Чтобы возродиться, сначала нужно умереть.

В тени трущобного квартала большого города, там, где свет редко пробивается сквозь грязные окна, там, где сидит тот, кто не спит, когда многие уже давно спят. Лицо освещает тусклый огонёк от сигареты, которая почти догорела до фильтра. Тонкие и изящные пальцы, пропахшие запахом гари, снова прикладывают её ко рту, чтобы насладиться ею в последний раз, после чего она летит прямиком вниз с крыши. Сзади парня слышится звук открывающейся двери, после чего мятная голова показывается из неё. — Не обязательно было ломать вот так замок, или уже вскрывать их разучился? — усмехнулся он. — Настроение не то, — парень наблюдает, как собеседник садится рядом. Мятноволосый взял стоящую неподалёку флягу с алкоголем и сделал большой глоток, сразу морщась. — Ебать, ну и дрянь, — поставив обратно. Прокашлявшись, он наконец приходит в себя и видит, как второй, подбирая флягу, сразу же осушает её, после чего встаёт. Мятноволосый следит взглядом, после чего видит то, что видеть он обожает — новое творение, творение искусства, картину, которая дарит то наслаждение искусством, что в самых роскошных музеях. Он не медлит присвистывать, чем привлекает внимание виновника сего искусства. Улыбаясь, он спрашивает: —Когда наш мир превратился в наш персональный ад? А, Юнги-я? — Тогда, когда мы родились, Тэхён-а, — Юнги тоже решил одарить друга хищной улыбкой. Тэхён хмыкает, после чего выливает, не пойми откуда взявшийся, бензин для разжигания, в своём собственном порядке выстраивая круги и узоры, когда бутылка опустела, она полетела в сторону, и из рук Тэхёна показался резкий огонёк от спички. — Тогда пусть все остальные увидят наш персональный ад, ведь чтобы возродиться, сначала нужно умереть — спичка сразу полетела вниз, к дорожке бензина, и пламя начало поглощать всё вокруг мертвого тела, вспыхивая и вспыхивая заново с новой силой. В тот вечер умер и возрадился ещё один человек, ведь для Тэхёна, чья ночь лишь наступила, это была всего лишь очередная смерть до утра.