Второй шанс

Утро следующего дня встретило её чарующим ароматом свежесваренного кофе и жареного бекона. Эвангелина медленно открыла глаза, позволяя себе насладиться несколькими мгновениями спокойствия и умиротворения, прежде чем встать с кровати. Воздух был прохладным и освежающим, а лучи утреннего солнца пробивались сквозь полуоткрытые жалюзи, создавая на полу игру света и тени. Она потянулась, пытаясь изгнать остатки сна из своего тела, и направилась на кухню, где перед ней открылся вид на оголённую татуированную спину Матвеева, что, не замечая её присутствия, продолжал колдовать над приготовлением завтрака. Запах зёрен смешивался с ароматом копченостей, создавая иллюзию домашнего уюта, который был так далек от реальности прошедшей ночи. — Что ты делаешь? — скептически спросила девушка, опираясь об дверной косяк. Парень повернулся к ней и на его лице мелькнула улыбка, пока очи оставались такими же серьёзными. Он знал, что его хмельные откровения оставили свой отпечаток на их взаимоотношениях. — Я решил, что вкусный завтрак будет отличным способом загладить свою вину за вчерашнее представление. — попытался объясниться тот, но ведьма сразу оборвала его, вскидывая руку. — Мне не нужны извинения, Дим. — отрезала она, присаживаясь за барную стойку, которая служила и обеденным столом. Завтрак, каким бы он потрясающим не был, не мог обернуть вспять поступки, а слова, что повисли меж их душами железным занавесом, не воротить. Дмитрий, понимая, что его попытки загладить вину не возымели эффекта, молча наблюдал за тем, как Эва с аппетитом поедает, приготовленную им стряпню. Он понимал, что её сердце уже давно не принадлежит ему, а точнее принадлежит не ему, и что этот пьяный визит лишь усугубил ситуацию. В глубине души чернокнижник всё ещё надеялся на прощение, но видел, что она отдалилась от него, словно лист, уносимый осенним ветром, не способный вернуться к ветке, с которой он однажды упал. Внезапно, затянувшаяся тишина была нарушена трелью дверного звонка. Дама мелко вздрогнула и раздраженно закатила очи. Неожиданные гости, раз за разом, приносили ей одни лишь расстройства и огорчения, будто она сама же являлась причиной этого. Время от времени брюнетка мечтала о тишине и покое, о возможности просто быть наедине с собой, без необходимости разгребать чужие проблемы или утешать погрязшие в сомнениях сердца. — Думаю, тебе пора идти. — коротко бросила та, прежде чем направиться ко входу. Матвеев лишь кивнул, не поднимая головы, заставляя деву фыркнуть от такого показательного огорчения. Всегда забавно наблюдать за тем, как огонь в твоих глазах пытается отыскать тот, кто его однажды и погасил. Поддаваясь теченью раздумий, голубоглазая решительно распахнула дверь, даже не удосужившись взглянуть в глазок. О чём сразу и пожалела. Краснов стоял перед ней с улыбкой чеширского кота и взглядом полным очарованных искр. Райская почти физически почувствовала, как тысячи иголок проникают под её кожу, касаясь нервных окончаний. Волнение и тревога смешались в груди, когда она подумала о том, как странно должна выглядеть эта сцена для Артёма: чужой мужчина, полуголый, на её кухне. — Привет? — вопросительно тянет она, тут же выскакивая в подъезд и прикрывая за собой тяжелую дверь, со слепой надеждой на то, что кареглазый не успел заглянуть в закрома её квартиры. — Привет! Прости, что без предупреждения. — совершенно непринуждённо отозвался тот, умиляясь с растрепанного и ошеломлённого вида темноволосой. — Просто ты вчера написала о том, что у тебя не самые приятные гости и перестала выходить на связь. Я подумал, может что-нибудь случилось… — Ах, да… Прости, я просто отвлеклась и… — Эва, а где моя футболка? — неожиданно резко выглянул в подъезд Матвеев, и вышеупомянутая чертыхнулась. Он будто нарочно продемонстрировал своё присутствие! Мол, смотри, я провёл здесь ночь, и я часть её жизни, независимо от того, как это выглядит и как есть на самом деле. Взгляд безволосого красноречиво прошелся по парню сверху вниз, а улыбка тотчас слетела с лица. Брюнет же, словно не замечая повисшего в воздухе напряжения, протянул ему руку. — Я Дима. Приятно познакомиться! — Так вот, что тебя так сильно отвлекло. — язвительно