Проклятье или благословение

Уже как 3 года прошло с того дня, на который был назначен конец света. Но ожидание падения небес всё тянулось и размазывалось на, кажется, ещё все оставшееся десятилетие. Кажется, ад, в который назначено было попасть всем, кто ещё не приобрёл на свою душу индульгенцию, оказался прямо тут на земле. Ад пробирался сюда через швы брусчатки, тёк по канавам, разливался и висел в воздухе, давил на головы людям, которые уже и так метались в агонии в поисках новых пророчеств и наставлений.              Это всё и мне порядком давило на голову, а потому я решил выехать из своего пыльного кабинета естествознателя, сотрудничевшего с аптекой в том же доме, куда-то на природу.              Хотелось уехать подальше за город… Куда угодно, в самом деле, лишь бы подальше. В любой же деревне есть луг и лес, и, конечно, я смогу составить там очередной гербарий о флоре Средней Европы за этот 1503 год.              На выезде из города я заплатил первому же человеку, который вёз в край, название которого мне ни о чём не говорило, кажется, иконы и весь прочий церковный хлам. Хотя, духовенство я сильно недолюбливал, из-за того, что оно часто указывало мне, как нужно писать о болезнях и их причинах в моих справочниках лекарственных растений, сейчас я ехал спокойно, вдяхая аромат ладана.              К ночи мы подбирались к деревне. Я отчитывал каждый шаг до того, как смогу провалиться в сон. Я не помню, как и куда я заселился, сколько за это отдал, и как только сладость страны морфея коснулась меня …              Я вдруг вскочил. Яркий свет ударил мне в глаза, а в уши чей-то раздражающий мой и так усталый мозг крик:       — Дьявол! Это дьявол! — а дольше еле разборчивое шипение и бормотание.       Я выбежал из комнаты, спустися по незнакомой мне лестнице вниз. Там я увидел взрослого мужчину, по-моему предположению, хозяина дома, который, снеся с собой дверь, скатился со ступенек крыльца, у которых отчаянно пытался подняться на неподчиняющихся ему дрожащих ногах. На лице его был полный ужас, на меня он не обратил никакого внимания и пустыми глазами уставился куда-то вперёд перед собой, указывая в тёмный угол холла в котором валялся перевёрнутый стул с мой верхней одеждой.              Я аккуратно подошёл, взял свой плащ и, заворожённый этим странным обстоятельством, подошёл ближе к выходу, где уже кто-то, видимо, пытался помочь мужчине подняться. Мне открылся вид на улицу… Я едва ли мог разглядеть что-то из-за яркого света.              Мой взгляд старался зацепиться за что-нибудь, и я вдруг уставился за девушку. Она держала у руках, кажется, какие-то замотанные в тряпки инструменты, вроде кухонного топора или чего то вроде… Увидев меня в этом нелепом, взерошенном виде с тем самым плащём-дьяволом в руках, она залилась громким смехом.               Ко мне сам подошёл местный прокурор и объяснил, что в этот год местных жителей часто поражает Огнём Святого Антония, так что такое тут в порядке вещей.              Всё ясно… Общее помешательство и сюда добралось. Я кое-как собрался, взял с собой почти все привезённые вещи и решил пойти собирать материал и желательно до поздней ночи.              У конца жёлто-чёрных выгоревших полей с хилыми колосьями, я расспросил об устройстве местности пару человек, но те больше несли всякий бред про полнолуние и день… кого я так и не понял.              Я бродил до наступления темноты, наблюдал деревню издалека, все было так спокойно, а я монотонно и тчательно делал свою работу.              Когда на край поля упала широкая синяя тень от леса, погрузив его в сумерки, я заметил силуэт. Кажется, это та девушка, которую я видел утром. Меня удивило то, что идёт она совсем одна. Волосы её были распущены, в них запутались несколько зерновок и колосьев. Из лент вьёщихся русых локонов выглядывала тонкая белая шея. Она смотрела, кажется, под ноги, и, не торопясь, продвигалась в глубь поля, что-то высматривая. Неужели не боится змей в высокой траве.              