Trauma/core

Вечер — Я очень рад, что вы решили обратиться именно ко мне! Прошу, присаживайтесь сюда и расскажите подробнее всю историю, чтобы я мог вам помочь. “Самодовольный”, отметил Юнги, пока оглядывал небольшой, дорого обставленный кабинет. Дорого, но шаблонно, стандартно, будто дизайн-проект звучал как “обычный кабинет психолога, как у всех”. Слишком типичный и словно украденный из какого-то проходного сериала на Netflix. — Итак, Мин Юнги, верно? Юнги кивнул, переводя взгляд на человека, заявляющего, что он — доктор психологических наук, клинический психолог и что-то там ещё, чему нет подтверждения ни в одной базе дипломов государственного образца. И, конечно же, астролог, парапсихолог и потомственный шаман. — Мы можем познакомиться поближе, — “доктор” слегка занервничал под пристальным вниманием Юнги. — Если вам так будет проще мне довериться, я могу… — В этом нет необходимости, — подал голос Юнги. — Я прочитал о вас на вашем сайте, поэтому и выбрал прийти сюда. “И заплатил за это кучу денег”. — Так, эм, замечательно! — “доктор” воодушевился. — Располагайтесь, как вам будет удобно, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам! Юнги едва не закатил глаза от раздражения. “Фальшивый, самовлюблённый индюк”. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он усилием воли взял себя в руки и заговорил. — У меня есть младший брат, сводный. Вот моя проблема. — Вы сказали, сводный? Как так получилось? Лжедоктор искусно имитировал заинтересованность, и если бы Юнги не знал подобных персонажей так близко, то обязательно поверил бы. Он снова сосредоточился, изображая боль и смятение. — Моя мать… умерла, когда мне было тринадцать. От рака. Через несколько лет отец встретил женщину и женился, так у меня появился брат. И он… странный. Не такой, как все остальные. — Сможете привести пример, чтобы я лучше понял ситуацию? Юнги мысленно усмехнулся. “С чего бы начать? С любви к острым лезвиям? С разбитых зеркал? С ножниц, которые всегда лежат под его подушкой?” — Мы живём в одной квартире и постоянно ругаемся. Он… сложный, как говорит его мать, но нет, нет, всё не так. Он — псих! — Юнги вцепился пальцами в собственные волосы и стал раскачиваться из стороны в сторону. — Одержимый или что-то такое, не знаю! Он пугает меня, может часами стоять у моей кровати, пока я сплю, режет ножницами мои вещи и смеётся! Я чувствую, как тоже начинаю сходить с ума, помогите мне, доктор! Спектакль отработан до мельчайших деталей: текст с мелкими штрихами импровизации, яркие жесты, немного эмоций, и вот “доктор” уже на крючке и бежит за стаканом воды. Что характерно, сам, подтверждая, что в доме нет никого, кроме них двоих. Ни прислуги, ни секретаря, ни помощницы. Но в скором времени это изменится. — Вот, выпейте, это вода с парой капель настоя валерьяны, пейте мелкими глотками. Он только смочил губы. Принимать что-то из рук незнакомца с сомнительной репутацией было бы слишком рискованно. — Простите за это, я не хотел, — Юнги покачал головой. — Но мне действительно нужна помощь. Боюсь, его сумасшествие заразно, и я тоже стану… таким. “Уже стал, но пока рано признаваться в этом”. — Давайте для начала поговорим о вас, хорошо? Расскажите о себе, о родителях. — У нас была обычная семья, ничего особенного. Плохо помню время до болезни мамы, кажется, они часто ссорились, кричали. Смешно, но тогда я думал, что они — ужасная пара. — Вы больше так не думаете? — Нет, мне… мне теперь есть, с чем сравнивать. — Вы о сводном брате? “Догадливый сукин сын”. — Верно, — Юнги опустил глаза