проговорил вампир, даже не думая отвечать на рукопожатие. — Что же… Тогда не буду мешать вам двоим. Осуждающий взор Эвы ужалил чернокнижника лишь на секунду, прежде чем та бросилась вниз по лестнице, намереваясь догнать мужнину, который всё не так понял. Выглядит как сюжет какой-то дешёвой российской драмы или даже трагикомедии, с одинаковыми и предсказуемыми героями. Всё это слишком… неправильно. — Тёма, стой! — воскликнула она, наконец нагоняя лысого у самого выхода из подъезда. — Я могу всё объяснить. — Что? Что ты мне объяснишь, Эва?! — повысил голос он, резко останавливаясь. Девушка ещё никогда не видела его таким… разъярённым и одновременно задетым за живое. Его глаза, обычно спокойные и холодные, теперь пылали огнём, который мог сжечь всё на своём пути. — Лучше объясни, зачем ты вообще ответила на мой поцелуй, если через пару дней… Голос Артёма дрогнул, и он не смог закончить фразу. В его взоре читалась не только злость, но и боль, которую он старался скрыть. Он прекрасно понимал, что каждому человеку, которому ты доверяешь, ты даёшь в руки нож. И он либо защитит тебя им, либо уничтожит. Такова истина и третьего не дано. Но, несмотря на это, кареглазый верил, что Эвангелина абсолютно точно выберет первый вариант. Она не из тех, кто предает или играет с чувствами. Только не она… — Чего ты хочешь от меня? — обессилено спросил Краснов, заметив, что ведьма растерялась от его напора. — Я хочу, чтобы ты был счастлив и свободен, и одновременно мне хочется, чтобы здесь… — она взяла его ладонь, нежно прижимая к своей груди в районе сердца. — … у тебя что- то переворачивалось, когда ты думаешь обо мне. В её глазах, таких искренних и полных хрустальных слёз, он видел больше мира, чем за окном. Но сейчас этот мир был разрушен, а его обломки лежали рассеянными по всему подъезду, словно отголоски их разбитых надежд. Вампир смотрел на неё, и в его взгляде мелькала борьба между гневом и желанием понять. Эта брюнетка всегда была для него загадкой, но теперь он осознавал, что она была ещё и бурей, способной изменить ландшафт его души. — Я не хочу терять тебя, Тём… — всхлипнула она, крепче сжимая его кисть в своих пальцах. — Стоило подумать об этом раньше… — прошептал безволосый и скрылся за дверью.

***

Книги, разбросанные по паркету в порыве ярости, словно отражали её внутреннюю путаницу. Осколки хрустального бокала, затаившиеся меж белоснежных ворсинок ковра, напоминали о хрупкости надежд и мечтаний. А тихий шепот ветра за окном словно пытался утешить стены, ставшие свидетелями той бури чувств, что разразилась в её душе. Любимая спальня, погруженная в беспорядок, стала отражением новых трещин в её ранимой душе. Последствия ночной истерики отразились не только на облике квартиры, но и на девичьем лице. В отёкших от проливаемых слёз глазах отражались гнев и непонимание того, чем же она всё это заслужила. Как же по-детски глупо было наивно верить, что с приходом в её жизнь Артёма всё наладится… Но вместе с первыми лучами утреннего солнца, пробивающимися сквозь занавески, приходило и осознание. Искусанные губы растянулись в кривой усмешке. Этап самобичевания закончился и наступило время трезвых размышлений, которые вели к не самому утешительному выводу: раз кареглазый так просто отказался от неё после небольшого недоразумения, то ему изначально всё это было не нужно. Вот такая горькая, но всё же истина… Обведя опустевшим взглядом творящийся вокруг хаос, девушка удручённо вздохнула, мысленно ругая себя за нелогичные, в общем-то, поступки. Всё это она натворила своими руками и ей же это теперь и убирать. Вот такой она человек: либо абсолютный контроль над собой, либо его полное отсутствие. Слёзы, которые только недавно беспорядочно скатывались по её щекам, теперь высохли, оставив лишь солёные следы на коже. Прикрыв веки, ведьма попыталась привести свои эмоции в хоть какое-то состояние баланса. Вдох, выдох, тишина… Почему-то именно сейчас вспомнились, когда-то не имеющие смысла, слова отца: «Ты теряешь себя, когда гонишься за чьим-то вниманием, Лина. И ты ничего не сможешь добиться, пока не станешь хозяйкой в своей собственной душе». Как же чертовски он был прав, а она, дура, не