Тут она присела, и трава полностью её укутала. Кажется, будто она вдруг испарилась, улетела с остатками влаги на траве у земли. Я не мог сойти с места и только взлядывался вглубь зелёно-жёлтого массива стеблей. Тут она поднялась и направилась к тропинке в моей стороне.              Первое, что вдруг я предпринял, сам себе удивляясь, - затаился в редкой пассадке деревьев, как мальчишка, будто эти стройные стволы могли укрыть моё присутствие. Любопытство, желание вглядеться в эту фигуру, заставили меня выглянуть из-за дерева. Вместе с тем, что я увидел, до меня дошли и звуки, накладывающиеся поверх шепеста стеблей травы и крон деревьев. Небольшая изящная рука крепкой хваткой, так что виделись светло-голубые вены, держала извивающийся хвост змеи. Его биение разбрызгивало и размазывало по платью и оголённому хрупкому предплечью выдавливающуюся с отрубленного конца тёмно-красную кровь. Спокойный сосредоточенный взгляд тёмных карих глаз, на радужке которых играли проспупающие сквозь кроны лучи, не выражал никаких эмоций и внимательно всматривался вглубь деревьев, в которых я стоял.              Она прошла мимо, видимо слишком глубоко погружённая в мысли, чтобы обнаружить меня. Я вжался в ствол дерева и, кажется, вовсе не дышал. Меня удерживало чувство, что если я вдруг как-то проявлюсь, то эта особая, залитая каким-то неестественно ярким пурпурным туманом от тонкой полоски закатного неба прямо у горизонта, реальность отходившего к ночному покою шелестящего луга, вдруг отвергнет меня, сожрёт, как самое неприспособленное, беспомощное живое существо среди непостежимого, необозримого для его узкого обзора простора.              Я смотрел, как в другой её руке свободно болтается топор со старым, но свежезаточенным лезвием, на котором подсыхали брызги крови. Прямо у моей головы вдруг пропланировала ворона и, громко каркая, запрыгала за удаляющейся от меня маленькой фигурой девушки, надеясь оторвать часть от замирающего в её руке куска плоти.              Пока я, как загипнотизированный звуками пробегающих по высокой траве волн, направлямых ветром в сторону леса, сидел у того самого дерева и обдумывал всё, что сегодня было, полная луна ярко заверкала над моей головой. Нужно было возвращаться… Да, чёрт, нужно было ещё несколько часов назад. Дорога вдоль полей в несколько миль до начала деревни больше привлекательной не казалась. Я встал и направлся в лес, в сторону, где, как я наскоро предположил, мог бы быть выход к деревне. Среди мелькающих отрывками мыслей, конечно, были те, которые подсказывали, что идти туда не стоит, и это вполне может оказаться моей последней прогулкой, но ноги несли меня вперёд, а полосы лунного света быстро пробегали под ногами.              По мере того как я шёл, моя уверенность расстворялась, и я стал оглядываться по сторонам в поисках чего-то, что отличалось бы от окружавших меня всю дорогу чёрных столбов. Тут я остановился и почувствовал едва уловимый запах горящей травы и палок. Я поднял голову в верх и увидел, как невесомая, прозрачная, подсвечиваемая лунным светом лента дыма тянулась к небу, наслаиваясь под облаками, как под стеклом колбы. Я ускориться в направлении того, что могло бы быть его источником. Я шёл быстро, раздвигая тонкие хлёсткие ветки, и в моей голове стали мелькать картинки того, как отдалялся от меня в сумерках силуэт девушки, чёрной дымкой растворяясь среди стволов. Внутри расплёскивалось что-то вроде предвкушения и нетерпения момента, как я смогу оказаться частью какой-то выбьющей меня из рутины тайны, выпеющего случая.              Я дошёл до маленькой хижины, и, когда оказался у самой двери, моя рука от чего-то замерла над плоскостью серой рельефной древесины. Кисть уверенно легла на старую ручку и потянула её на себя. Меня залил тёплый свет от огня, танцевавшего в арке простенького камина в дальнем углу небольшого помещения, на противоположной от меня стене, сквозь небольшое окно пробивался лунный свет, а на полу на источавших чистый лесной аромат подсущенных травах была расстелена белая простыня, вокруг которой ровным кругом были выложены засушенные луговые цветы и пучки трав.              