихии, но и жизненной энергии, текущей по нашим телам.       Буду честен, до попадания в плен я воспринимал Чи лишь как энергию, с помощью которой становиться возможно покорение. Да, я знал что она может позволить человеку дальше прыгать, быстрее бегать и сильнее бить, однако коэффициент ее усиления был настолько мизерным, что на это почти не обращали внимания. Особенно маги земли, которые в силу природных особенностей накаченные и не видят особой разницы между воздействием Чи или ростом мышц.       Но теперь все изменилось. Только живительная сила Чи позволила мне кое-как, но остаться в форме после недель допроса, а сейчас спокойно насыщаться перед финальным действом. Не будь этой чудодейственной энергии я вряд ли смог бы сейчас медленно, смакуя каждый кусочек, уплетать неплохие запеченные ребрышки, заедая их свежим рисом и запивая хорошим вином.       — Удивительно. — Сказал безымянный писарь, стоя на противоположной стороне комнаты, оперевшись спиной об дверной косяк. — Обычно после «работы» госпожи Фен все на еду набрасываются как голодные звери. А ты… не просто ешь палочками, да еще и так аккуратно.       — Воспитание. — Ответил я немного сиповатым, но более-менее восстановившимся голосом. Спасибо ночи отдыха, вину и обновленной после открытия новой чакры Чи. — Даже на смертном одре я останусь аристократом, а значит должен буду держать лицо.       — Знаешь, не заметил. — Хмыкнул в ответ чинуша, довольно оскалившись. — Особенно когда ты вопил о пощаде и молил тебя не трогать.       — … — От последнего мое хорошее настроение ощутимо подпортилось, а веселый хмык стоявшего возле писца громилы окончательно опустил его ниже плинтуса.       «Ничего. Еще немного» — Думал я, аккуратно отрывая кусочек жирного, пропитанного соусом мяса от кости и кладя в рот, который последние три недели чувствовал только вкус пресного хлеба и моей собственной крови. — «Нельзя торопиться. Все нужно делать правильно»       — Поторапливайся. — Сказал этот усатый гад, устало закатив глаза. — Госпожа Фен уже подготовила все необходимые инструменты и ждет только тебя.       — Не торопи. — Ответил я, повертев кистью свободной руки. — Думаешь удобно есть, когда можешь шевелить только запястьями и локтями?       Что было правдой: когда этот засранец вернулся с едой в сопровождении одного из громил, тащивших меня сюда по приказу Джао, он лишь поставил поднос передо мной и предусмотрительно отошел, приказав подчиненном снять повязки, удерживающие мои предплечья. Дуболом приказ исполнил, только так, что у меня появилось дичайшее желание ему глаз на причинное место натянуть.       Ремни, приковывающие меня к этому чертовому стулу, за прошедшие три недели практически приросли ко мне благодаря питательному субстрату из пота и сукровицы, выделявшейся из натертых мозолей. Поэтому, когда этого идиот их снимал, то параллельно содрал мне кожу, оставив толстые красные полосы на запястьях.       «Зараза» — Думал я, невольно морщась от соли, щиплющей кожу. — «Когда выберусь, нужно будет быть аккуратней с ремнями»       — Ну, что? — Через пару минут повторил вопрос писарь, до этого задумчиво рассматривающий ногти на руках.       — Все. — Ответил я, отложив палочки, сделав последний глоток вина и довольно выдохнув. — Я готов.       — Прекрасно. — Довольно усмехнувшись ответил чиновник, а затем бросил взгляд на громилу. — Отвяжи его и свяжи. Госпожа Фен заждалась.       Тот уже двинулся на меня, разминая свои огромные пудовые кулаки, однако я лишь усмехнулся и сказал.       — Не нужно. — Легкий импульс Чи в лежащие на тарелке кости, заранее хорошенько пропитанные моей энергией, едва заметно задрожали, заставив меня довольно улыбнуться. Наконец-то… — Я все сделаю сам.       Мгновение и…       Фить…       Шух…       Бух…       — Тихо, тихо… — Сказал я, с нескрываемым удовольствием смотря на широко раскрытые глаза чинуши, который неверующе смотрел на острый осколок кости, замерший у его горла, а также иногда косясь на бессознательного громилу, лежавшего рядом, на лбу которого стремительно наливалась крупная шишка. — Мы же не хотим, чтобы сюда набежали люди? Паника, крики… никто не заметит, как одному человеку резко станет плохо от переизбытка костной ткани в теле…       — Как… Как это возможно… — Просипел писарь, всем телом вжавшись в стену.       — Все просто. — Ответил я, прокрутив ладонью и заставив второй осколок заранее сломанного ребра бешено закрутиться, подобно циркулярной пиле, и рвануть в мою сторону, в несколько движений срезав удерживающие меня ремни. — Азула был права. Я и вправду многое от вас скрывал.       Упереться ладонями в подлокотники, напрячь ноги и встать… Никогда бы не подумал, что это может быть так трудно. Тело, практически не напрягавшееся целых три недели, закоченело, с трудом выполняла мои команды.       Хруст…       Словно сильно отлёжанная мышца оно отдавалось покалыванием по всему телу, а кости и суставы хрустели, впервые за долгое время получив хоть какую-нибудь нагрузку. Потрясающее чувство.       — Ух… Как же хорошо… — Сказал я, аж застонав от получаемых ощущений. Мой сосуд, мое тело словно давно не заводимая машина начало медленно приходить в норму. Кровь бежала через отсиженные мышцы. Связки и суставы смазывались суставной жидкостью, а мозг разогнался на полную, чтобы вспомнить — какого это, стоять на двух ногах?       «М-да, былую форму придется восстанавливать долго» — Подумал я, прощупывая мышцы плеч и предплечий. Да, дознавательница на мне не экономила, впихивая в меня неплохую порцию углеводов, а жиры и белки я получал из живущих в хлебе мучных червей (да, да, они регулярно попадались, но мне было настолько пофиг, что я даже не обращал на это внимания), однако малая подвижность и стресс согнали большую часть мышечной массы. — «Значит покорение немного ослабнет»       Тут мой взгляд наткнулся на ремни, которые до сих пор были ко мне приклеены.       «Черт. Еще и их снимать» — Подумал я, нахмурившись и поддев конец одного из них.       Следующие пять минут в допросной раздавались лишь мои тихие ругательства и звук, с которой ужавшуюся просоленную кожу отдирают от живой плоти. Скажу одно — было больно, как во время процедуры, так и после, ведь освежеванная кожа продолжала щипать от местного соленого воздуха. Но по сравнению с той агонией, которую я испытал недавно, это были так… легкие неудобства.       — Теперь мы займемся тобой. — Сказал я, повернувшись ко все еще прижатому к стене писарю. За прошедшее время он успокоился и пришел в себя, однако продолжал смирно стоять, боясь даже шелохнулся. — Ты же понимаешь, что мне от тебя нужно?       — Путь на свободу. — Сразу понял чинуша, проявив чудеса догадливости.       — Верно. — Ответил я, подойдя ко все еще вырубленному охраннику и легким пинком перевернув того на спину.       «Нет, слишком крупный. Его одежда будет на мне мешком висеть и мешать»       — Тогда вы должны понимать, что это невозможно. — Заметил огневик, опасливо косясь на осколок кости, острым концом упиравшейся ему в горло. При этом его речь ощутимо изменилась: ушел неформально-уничижительный стиль, сменившись на заискивающе-уважительный. Что сказать? Настоящий подлиза. — Госпожа Фен ожидает вас в соседней комнате, значит я не смогу вывести вас наружу. К тому же на корабле находятся принцесса Азула со своими компаньонами и охраной. Вам не выжить.       — Это мы еще посмотрим. — Ответил я и взмахнул рукой. Следуя приказу кости, до этого бесцельно висевшие в воздухе, начали крошиться, превращаясь в белоснежную костную пыль, а затем собираться обратно, образуя острые и очень опасные осколки, способные своими краями вспороть даже промасленную кожаную броню, которую использовала здешняя охрана. — Скажи, где здесь ближайшее хранилище металла? Не важно в каком виде: оружие, гвозди, инструменты, мне все подойдет.       И прежде чем чинуша успел хоть что-то сказать, две костяные пластины рванули к нему и плотно прильнули к шее.       — Не советую мне врать. — Добавил я, параллельно присев и начав с интересом рассматривать лежавшее передо мной тело солдата. — Я чувствуя твой пульс. Ускорься он хоть на мгновение и я повторю с тобой все, что здесь творили со мной.       — Угу. — Ответил побледневший мужик, даже попытавшись кивнуть, видимо забыв про третью кость у горла, от чего у него на шее появилась маленькая кровоточащая царапина.       — Итак, где мне найти металл? — Переспросил я, задрав штанину и начав внимательно изучать ногу бессознательного солдата.       «Нет, слишком важна. Не заслуживает»       — Т-только на верхней палубе. — Ответил писарь, слегка заикаясь. Пульс у него участился, но скорее от стресса, чем от попытки мне соврать. Я такие моменты тонко чувствовал благодаря годам упорной практики. — По приказу адмирала Джао все оружие храниться там и выдается только по личному приказу принцессы или капитана.       — Кто капитан? — Уточнил я, сдернув рукав доспеха и перейдя на правую руку.       «Хорошо развита. На ладонях мозоли от меча или копья. Значит он правша»       — Госпожа Фен. — Дал ответ пленник, заставив меня лишь хмыкнуть. Кто бы ожидал?       «Значит до металла мне не добраться. Пойдем другим путем» — Подумал я и задал новый вопрос:       — А где здесь камбуз? Неужели даже еду вы возите с берега?       — Эм… Нет… — На мгновение задумавшись ответил чиновник, на лбу которого отчетливо выступили крупные капли пота. — Она на первой палубе, над нами.       — Там ведь найдутся кости? — Спросил я, взглянув к нему в глаза и довольно оскалившись, ведь по его расширившимся зрачкам становилось понятно — необходимые мне останки там есть и в большом количестве.       — Прекрасно. — Чуть громче необходимого сказал я, встав на ноги и направившись к пыточному столу в поисках одной важной вещи. — Теперь следующий вопрос: многие ли на корабле знают, какое у меня было последнее желание?       — Нет. — Слегка недоуменно сказал писарь, с нескрываемым волнением следя за всеми моими действиями. Боялся, что пара лежащих тут инструментов я захочу использовать на нем. Вон как сердце быстро забилось. — Только госпожа Фен, госпожа Тай Ли и принцесса, лично приказавшая доложить ей о вашей просьбе.       — Еще лучше. — Довольно добавил я, взяв в руки деревяшку, используемую в качестве кляпа. — Тогда мы сделаем так. Ты выведешь меня наружу, как заключенного. Связанные руки, гнусная улыбочка. Все, как умеешь. Причина — мое последнее желание. Будто я захотел в последний раз посмотреть на небо, стоя на своих ногах. Плюс по пути мы пройдем мимо кухни и соберем костей. Повар ведь знает кому предназначалась эта трапеза?       — Угу. — Кивнул чинуша, наблюдая как засунул деревяшку в рот бугаю, а теперь задумчиво рассматривая его левую руку.       — Тогда зайдешь один. Скажешь, что они зачем-то понадобились «госпоже Фен». — Продолжил я, сев в позу лотоса и положив локоть себе на колени.       — Но… — Хотел было что-то сказать мой пленник, но резко замолчал, ведь в следующий момент произошло это.       «Думаю этого будет достаточно» — Подумал я, а затем, создав из одной из пластин толстую и острую иглу пронзил руку насквозь.       — УМ…       Бух…       — Спокойно, спокойно. — Сказал я, осторожно укладывая на пол вскинувшуюся голову, на которой появилась еще одна шишка. — Не волнуйся, больно больше не будет.       И спокойно посмотрел на его руку в которой торчала игла, аккуратно прошедшая сквозь мышцы, порвав суставную сумку и вышедшая наружу, а затем выпустившая тонкие отростки, превратившие суставы и сухожилия в ошметки.       Тонко, быстро и аккуратно. Все же мастерство и знания анатомии никто не отменял.       «Так, кровотечения нет, а это значит все с ним будет в порядке. Всего лишь станет калекой, не способным нормально пользоваться левой рукой, а значит пробкой вылетит из армии, навсегда запомнив что людей лучше не бить» — Думал я, параллельно прислушиваясь к собственным ощущениям. Все таки это была моя первая сознательная месть. Знаковое событие. — «Вроде ничего. Никакого мандража. Никакого удовольствия. Никаких угрызений совести. Однако почему я тогда улыбаюсь, а на душе словно стало легче?»       Намеренно причинить боль. Это только кажется простым, но для человека, который вырос на Земле в 21 веке, в благополучной семье, без намека на системное рукоприкладство, это был шаг в неизвестность. Какого это, намеренно, не для самообороны или спарринга, только ради собственного удовлетворения причинить страдания другому?       