в пол. — Как я уже говорил, моя мать умерла от рака, когда мне было тринадцать. Сгорела быстро, исчезла, и мы остались вдвоём с отцом. Он то пил, то много работал, и мне пришлось разбираться со своими проблемами самому, как-то занимать себя делами. И я нашёл хобби — мягкие игрушки. — Коллекционируете? — Шью. Знаете, такие игрушки, похожие на домашних питомцев или людей. Многие покупают их в подарок или как память. Это очень помогло мне, даже приносило доход. Пока в нашем доме не появился Чимин. — Так зовут вашего брата? — Да, — Юнги картинно вздохнул. — Мне было семнадцать, ему — пятнадцать, но он видел так много дерьма, что казалось, это он старше, а не я. Его мать — тихая, спокойная и добрая женщина, но его отец был монстром. Я видел… видел шрамы на его теле, и они ужасны. И уверен, что у его матери такие же. “Доктор” наконец-то увлёкся рассказом, даже перестал черкать каракули в блокноте. Юнги засунул руки в карманы, нашёл в одном из них блютус-кнопку и нажал дважды. Сигнал подан, оставалось потянуть время ещё немного. — Поначалу мы мало общались. Он всего боялся, постоянно сидел в своей комнате и выходил только вместе с матерью. Его водили по врачам, но это не особо помогало. Потом я поступил в университет и переехал в съёмную квартиру в соседнем городе. А через два года Чимин поступил туда же, и отец попросил поселить его у меня. Вот с этого момента и началось то, из-за чего я пришёл к вам. Звук стеклореза такой тихий, что незнающий человек никогда не обратил бы на него внимание. Однако нельзя было допустить ни одной ошибки, поэтому Юнги заговорил чуть громче, отвлекая слушателя от посторонних шумов. — Сначала он показался мне нормальным. Мать водила его на терапию, или они вместе ходили, я не знаю всех подробностей, но казалось, это ему сильно помогло. Чимин сам вызывался мыть посуду, ходить за продуктами, не мусорил и вообще вёл себя примерно, пока я случайно не увидел кое-что одной ночью. — Он делал что-то необычное? Ходил во сне или?.. Юнги мысленно усмехнулся. Если бы “доктор” знал, чем они вместе занимались по ночам, то вряд ли бы разговаривал с ним так спокойно. — Сначала я тоже так подумал, — Юнги кивнул отражению в стеклянной дверце шкафа. — В ту ночь он украл из моего комода футболку. А уже днём, пока Чимина не было дома, я обыскал его комнату и нашёл несколько своих вещей, разрезанных на мелкие полоски. — Вы поговорили с ним об этом? — Я пытался, но он то плакал и извинялся, то закрывался в ванной и… резал себя. — Самоповреждение, — “доктор” важно кивнул и сделал пометку в блокноте. — Или селфхарм, как сейчас модно говорить. Как давно он этим занимается? — Судя по шрамам, уже много лет. Говорит, иногда становится лучше, но часто он не может контролировать это. И тогда я подумал, что уж лучше это будут вещи, чем его кожа. Но оказалось, это было только начало. Доктор, — Юнги подался вперёд всем телом и схватил его за обе руки. Ручка и блокнот полетели на пол, а сам “доктор” недоумённо охнул, не пытаясь вырваться. — Доктор, я должен попросить вас не двигаться. Острое лезвие ножа ярко сверкнуло в свете ламп, едва царапая кожу около кадыка свежезаточенной кромкой. Из-за плеча “доктора” выглянул Чимин, хитро подмигнул и усмехнулся. — Отлично сработано, брат! Отточенным движением Чимин ударил тупым концом ножа в район виска “доктора”, и тот мешком свалился на пол. *** Утро того же дня — Чимин, открой! Юнги ещё раз ударил ладонью по двери в ванную и обессиленно выдохнул, уткнувшись в холодную поверхность лбом. — Чимин-а, пожалуйста, выйди и дай