В самом его центре на белой ткани переплелись два изящный миниатюрных в малейших деталях повторяющих друг друга тела. Свет то от луны, то от огня пробегал по ним и ласкал их изгибы. Девушка, чей загадочный, хрупкий, округлый в волнующих местах силуэт, так заворожил меня сегодня, точнее две её идентичные копии, сейчас купались в этом мягком свете и кувыркались по белоснежной ткани. Среди тихих томных стонов иногда вырывались звонкие. Сидя друг напротив друга, они сплись ногами и ласкали округлые груди друг друга, проникая пальцами внутрь мягких, упругих тел. Они накрывали друг друга волнами похоти, но на лице той, которую я мог лучше видеть, я замечал штрихи некого отчаяния и разочарования. Она стонала, качала бёдрами на встречу пальцам другой, но не могла поймать то самое удовольствие, которого отчаянно желала.              Вдруг другая вынула из её тела миниатюрные пальчики, от которых потянулись прозрачные вызкие нити смазки, навалилась сверху на свою копию и потянулась в сторону объёмной книги, которая была раскрыта перед светом огня, став листать страницы в нетерпении. В этот момент та, что оказалась снизу, немного пришла в себя и вдруг посмотрела большими карими, слегка влажными глазами на раскрытую дверь хижины и на меня.              Я сам, до этого не видивший ничего кроме двух волнующих фигур, вдруг понял, что мои щёки горят, а возбуждение достигло того, что ткань брюк причиняет мне боль.              Тут она потянулась вверх и прошептала что-то второй, та оторвалась от книги и без капли смущения и неловкости подняла на меня лицо, на котором налился румянец цвета спелых яблок, алые полные губы были чуть приоткрыты, а затуманенный похотью, бездонный взгляд устремился прямо на меня. Через дрожь, разливающуюся по всему моему телу, я вдруг почувствовал, как сердце пропустило такой удар, который тупым ножом воткнулся в грудину изнутри. Завершённая красота, непостижимость точного повторения близняшек друг друга просто сносили мне голову.              Я стоял и никак не мог поймать нить, которая бы связывала меня с реальностью. Может ещё днём я поймал удар и теперь лежу в траве, пока моё сознание рисует мне приятные картинки, пытаясь как-то запустить моё тело.              Близняшки синхронно чуть склонили головы в бок, выражая неподдельное любопытство. Пока я на секунду отвлёкся на мысли о правдивости происходящего, горячее обнажённое тело коснулось меня со спины, сквозь ткань одежды я почувствал упругую грудь с затвердевшими сосками. Ухо обдал горячий вздох, раскатившись новой волной возбуждения по всему телу. Руки девушки сзади уверенно толкнули меня вглубь комнаты. Другая же слегка дёрнула меня за плащ, и я упал, будто ноги едвали держали меня, на белую ткань простыни, расстеленной на скощенной траве, чей природный землистый аромат и сладкий запах высушенных цветов ласкали меня изнутри.              Затянувшая меня на расстеленную простыню девушка подползла ближе. Её наполненным любопытством и возбуждением глазам я бы мог сейчас сказать «да» на всё, о чём бы она меня не попросила. Она забралась на меня и удобно устроилась на моём бедре, начав разглядывать и теребить шнурки моей рубашки. Даже через ткань брюк я чувствал, как сильно она течёт и как отчаянно трётся о мою ногу.              Заворожённый её развратным видом я не сразу заметил, как с меня упала тяжёлая ткань плаща. Прохладные пальцы легли сначала на мои плечи, а затем полезли под ворот рубашки. Тёплая грудь коснулась сзади моей шеи. Слегка царапая мою кожу ноготками, руки прошлись вдоль и зарылись в мои волосы, слегка оттягивая пряди. У самого уха горячий воздух обдал кожу, и тут мягкие губы коснулись её в этом месте. Горячее касание отдало разрядом по всему телу, а влажный поцелуй окончательно поглотил всё прочее, кроме тех прикосновений, звуков и запахов, всего, что я мог видеть и чувствовать прямо сейчас.              