На первый взгляд никак. Просто сделал незнакомому человеку плохо.       Однако стоило вспомнить ЧТО он творил со мной и на какие мучения обрек своим содействием… О-о-о… В этот момент мне совершенного показалось мало и захотелось переломать ему все кости. Медленно. Со вкусом. Снизу вверх. Чтобы он был в сознании и своими глазами видел, как его тело превращается в выжатою половую тряпку.       Останавливали меня только две вещи. Во-первых, время и конспирация. Я не был уверен, что притупив к экзекуции не привлеку внимание остальных огневиков. Ведь любой крик, любой стук или любая задержка были поводом зайти сюда той же Фен или Азуле, после чего моя песенка будет спета. Противостоять мастерам покорения огня в замкнутом помещении с парой косточек в качестве оружия, которые те спалят и не заметят, было равносильно самоубийству.       Вторая причина была более… моральной? Не знаю как это точнее назвать. Заключалась она в соразмерности наказания. Да, этот урод и косвенно, и напрямую поучаствовал в том аду, в котором я побывал, однако это не стоило полностью сломанной жизни, где ему до скончания дней придется питаться бульончиками и кашками.       Нет, я хоть и был в ярости, но в безумного психа не превратился. Увольнения из армии по инвалидности, невозможности нормально пользоваться левой рукой и постоянных болей, которые будут преследовать его до конца жизни будет достаточно для моего морального удовлетворения.       «Не зря я столько книг про безжалостных палачей и садистов, прятавшихся за личинами главных героев, прочел в прошлой жизни» — Подумал я, довольно ухмыльнувшись. — «Как там говорилось? Самая ужасная пытка, это мука длинною в жизнь. Хорошие слова. Правильные»       — Я сделаю. Все сделаю, г-господин. — Вывел меня из размышлений дрожавший голос писца, который увидев произошедшее и с каким хладнокровием я это сотворил, понял что со мной шутки плохи.       — Знаю. Я знаю. — Ответил я, встав и подойдя вплотную к побледневшему чиновнику. — Не из одномоментного страха, а из чувства самосохранения.       — Само… что? — Не понял достаточно мудрёное слово мужчина, недоуменно на меня посмотрев, но затем ему стало не до этого. Ведь кости, до этого либо лежавшие на полу, либо парившие под потолком резко рванули к нему, в полете превращаясь в белый песок, сначала закрутившийся вокруг шеи, а затем застыв, образовав белый монолитный ошейник, плотно прижатый к коже.       — Слушай и запоминай. — Сказал я, наклонившись к его уху. — Не знаю как и какими методами, но ты проведешь меня сначала на кухню, а потом на верхнюю палубу. Если у тебя не получится или ты меня предашь, то, клянусь Духами, ошейник на твоей шее резко сузиться и ты лишишься головы. В буквальном смысле. Понял?       — Д-да. — Заикнувшись ответил писарь, чьи руки рефлекторно дернулись к шее.       — Прекрасно. — Ухмыльнулся я, сделав шаг назад. — Тогда приводи себя в порядок и пошли. Чем дольше мы здесь торчим, тем больше подозрений вызываем.       Чтобы успокоиться и прийти в себя усатому понадобилось несколько минут. За это время он выпрямился, поправил складки форменного халата и глубоко выдохнул, будто человек, перед прыжком в бездну. Я же успел найти веревку и завязать себе руки так, что даже легкого движения кистей хватило, чтобы освободиться.       — Пойдемте, господин. — Сказал он и, открыв дверь, вышел первым.       «Была не была» — Подумал я, делая шаг наружу.       Трюм корабля оказался точно таким же, как моя камера: темным, сырым и воняющим гниющим деревом и плесенью. Вот только по сравнению с той дикой смесью запаха пота, крови и собственных испражнений, стоявшей в допросной, это был порыв горного ветра, заставивший глубоко вдохнуть, наслаждаясь давно не чувствуемой свежестью.       «Хорошо то как…» — Думал я, желая замереть и подольше насладиться ощущениями, однако нельзя. Нужно было идти вперед.       Подстраиваясь под быстрые шаги писаря я шел вперед, стараясь опустить голову вниз и смотреть исключительно в пол, дабы не привлекать внимания патрулирующих по коридорам солдат, с которыми разбирался писарь, мастерски вешая им лапшу на уши.       