слушала. Даже сейчас, когда очередное испытание проекта должно начаться через считанные часы, она развела сопли, сидя на холодном паркете в своей комнате. Пора бы уже перестать верить в сказки про принца на белом коне и наконец-то вырасти из своего инфантильного розового воображения. Она совсем не дама в беде, да и мужчин-героев в наше время было не найти. Собравшись с мыслями, Эва встала, как будто отряхивая с себя невидимую пыль прошлых сомнений. Она начала с малого: подняла книги, аккуратно расставив их на полке. Каждая из них была свидетельницей её многочисленных попыток побега из жесткой реальности в миры грёз и фантазий. Затем, осторожно собрав все осколки разбитого бокала, она наполнила мусорный пакет символами своего вчерашнего отчаяния. У каждого человека определённо есть две жизни. Одна — это витрина, которую видят все. Она прекрасна и безупречна, словно тщательно отреставрированный фасад старинного особняка. Но за этим фасадом скрывается другая сторона — глубина: хаотичная, неуправляемая и полная тайн. Брюнетка понимала, что её вторая жизнь, та, что за закрытыми дверями, требовала перемен. Собрав волю в кулак, она направилась в ванную. Горячий душ смыл остатки сомнений и усталости. Перед зеркалом дева вновь встретилась с собой — с той, кто готова была встретить вызовы судьбы лицом к лицу. Макияж был легким, но выразительным, подчеркивая её естественную красоту и решимость. Волосы, уложенные в простую, но элегантную прическу, дополняли образ. Покинув свою квартиру, Райская направилась к месту встречи. Улицы были пусты, и лишь редкие лучи утреннего солнца освещали её путь. В голове вертелись мысли о предстоящем дне, о том, что её ждет впереди. Она знала, что сегодняшнее задание будет не похоже на те, что были до этого. Это было испытание не только её знаний и умений, но и её духа. Гримёрная встретила привычной суетой и запахом свежего кофе, который кто-то уже успел приготовить. В воздухе витало ожидание предстоящего дня, смешанное с ароматами косметики и лака для волос. Когда подошла очередь темноволосой, она впорхнула на локацию с гордо поднятой головой и спокойной улыбкой. — Здравствуйте, Вера! — поприветствовала она ведущую, на что та доброжелательно кивнула. — Рада вас видеть! — ответила рыжеволосая, сделав акцент на слове «вас». — Перед вами шесть прекрасных дам, но среди них есть одна-единственная, которая оказалась в лапах настоящего маньяка. Но, к счастью, ей удалось выбраться. — Блять… — протянула Эвангелина, до боли прикусив нижнюю губу, и мгновенно пожалела о своём неосторожном высказывании. Ведущая лишь подняла брови в знак удивления, но не стала обращать внимания на ругательство, сорвавшееся с девичьих уст. Вместо этого, она продолжила свою речь, не давая той возможности извиниться. — Ваша задача её найти. Обратите внимание на эти предметы: у каждого из них есть хозяйка среди этих девушек, но одна вещь принадлежит именно той, которая была в плену. Она вам может помочь в поиске или, наоборот, помешать. — подытожила Сотникова, не позволяя чужим эмоциям помешать её работе. — Почему у вас такая реакция? — А как, по-вашему, я должна реагировать, Вера? — довольно резко поинтересовалась та, одаривая вопрошающую раздраженным взглядом. — Маньяки — это сущности, лишённые человечности. Они не имеют права называться людьми, потому что любой акт жестокости отрывает их от всего человеческого. Никто не заслуживает стать жертвой такого зла. Это не просто преступление против тела, это преступление против души. Не дожидаясь ответа, девушка пошла к гостьям, уверенно минуя столик с, так называемыми, подсказами. Подойдя к женщине средних лет в костюме приятного зелёного цвета, она осторожно взяла её за руку. Перед глазами заплясали образы её прошлого. Они были разрозненными и смутными, как будто она смотрела на мир сквозь треснутое стекло. — С дочкой вашей что-то неладное было… — начала девушка, чувствуя, как волна эмоций накатывает на неё вместе с чужими воспоминаниями. — Между двумя мирами побывала, но к свету не пошла. Кома или клиническая смерть, да? Женщина молча кивнула, и в её очах появились слёзы. Ведьма осторожно отпустила дрожащую ладонь и перешла к следующей