Когда я слегка откинул голову навстречу губам, ласкающим мою шею, прямо из самой глубины грудной клетки, со дна лёгких вырвался сдерживаемый мной рык, так невыносимо было удержаться. Удовольствие мешалось с разъедающим меня раздражением. Ещё немного и я просто расплавлюсь меж этих нежный тел, так и не успев попробовать всё, что они могут мне дать. Внизу стало совсем жарко и тесно. Я нервно потянулся к ремню. Разбираться с одеждой пришлось дольше, чем обычно: пряжка, как назло, не поддавалась. Когда я смог освободить налитый кровью член из штанов, то громко выдохнул, запрокинув голову.              Начав тереться о моё бедро чуть интенсивнее, одна стала робко исследовать пальцами головку, а другая повисла на моей шее, одной рукой постепенно стягивая с меня одежду, а второй она обхватила основание моего члена и слегка сжала в своей маленькой руке. Её сестра стала ласкать головку смелее и, почувствовав, что нужна смазка, приподнялась с моего бедра, на котором уже было мокрое пятно, и, пальцами собрав влагу с половых губ, она обхватила головку и стала двигать рукой вверх и вниз.              Перевозбуждение вызывало во мне вспышки удовольствия и агрессии. Я ущепнул девушку на моих коленях за сосок, который качался прямо у моего лица, пока та седлала моё бедро, грубо схватил её бедра, придвигая ближе к себе и направляя на член. Она же тоже уже сходит с ума, так почему медлит? Девушка, ласкающая пальцами мои плечи, вдруг потянула меня вниз. Я упал на полотно, и подо мой зашуршала трава, а она перелезла через меня, опираясь руками на мою грудь, и нависла прямо надо мной.              Они ласкали мой член руками, водя головкой по половым губам и клитору, собирая влагу и стараясь протолкнуть мой член в тугой вход. Моих губ коснулась сладковатая смазка, стекающая по пухлым бёдрам. Я притянул их ближе к себе и стал ласкать набухший клитор. Девушка, нависшая надо мной, вздрогнула от внезапного удовольствия, звонко застонала и, видимо, потеряв над аккуратными движениями рук контроль, сделала резкое движение, и головка члена полностью вошла с тугое горячее тело её копии, та вскрикнула. Их сливающиеся вместе голоса возбуждали меня только больше.              Наконец получив то, чего ей так не хватало, девушка стала качаться и прыгать на члене, стараясь принять в себя больше. Её бедра дрожали. Кажется, мой член был больше всего то, что до этого проникало внутрь неё. Другая, понаблюдав за её стараниями, наклонилась ближе к тому месту, где мой член погружался глубоко в мягкую горячую плоть, и припала губами к розовому клитору, языком задевая мой член. Рык снова сорвался с моих губ, и я схватил её бёдра, полностью усадив себе на лицо.              Скоро мой член без проблем проникал в тесное влагалище во всю длину, я чувствовал, как головка задевает сжимающие меня складочки и достигает самого дна, упираясь в шейку матки. Она не смогла долго сдерживаться. Стеночки стали с периодичностью сжимать член, выдавливая из меня всю похоть. Влага вдруг брызнула из неё, обливая меня, белую простынь и лицо другой двойняшки.                     Я почувствовал, как внизу живота собирается напряжение. Нет уж, для этого ещё слишком рано. Хотя не сдаться соблазну достигнуть пика прямо сейчас было невероятно тяжело, я взял бёдра, раскачивающиеся на моём члене, и приподнял их. Её тело в моих руках поддавалось любым негласным командам, своей мягкостью и податливостью расслабляя и успокаивая кипящую внутри меня жажду взять всё как можно скорее.              Вместе с собой девушка потянула назад сестру. Они ненавязчиво ласкали друг и друга и хихикали, пока я расправлялся с оставшейся на мне одеждой. Развернувшаяся передо мной картина заставила меня застыть на мгновение: ещё подёргивающиеся после оргазма руки широко разводили передо мной аппетитные бёдра, открывая вид на мокрые от ласк розовые лепестки. Лицо раскрывшейся передо мной в греховном, непристойном виде девушки выражало желание и предвкушение перед тем, чтобы наконец испытать то, что минуту назад происходило с её копией.              