Лишь один раз я дернулся, заглянув в одну из комнат, где спиной ко мне стояла моя мучительница. Фен, словно статуя, замерла на одном месте и не двигалась, не сводя взгляда с крупного разделочного стола, на котором кроме специфичных инструментов виднелись ремни и зажимы, необходимые для удержания жертвы.       Для удержания меня…       Одной Раве известно, сколько сил мне потребовалось, чтобы не взять последний осколок кости, оставленный мной на всякий случай, и пробить им ее чернявую башку.       Однако я не мог так поступить. Не из милосердия или страха, нет… Все было гораздо банальней. Эта тварь не заслужила быструю смерть. Она причинила мне столько боли и страданий, что мечтал об одном — вызвать в её безжизненных глазах хоть одну искреннюю эмоцию, а затем разбить ее вдребезги. Окунуть в такую же агонию, как она меня.       Но для этого нужно было время и силы, которых у меня не было.       Пока.       «Ничего. Когда-нибудь мы снова встретимся, но уже на моих условиях и ты за все ответишь» — Подумал я, опустив голову и продолжив путь. Отпускать эту женщину было тяжело, но это было необходимо ради будущего. Моего прекрасного светлого будущего.       Дальнейший путь не преподнес никаких сюрпризов. Мы заглянули на кухню, из которой писарь принес целое ведро костей, оставшихся после недавней королевской трапезы, а солдаты спокойно пропускали нас вперед, стоило прозвучать слова «последнее желание» и «приказ принцессы Азулы».       Однако я не расслаблялся. Моя интуиция хоть и не была натренирована годами военных походов и схваток, как у некоторых бойцов, но отчаянно твердила быть осторожным и готовым ко всему. Именно это меня и спасло.       Ведь в тот момент, когда мы поднялись на палубу и чинуша открыл последнюю дверь моей скрытности пришел конец.       Шух…       «Ай, зараза» — Сильно зажмурился я, когда лучи полуденного Солнца попали на отвыкшие от света глаза.       — Госпожа! Заключенный сбежал! — Этим решил воспользоваться огневик, закричав и рванув в сторону.       «Скотина» — Промелькнула у меня мысль, пока до ушей донёсся звук летящего огненного шара.       Я понимал — попадет и я труп. У меня ведь даже одежды небыло, не то что брони, способной защитить от атаки покорителя огня. Нужно было срочно решать что делать и тут в радиус моей чувствительности попали они.       Металлические кинжалы, летящие ровно мне в глаз, сердце и шею.       «Мей» — Понял я, радостно улыбнувшись и, решив что подруга принцессы наверняка атаковала с той же стороны, сделал рывок в сторону, увернувшись и, самое главное, подчинив себе кинжалы, воткнувшиеся в одну из стенок.       — Так значит ты сбежал, мастер Шайниг? — Услышал я в стороне голос Азулы. Доносился он словно свысока, в небольшом отдалении, что могло значить лишь одно: прямо сейчас она стоит на юте или баке, возвышенях в задней или передней части корабля. — Не потрудишься ли объяснить как? Неужели кроме покорения металла у тебя есть другие таланты?       — Конечно, принцесса. — Ответил я, попытавшись лучезарно улыбнуться. Нужно было потянуть время, пока глаза не привыкнут к Солнцу и я не смогу нормально ориентироваться. — Нельзя же рассказывать все на первом свидании, иначе потеряется интерес.       — О, так это были ухаживания. — Голос Азулы прямо сочился иронией и презрением, а пока я ощущал как ее подруга быстро сбрасывается свои ножи на пол. — Как мило. Меня в первый раз назвали тупой сукой, ***дским отродьем и садисткой мразью. Даже не знаю, что ты припас для второй встречи.       — Значит, она будет? — Спросил я, с интересом склонив голову и полностью обратился во слух. Мей закончила сбрасывать ножи и исчезла из моего восприятия, вот только прежде одна из игл оказалась задета. Значит она не стояла на месте, наверняка начав двигаться в мою сторону. Как и Тай Ли.       — Конечно будет. — Ответила довольная принцесса, судя по голосу наклонившаяся вперед. — На эшафоте. Я буду одной из тех, кто испепелит тебя молнией.       — Тогда вынужден отказаться. — Сказал я и, выставив руки перед собой, выпустил крупную волну Чи. Конечно хотелось применить ката, однако нельзя было раньше срока провоцировать Азулу. Даже если срок это всего пара мгновений. — Боюсь, что я буду слишком занят, чтобы явиться.       — У тебя никто не спрашивает, Шайнинг. — Фыркнула Азула, а дальше ее голос изменился, лишившись былой игривости. — Ведь сейчас ты вернешься в свою камеру. Где тебе и место.       «Опасность!»       Шух…       — Ай!       Только благодаря готовности и напряжению слуха удалось заметить едва заметный свист, раздавшийся слева от меня. Свист, который за прошедшие дни я слышал десятки, если не сотни раз. Именно так звучали удары Тай Ли.       «Точка Шень Жоу под правым ребром» — Сразу понял я, повернув корпус, схватил тонкую ладонь, после чего с легкостью перекинул маленькое тело через себя. — «Насколько бы я ни ослаб, но поднять сорокакилограммовую девочку для меня еще по силам»       — Больно, дядя! — Воскликнул тонкий и обиженный голос.       «Не получилось» — Понял я, услышав соприкосновения двух ножек с полом, а затем отпрыгивая в сторону и вворачиваясь от огненного шара, запущенного Азулой. Слава Духам, мое зрение достаточно восстановилось, чтобы различать образы и более-менее видеть.       И увиденное мне сильно не понравилось.       Я оказался окружен. Впереди меня стояла Азула, на руках которой горел концентрированный синий огонь, в любую секунду готовый сорваться в атаку. Справа была Тай Ли, пришедшая в себя, ждущая любой возможности атаковать. Слева находился неизвестный элемент — Мей, которая хоть и лишилась всего своего оружия, но уверенно держала руки перед собой в стойке неизвестного мне боевого искусства.       И как вишенка на торте, на палубе было пятнадцать солдат Народа Огня, каждый их которых был покорителем.       Бум-бум-бум…       Ах да, еще несколько поднимались по лестнице за моей спиной.       Ситуация если не безвыходная, то очень близко.       — Может все-таки сдашься? — Спросила у меня Азула, улыбнувшись своей привычной улыбкой, от которой меня пробрала дрожь. — Обещаю, больно не будет. В начале.       «Вот сука» — Думал я, еще раз оглядываясь по сторонам. Зрение практически восстановилось, но ситуация лучше не стала, наоборот, еще несколько секунд и меня огреют чему-нибудь тяжелым сзади.       Нужно было решение срочно. При этом такое, которое они не ожидают и вряд ли могут просчитать. Нужен был…       «Корабль» — Понял я, заметив у выхода из бухты крупный транспортный корабль Народа Огня, направляющийся на юго-запад, в сторону Архипелага. — «Вот оно. Будет больно, но выхода нет»       — Боюсь что мой ответ нет. — Ответил я и резко дернул руками. Клинки Мей молниеносно рванули в мою сторону ранив в спину половину магов и заставив укорачиваться Азулу, которую тоже задело, а те три клинка, воткнувшиеся сзади меня, сделали круг, отогнав подруг принцессы, и полетели в дверной проем, устроив там настоящую кучу-малу. В которую сразу полетели многочисленные кости, которые я выронил еще в самом начале. Не заостренные и не ускоренные, они не могли нанести никакого урона, но они могли отвлечь оставшихся покорителей от моей подкопченной тушки.       Это был шанс. Мгновение, которое я не мог упустить.       Я рванул в сторону борта и на всей скорости нырнув вниз, в холодное синее море. Вот только огневики быстро оклемались и один особо меткий все же попал по мне, опалив голую спину.       — А-а-а-а-а!!! — Крик вырвался сам собой. Как и ярость. Ярость на этих уродов, в очередной раз причинивших мне столько боли.       «Отомщу» — Решил я и резко, в считанных метрах от морской глади сжав кулак. В этот момент на палубе произошел взрыв — костяной ошейник, надетый на писца, прятавшегося за одним из солдат, и все остальные кости взорвались тысячами осколков, раня всех, кто был слишком близко, а самому чинуше отрывая голову.       Но я этого не видел.       Плюх…       В тот момент вода окончательно сомкнулась надо мной и я пошел на дно. К своей любимой земле, принявшей нежно принявшей меня и отправив в нужную сторону.       Плен, ставший самым отвратительным событием в моей жизни, наконец закончился и теперь меня ждала новая глава. Глава, где я должен буду расплатиться с Народом Огня за их гостеприимство.