участнице. Та совсем не стремилась поддерживать зрительный контакт, уводя взор то вниз, то в сторону. Однако, это не помешало ясновидящей почувствовать то, что должна была. — Сердце колотится… Страх такой, что пошевелится не можешь, парализующий… — прошептала она, словно воочию наблюдая за самым пугающим моментом из жизни сидящей напротив. — А с чем он связан? — решила уточнить Сотникова. Брюнетка замерла, словно воздух вокруг сгустился, став невидимой преградой. Она почувствовала, как её сердце отзывается эхом на чужой страх, и голос дрогнул, когда та ответила: — Я вижу очень много людей, паника, давка… Хлопки какие-то… — продолжила голубоглазая, а голос её звучал отрешённо, как будто она пересказывала чужой сон. — Думаешь «бежать, бежать…». Как будто, если не сбежишь, умрёшь. Но это чувство… оно не относится к маньяку. Это что-то иное. На очереди была молодая девушка с выразительными, большими карими глазами. Её внешность была миловидна и невинна и казалось, что в жизни такого создания не было места горю, только радости и счастью. Но, к сожалению, взгляд её был тяжёлым и усталым, словно он нес на себе бремя тысячи невысказанных слов и неразделённых чувств. — Мальчонка светленький рядом с тобой. — тихо начала дева, замечая, как черты её неожиданно смягчились, а на губах у той расцвела тёплая улыбка. — Хорошенький такой… Ангелочек прямо. Богом данный… Богдан что ли? — Да, Богдан… — подтвердила она. — Папаша его урод конченый! Как таких земля носит вообще? — неожиданно резко высказалась Райская, когда картинки бесноватого мужика, что без единой капли жалости лупит беременную женщину, перестали мелькать в голове. — Точно маньяк. Прямо наслаждался твоей болью. Но знаешь, в этом мире всё взаимно. Жизненный бумеранг неумолим, и каждый получит по заслугам. А у вас всё будет хорошо, я в этом уверена. После этих слов она медленно отошла и направилась к следующей даме. Её глаза искрились светом, который не был отражением студийных софитов, а исходил изнутри, как знак надежды и силы. Темноволосая остановилась перед ней, чувствуя, как пространство вибрирует от скрытой энергии. — Ты тоже с того света вернулась. С самого начала на смерть обречена была… Совсем крошка, лежишь и не дышишь. — её тембр стал ниже и глубже, а очи наполнились новой порцией слёз. Вот он её недостаток, как экстрасенса: она всегда пропускает боль своих клиентов через себя. — Папе своему благодарна быть должна, его вера тебя и спасла. Ясновидящая уже чувствовала, как энергия медленно утекает от неё, но всё равно продолжила путешествие по лабиринтам чужих судеб. Задание есть задание, и все эзотерики находятся в равных условиях. И если другие справились, то она не имеет никакого морального права оплошать, невзирая на упадок сил и жизненные трагедии. — Талисман какой-то дурацкий себе придумала. — скривилась ведьма, рассматривая гостью в красном. Ни один мускул на лице у той не дрогнул, хотя, очевидно, слышать это было неприятно. — Думаешь, это именно он тебя от смерти спас? Нет, на тебе защита сильная стоит. Не буду вещать вам про ангелов-хранителей, это удел Лизы. Девушка, уже почти истощённая, сделала последний шаг к финальной участнице. Она была спокойна и молчалива, но её глазницы были наполнены тихой решимостью, и в них читалась история, которую не расскажешь словами. Эва остановилась перед ней, и в тот момент время словно замерло. — Я вижу темноту… и холод. Ощущение безысходности, но и непоколебимую волю к жизни. Вы боролись, вы не сдались, и вот вы здесь, с нами. — продолжила брюнетка, а её слова с каждым словом наполнялись уверенностью. — Вы та, кого я искала. Вы та, кто смогла выбраться из лап маньяка и продолжить жить. — Эва, вы выбираете эту женщину? — уточнила ведущая. — Да. — твёрдо кивнула дева, делая несколько шагов назад. Выбранная ей дама поднялась с места, и через минуту напряженную тишину прервали ликующие аплодисменты. Райская пару раз удивлённо моргнула, прежде чем к ней пришло осознание, что она справилась. Всё её существо было поглощено внутренним триумфом и облегчением. Она сделала это. Она доказала самой себе, что способна преодолеть любые препятствия, даже когда её собственный мир рушился.