Я продвинулся ближе и закинул дрожащие в нетерпении ноги на свои предплечья. Прижимающаяся к спине своей двойняшки девушка рукой направляла мой член. Собрав смазку, она приставила его к горячем входу. Пожалев извивающиюся между нами девушку, я сначала вставил только на половину, а затем и на всю длину. За два толчка я оказался глубоко в горячих скользких складках и стал двигаться размашистыми глубокими толчками, каждый раз достигая дна влагалища. Девушка стонала при каждом толчке и, кажется, видела звёзды от прикосновений головки члена к шейке матки.              Другая ласкала своей партнёрше грудь, сжимая и демонстрируя её мне, и стонала, когда во время толчков к её клитору прижималось другое тело. Разомлевшая между нами от ласк девушка вдруг томно протянула, разрывая негласно закрепившееся безмолвие: «Ммм… Я хочу жёстче».              Их ненасытность бесила меня в той же степени, в которой и возносила на небеса греховного блаженства. Эти две нуждающиеся в члене шлюхи похоже решили, что я сдался им, как только оказался в этой комнате, и теперь они могут использовать меня, как захотят.              Я рывком перевернул ту, что думала, что сможет принять больше, и поставил её на колени, притягивая бёдра ближе. Другая, упавшая спиной на пол, выразила возражение моей грубости, недовольно промычав. В наказание я шлёпнул ладонью по её клитору, а затем накрыл его ладонью. Она звонко вскрикнула от неожиданности, но затем стала только больше жаться к моей руке, выпрашивая ласку.              Вторую же, кажется, удовлетворила моя реакция на провокацию, и она выгнула спину, как кошка, качая бёдрами в воздухе. Я переместил руки на её поясницу, сжав так, чтобы она не смогла дёрнуться от меня, когда я резко вошёл во всю длину и сразу стал наращивать темп. Сначала она стонала томно в такт толчкам, я же двигался ритмично, не сбавляя темпа. Скоро я почувствовал, как она задрожала в моих руках и уже скорее хаотично кричала. Я не останавился, пока не убедился, что её накрывает оргазм, а затем начинают бить судороги. Тогда я резко вышел из её тела. Влага брызнула из неё прямо на живот её копии. Та внимательно смотрела, как она упала на её тело, пытаясь успокоить дрожащие ноги.              Я заметил, как та, что была снизу, начала скучать, поэтому, не медля, вставил в неё член. Она вскрикнула. Я видел, как её вновь заполняет похоть, изгоняя все остальные мысли. Они снова стали ласкать торчащие соски друг друга.              Напряжение с новой силой собиралась внизу живота, тогда я понял, что уже не смогу сдержаться. Я просунул руку между стонущими подо мной девушками и стал поочереди их ласкать. Они жались к моей руке, сжимая её меж своих тел. Когда меня поразила вспышка внезапного удовольствия, я чуть сильнее нажал на клитор девушки, в которую толкался мой член, и её вновь швырнуло через край. От неожиданно накрывшего её оргазма она, видимо, сильнее сжала сосок другой, и та застонала громче вместе с ней. Стенки влагалища запульсировали вокруг моего члена и меня тут же накрыл оргазм. В пик удовольствия я не смог сдержать стонов, вместе с рыком вырывавшихся из груди, никак не мог успокоить сбившееся дыхание.              Это точно был самый сильный из оргазмов, которые я до этого испытывал. Упругие стенки выжимали из меня семя. В последние толчки я входил, как можно глубже. Меня пробивала дрожь от остатков испытываемого мной до этого перевоздуждения при каждой стимуляции чувствительной головки, а горячие стенки продолжали крепко сжимать меня. Я толкнул член чуть глубже, чтобы остаться понежиться в её теле. Она, в этот момент невероятно чувствительная, мокрыми, заволокнёнными туманом похоти глазами смотрела на меня. Кажется, волны приятной истомы расходились по её телу, пока она наблюдала за тем, что могла сотворять со мной. Я наклонился к ней и затянул в глубокий влажный поцелуй. Когда наши губы разделились, другая завлекла меня в новый.              Я рвано дышал чуть холодным воздухом раннего утра, который вызывал пробегающую по моему телу лёгкую дрожь, вдыхал аромат трав, разложенных по всему полу. Лесные звуки чуть заглушали звуки нашего дыхания. Я приласкал лёгким поглаживанием по боку одну близняшку, а другую по спине. Любых моих проблем в тот момент не существовало, я давно понял, что такое очищение и спокойствие мне не могут подарить церковь или молитвы и покояние, а только хороший секс. Я чувствовал, что мне нужно ещё только две минуты, и я буду готов взять ещё раз каждую.              