мне помочь. — Я ничего не сделал, — пробубнил из-за двери Чимин и шмыгнул носом. — Юнги, я не… — Даже не пытайся, — твёрдо оборвал его Юнги. — Я знаю тебя. Выйди, или я вынесу эту дверь к чертям собачьим. Замок щёлкнул, и Юнги мгновенно оказался внутри. Его глаза лихорадочно бегали по телу Чимина, выискивая повреждения на теле, едва прикрытом растянутой футболкой. Внутренние поверхности рук пестрели застарелыми шрамами, аккуратно нанесёнными в разное время, но строго симметрично и через равные промежутки. И Юнги успокоился бы, если бы не предательская капля крови на ноге. Снова вздохнув, он опустился на колени и приподнял край футболки, чтобы оценить масштаб проблемы и оставить нежный поцелуй рядом с порезом. — Зачем ты трогаешь свои прекрасные бёдра? Ты же знаешь, что их могу трогать только я. Чимин кусал губы и дрожал, то ли от возбуждения, то ли от обработки раны спиртовыми салфетками, а может, от всего и сразу. Юнги не до конца понимал эту его черту, но принимал и пытался помочь, отвлечь, заинтересовать чем-то другим, чем-то чуть более безопасным. Фильмами, сексом или… убийствами. Чимин так и не стал Юнги братом, да и не смог бы. Да, они поначалу сторонились друг друга, но однажды, когда они сидели на крыше их многоэтажки, Чимин рассказал всё, о чём думал бессонными ночами, прячась под кроватью от звуков ломающейся мебели. О своей боли, и о своём плане, который удалось претворить в жизнь и обставить как несчастный случай. И в тот момент Юнги почувствовал… нет, не ужас, а зависть. Ведь он хотел быть таким же смелым. Несмотря на казавшуюся разницу, внутри них было общее желание, пусть они и хотели этого по разным причинам. Юнги мечтал сделать мир чище, а Чимин нуждался в крови, и не важно, своей или чужой. И они решили делать это вместе. Причинять боль. — Прости, я так устал ждать, — прошептал Чимин, протянул руку и погладил Юнги по волосам. — Прости меня. — Я же говорил, нужно ещё немного времени, — Юнги заклеил порез пластырем и поднял взгляд. — Думаю, мы можем попробовать сегодня. Я почти закончил свою часть. Детка, обещай, что сможешь дождаться вечера. Чимин кивнул, и Юнги поднялся с колен, чтобы обнять его и затянуть в медленный, сладкий поцелуй. *** Тот же вечер — Я отключил камеры за час до “приёма”, не нервничай, — Юнги пыхтел, привязывая грузное тело к стулу. — Ты проверил все двери и окна? — Да, всё чисто, — Чимин ласково провёл кончиком пальца по лезвию. — Мы готовы. Юнги с размаху выплеснул стакан воды с валерьянкой в лицо “доктора”, и тот закашлялся, приходя в сознание. — Что это? Что вы делаете?! — он задёргался, но верёвки держали крепко. — Что происходит? — Тише, дядя, — Чимин наклонился к нему и поднёс свой любимый нож прямо к его лицу. — Иначе это окажется в твоей туше раньше, чем мы договорим. “Доктор” испуганно икнул и притих, а Чимин, ловко подкинув нож, убрал его в ножны. — Так-то лучше, — Юнги, до этого контролировавший узлы, убедившись, что всё надёжно, кивнул и обошёл стул, присаживаясь на край стола. — Хочешь знать, зачем мы здесь? Как я и говорил, нам с братом нужна помощь. И ты отлично подходишь по всем параметрам. — О чём вы вообще? Я бы и так помог, зачем этот цирк с верёвками?! — маска самодовольства окончательно слетела с докторишки, теперь он был похож на трясущийся комок желе. — Зачем?.. — Я не ясно выразился? Мне снова заставить тебя молчать? — Чимин злобно оскалился, но доставать “аргумент” из ножен не понадобилось. — Ладно-ладно, я понял! Чего вы хотите, денег? Я заплачу!.. — Твои грязные деньги нам не нужны, — процедил