***

Готический зал прошел для неё где-то на грани сна и реальности. Особняк Стахаевых, с его тяжелыми дверьми и мрачными картинами, оставался позади, как эхо ушедшей эпохи. Темноволосая вышла на свежий воздух, чувствуя, как осадок разочарования постепенно растворяется в воронке вечерней прохлады. Наблюдатели не посчитали её лучшей на этой неделе, и это было вполне ожидаемо. Но она не искала одобрения, она искала себя. И в этом поиске Эвангелина была готова пройти сквозь любые испытания, даже если это означало столкновение с собственными демонами. В белом конверте оказалось фото Краснова, и это вызвало у девушки вихрь противоречивых эмоций. С одной стороны, радость за его успех была искренней, ведь он действительно заслужил это звание своим упорством и талантом. Но, с другой стороны, горечь и обида наполняли хрупкое сердце. Их ссора, казалось, не оставила в его душе и царапины, в то время как она ещё долго не могла прийти в себя, переживая каждый момент последнего разговора. Сигнал машины резко прервал поток её мыслей. Она вздрогнула и, словно пойманная врасплох, огляделась вокруг. Её взгляд упал на Олега Шепса, который как раз выходил из черного седана, припаркованного у тротуара. Он опёрся на капот и улыбнулся так тепло, что на мгновение ведьма забыла о всех своих беспокойствах. — Ну что, королева? Белый конверт снова твой? — шуточно спрашивает медиум, прижимая к себе подрагивающую от холода брюнетку. — Если бы, Олеж… — слабо усмехнулась она, наслаждаясь теплом, исходящим от друга. — Сегодня этот маленький триумф достался вампиру. После её слов, словно по сигналу, из здания вышла фигура безволосого мужчины. Одарив нечитаемым взглядом парочку, тот проследовал к своему авто. Он прошел мимо так невозмутимо, словно его душа была пуста и лишена всяких чувств. Но каждый шаг, удаляющий его от нее, был тяжелым, как будто он нес в себе вес невыполненных обещаний. Мужчина знал, что его гордость — это стена, которую он сам воздвиг между ними, но признать это было сложнее, чем казалось. — Кстати о нём… Дима мне всё рассказал, и я считаю, что он поступил, как настоящий мудак. — начал младший Шепс, неловко почёсывая затылок. –Но он признал свою ошибку и готов всё исправить! — Давай не будем о Матвееве, ладно? — скривилась та, словно мучалась от зубной боли. — Я вообще жалею, что открыла вам дверь в ту ночь. — А я тебе безумно благодарен за это. — склонил голову на бок брюнет, на что Эва вопросительно вскинула бровь. — Мы с Викой помирились, когда я пришел домой. Уверен, припрись я с нажравшимся в щи товарищем, она бы меня и на порог не пустила. — Я рада, что у вас всё хорошо. — искренне призналась дева, поглаживая друга по плечу. — Эва, ты всегда была для меня как сестра… — начал он, тяжело вздохнув. Олег видел, как мечется её душа в поисках тихой гавани, и эти метания доставляли и ему самому боль. — И я верю, что ты справишься. Ты всегда справляешься, даже когда кажется, что все против тебя. — Спасибо, Олеж… — прошептала Райская, пока океаны ее глаз заискрились блеском признательности. — Я всегда справлялась, потому что знала, что несмотря ни на что, ты всегда останешься на моей стороне. Шепс улыбнулся и кивнул, затем взглянул на небо, где начинали появляться первые огоньки. — Смотри! — сказал он, указывая вверх. — Вселенная такая необъятная, и у каждого из нас есть место под этими звездами. И твое место особенное, Эва. Ты светишься ярче многих. — Может быть, ты и прав… — Конечно я прав! — громко фыркнул тот, когда темноволосая умостилась рядом на капоте его машины. — Ни один вампир не сможет устоять перед твоим обаянием. И Краснов ещё прибежит к тебе, как миленький. Так ещё и извиняться будет! Эвангелина звонко рассмеялась, откликаясь на эту, казалось бы, абсурдную шутку. Братья Шепсы в своё время стали для неё второй семьёй. Они делили с ней всё: моменты радости и горя, падения и взлёты, и были рядом в самые тёмные периоды её жизни. — Ты заслужила перерыв. — неожиданно тихо произнес медиум. — Давай сходим в клуб. Сможешь расслабиться, отдохнуть от всего. Потанцуем, выпьем что-нибудь вкусное, и ты забудешь обо всём на свете хотя бы на одну ночь. Эва смотрела на него, колеблясь. Она знала, что тот прав, но также чувствовала усталость не только физическую, но и душевную. Однако глубоко внутри ведьма понимала, что ей действительно нужно отвлечься от тяжёлых мыслей и эмоций, которые охватывали её после шоу. — Хорошо. — наконец согласилась она, улыбаясь в ответ на заботливый взгляд. — Пойдём, но только я не намерена тащить твою пьяную тушу домой!