Из раздумий меня выдернуло прикосновение холодных пальцев к моей шее. Девушка, которая была сверху, кажется, потянулась за ещё одним поцелуем. Я было уже придержал руку, которая тянулась к ко мне, чтобы притянуть её ближе. Как вдруг за раскрывшимися для поцелуя губами я увидел белоснежные острые клыки. Я дёрнулся назад, пытаясь внимательнее вглядеться в изменившийся образ девушки. В этот момент рука на моей шее вцепилась в неё в огромной силой, острыми ногтями разрывая тонкую кожу. Я чувствал, как струйки крови сбегают вниз из пульсирующих в бешенном ритме сосудов.              Я схватился за вцепившуюся в мою шею руку, пытаясь оторвать её от себя. Моих сил едва хватало, чтобы удерживать её на месте, не давая разорвать плоты до самых артерий. Её лицо, всё так же прекрасное, выражало лишь холодное расчётливое терпение. В меня возился ледяной взгляд охотника, выжидающего момента, когда жертва потеряет от ужаса контроль над собой, замешкается и совершит одну единственную ошибку, которая приведёт её к летальному исходу. Я прикладывал все свои силы, когда мозг уже рисовал сценарий того, чем это всё для меня закончится: вечной темнотой.              Чуть слышно от стороны деревни раздались петухи, и первый солнечный свет скользнул в окно, как вдруг существо, вцепившееся в меня мёртвой хваткой, вдруг разлетелось на мелкие части: то, что было её телом, разбрызгалось по белой ткани красной вязкой жидкостью и посыпалось ввиде лапок насекомых, скелетов и частей плоти. Всё это с головы до ног облило девушку подо мной. Напуганными глазами она озиралась по всей простыне и затем остановилась на мне.              Кажется, неопытной ведьмочке эта шалость могла стоить жизни. Впервые за ночь вспыхнув в смущении, она слезла с моего члена и отползла назад, ища свою одежду и что-то, чем смогла бы стереть со своей кожи красные разводы. Я наблюдал за тем, как она суетилась и как её бёдра пачкала моя сперма, вытекающая из мокрой дырочки.              Я встал и поднял с пола валяющуюся у затухающего огня раскрытую книгу. На представших передо мной страницах было детально описано и проиллюстрировано в картинках, как призвать такое существо и что с ним можно делать.              Я закрыл книгу и кинул в сторону своих вещей, поднял плащ и подошёл к ведьме, которая теперь, кажется, намеревалась сбежать. Я притянул её к себе за талию и укутал в свою одежду, поднял на руки и отнёс в угол у камина. Теперь её потерянный вид вызывал у меня умиление.              Я воздохнул, не зная с чего начать. Она отвела от меня взгляд, уставившись куда-то. Её грудь нервно вздымалась вверх при каждой громким вздохе.              Я осознавал, что теперь не смогу вернуться к своей обычной жизни. Встреча с ней, встреча с дьяволом разделили её на до и после. Я знал, что не смогу жить дальше только лишь воспоминаниями об этой ночи. Я буду глупцом, если оставлю в этой глуши лучшее, что было в моей жизни, самое пугающее и притягивающее своей необузданностью и непостяжимостью, что я когда-либо знал.              Она будет со мной. Я могу дать ей всё, что ей действительно нужно. И у меня нет другого выбора, нет другой дороги, я чувствую это. Я точно тронулся рассудком и теперь с каждой секундой погружаюсь глубже в манию к тому, что я сегодня о ней узнал, и одержимость грехом, который я с ней разделил. Мой рай — обладать всем, чем она является, всеми формами, какие она только может принять, без остатка и единолично. Разделить её душу и тело со мной, упиться её энергией, кроме меня, позволено только дьяволу.              Я посмотрел в сторону, куда был обращён её взгляд.              — Ай, ай, ай…              Ногой я оттолкнул в дальний угол кухонных топор, который уже видел сегодня.              — Улыбнись для меня, я хочу снова увидеть это твоё потерянное и удовлетворёное лицо, — я приподнял её подбородок, заставив смотреть на меня.              …              -Ладно, тогда идём. Я хочу узнать друг друга ещё лучше.