Юнги сквозь зубы. — Мы здесь, чтобы спасти других людей и избавить этот мир от такого дерьма, как ты. Помнишь, я рассказывал, что моя мать умерла от рака? — Да, но причём тут… Юнги закатил глаза. От раздражения и отвращения к этому персонажу начинала болеть голова. — Чимин-а, ты не забыл дома кляп? Он меня достал. Рот болтливого докторишки был закрыт так быстро, что тот даже пискнуть не успел. — Так вот, — спокойно продолжил Юнги. — Она умерла от рака, потому что доверилась не медицине, а такому же шарлатану, как ты. Пила травки, молилась солнцу, читала мантры вместо химиотерапии и операции. Вынесла половину дома и продала, чтобы оплатить “ещё один сеанс, который точно поможет”. А потом ушла навсегда. Юнги поднялся и прошёлся по комнате, чтобы отвлечься от тяжёлых воспоминаний. Чимин молча контролировал их жертву, чтобы всё прошло идеально. Наконец, спустя несколько долгих секунд Юнги смог продолжить. — Мой отец после её смерти много пил, это правда. Всё рушилось, и из-за кого? Из-за беспринципного идиота, который решил заработать денег с доверчивой, умирающей женщины. Я так долго мечтал отомстить, и знаешь, когда я встретил Чимина, то поверил, что бог есть. — Я думаю точно так же, — Чимин чуть улыбнулся и откинул чёлку со лба, а затем снова достал нож. — Пора, любовь моя? Юнги покачал головой и взглянул на часы. — Ещё есть время, чтобы я закончил рассказ. Или ты хочешь сам? — Нет, у тебя лучше получается. И мне нравится слушать твой голос. “Доктор” недовольно фыркнул и закатил глаза. Юнги тут же повернулся к нему и нахмурился. — Тебе скучно? Или ты забыл, в каком положении находишься? — он шагнул ближе и нагнулся, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Так я сейчас объясню, почему тебе стоит бояться. Отец Чимина был тем ещё куском дерьма. Из тех мудаков, которые бьют жену и детей просто так, для развлечения. Неудачники, которые винят во всём других и никогда не признают свои ошибки. Эта мерзость пошла дальше избиений, хотя этого уже было слишком. И ты знаешь, что произошло? Капля пота скатилась по виску жертвы при виде злобной ухмылки Чимина. — Я подсыпал ему кое-что в пиво, чуть больше, чем он принимал обычно, а потом утопил в собственной крови и выбросил в реку. Мне было двенадцать. — Двенадцать, представляешь! — восхитился Юнги. — Я в двенадцать смотрел, как моя мать убивает себя бездействием и не знал, как помочь. Я очень много лет после чувствовал себя беспомощным и слабым, неспособным ни на что большее, чем учёба и хобби. Кстати, о хобби. Чимин протянул Юнги рюкзак, из которого он достал небольшую тканевую игрушку в костюмчике, идентичном одежде “доктора”. — Я уже рассказывал тебе, что моё хобби — делать мягкие игрушки, реалистичные, похожие на людей или их питомцев. Хобби моего сводного брата — отрезать им головы. Сначала — игрушкам, а потом — таким мудакам, как ты, уточняю, вдруг ты не понял, — Юнги аккуратно поставил игрушку на стол, лицом к её точной копии во плоти. — Смотрел сериал “Декстер”? Главный герой страдал от врождённой жажды крови, а его отец построил систему правил, “кодекс” безопасности, позволяющий утолять эту самую жажду, не попадаться и приносить пользу обществу. Так вот, мы сделали что-то подобное. Чимин-а, ты можешь приступать. С ужасом в налившихся кровью глазах “доктор” наблюдал, как Чимин ловким броском ножа обезглавил несчастную игрушку. Внутренности, окрашенные в красный, разлетелись вокруг. — Прекрасно, — Юнги похлопал в ладоши и обернулся на стонавшую и пытавшуюся вырваться жертву. — Теперь твоя очередь.