You're too sweet for me

Тав морщится от шума. Горло саднит от натуги — девушка уже минут десять пытается докричаться до бармена. Впрочем, алкоголь не сильно помогает с нарастающим раздражением. Тав не хотела сегодня идти в клуб, но пустая квартира пугала сильнее. Остаться один на один с собой — испытание не для каждого, и девушка избегала его изо всех сил. В конце концов, так и из окна шагнуть можно, а Тав боится высоты. Она саркастически ухмыляется своим мыслям. Да уж, лучше тут, среди людей, среди алкоголя и яркого света софитов, чем там, в четырех стенах, разрывая себе душу. Громкая музыка бьет по ушам, в клубе душно, и грудная клетка вибрирует от басов группы, играющей сейчас на сцене. Распаленные музыкой и алкоголем люди прыгают в экстазе перед сценой. Тав наконец заказывает шоты — она знает, что скоро раздражение сменится опьянением и она сама окажется среди дергающего под ритм моря людей, полностью отдаваясь музыке и танцу. Может даже засосется с кем-нибудь из толпы и, если будет достаточно пьяной, поедет к нему или к ней на квартиру только для того, чтобы рано утром тихо уйти — словно ночной мираж, угар, наваждение. Первая пара шотов дает в голову (после пива самое то), но этого пока недостаточно, хотя она уже подергивает ногой и качает головой в такт. На сцене красавец-солист сжимает микрофон так, что даже парни засматриваются. Глаза её щурятся от мигающего, переменчивого клубного света. Она видит, как натягивается кожа штанов, когда он двигает бёдрами в такт песне, как готического кроя рукава взвиваются и опадают, словно волны прибоя, когда он перехватывает микрофон другой рукой, как вздымается его грудь, виднеющаяся в глубоком вырезе, перед очередным куплетом. Она заглатывает оставшиеся шоты и слезает с высокого барного стула, не сводя глаз с незнакомца. В нём есть нечто необъяснимо притягательное, и Тав попадает под эти чары мгновенно, пробираясь через прыгающую толпу. Ее немного ведет, она замедляет ход, чтобы поймать равновесие. Наконец она продирается в первые ряды и пока лишь несколько стесненно двигается под ритм песни, разогреваясь. Солист берет небольшую паузу, чтобы отпить из стакана с виски и перевести дыхание. На мгновение он встречается с Тав взглядом, и её словно прошибает током. Всего за секунду между ними словно возникает связь, невидимая нить, но девушке эта секунда кажется вечностью — его глаза будто бы гипнотизируют ее, не давая отвести взор. Солист пьёт, пара капель выливается из уголков его губ и катится вниз к подбородку. Он все еще смотрит на нее, и Тав, чувствуя, как ускоряется биение сердца, готова поклясться, что он ухмыляется в стакан. Капли падают с подбородка в прорезь рубашки, и Тав вдруг замечает, как блестит от пота в свете софитов его грудь, как белые кудри прилипли к шее и как его язык дразняще медленно пробегает по чувственным губам. Солист первый разрушает связь, поворачиваясь к толпе спиной. Он подходит группе и что-то говорит им, затем подходит к микрофону и прикрывает глаза, словно собираясь с мыслями. Начинается проигрыш и Тав подхватывает ритм. Теперь она двигается свободно, словно сбросив с себя последние оковы. Дело ли в солисте или в подействовавшем алкоголе — ей это уже не важно. В голове нет мыслей, в душе — нет чувств кроме всепоглощающего пожара, Тав словно растворяется в музыке, позволяя ей вести себя за пределы рамок и дозволенностей, позволяя себе забыться и не думать о завтрашнем дне — жить сейчас, захваченной танцем, алкоголем, возбуждением. Солист открывает глаза с первыми звуками своего голоса. Смотрит на нее, его голос пробирается под кожу словно холод, но обжигает как магма и ласкает словно шёлк. Don't you just wanna wake up, dark as a lake Smellin' like a bonfire, lost in a haze? If you're drunk on life, babe, I think it's great But while in this world… Он снова смотрит на Тав на припеве. Девушка прикрыла глаза, самозабвенно танцуя под песню. Ее руки скользят по телу вниз, скрещиваясь на бедрах, затем поднимаются вверх, живот, грудь, шея, зарываются пальцами волосы и откидывают их. Вокруг неё уже вьется какой-то парнишка, и она тут же берет его в оборот: одним движением скользит ему за спину, пробегая руками по его груди, прижимается, повторяя движение его бедер. Через его бедро, Тав теперь впереди, он обхватывает девушку за талию и она высвобождается, отталкивает его, тут же притягивая ближе. Но она не видит его. Рубиновые глаза следят за каждым её движением, она представляет, как прижимается губами кадыку под бледной кожей и как его аккуратные, элегантные для мужчины пальцы сейчас притягивают её до невозможности близко за бёдра. I think I'll take my whiskey neat, My coffee black and my bed at 3. You're too sweet for me, You're too sweet for me. I take my whiskеy neat, My coffee black and my bed at 3. You're too sweet for mе, You're too sweet for me. Когда песня заканчивается, она отталкивает от себя парнишку. Тав не обращает внимание на то, что тот пытается сказать. Её взгляд снова пересекается со взглядом солиста и по выражению его лица она уже знает, что едет из этого клуба не одна. Девушка не спрашивает его имени, когда они вместе садятся в такси, тут же сливаясь в диком, необузданно-болезненном поцелуе. Его губы жадно ласкают её, его рука на её подбородке заставляет поднять голову выше. Он разрывает поцелуй и спускается ниже, выдыхает в шею, опаляя ее своим дыханием. Девушка зарывается пальцами в его кудри и тянет от себя, заставляя его подчиниться только ради того, чтобы увидеть непонимающее выражение лица и снова впиться в его губы поцелуем. Они лихорадочно сбрасывают одежду в номере отеля — Тав уже на кровати. Первые моменты перед сексом всегда полны какой-то пустоты и натянутого словно леска ожидания: вот-вот порвется. Девушка внимательно смотрит за движениями мужчины в полумраке комнаты, который подбирается к ней неспешно, словно хищник. На его губах играет улыбка превосходства, но Тав не против — сегодня она готова подчиняться. Под тяжестью его тела кровать прогибается, но это лишь заводит еще больше. Тав облизывает внезапно пересохшие губы, наблюдая, как мужчина медленно нависает над ней, разглядывая. В комнате прохладно, ее соски торчат, по коже пробегает холодок — солист вглядывается в нее слишком долго и девушка начинает терять терпение, а вместе с ним — возбуждение. Она проводит рукой по его груди, мерно опускающейся и поднимающейся. Тав почему-то избегает его взгляда, и он это замечает. Кладет руку на ее подбородок, большим пальцем гладит по щеке, заставляя посмотреть на него. Он медленно опускается к ее лицу и целует иначе — медленно, тягуче. Тав чувствует, как сильно прижимаются его губы к ее, как его тело вдавливается в ее, раскрывая бедра еще шире, почти болезненно шире. Она открывает глаза, когда он отрывается от ее губ, встречается взглядом с его. В них — что-то невысказанное, какая-то невыносимая грусть, и Тав почему-то от этого возбуждается снова — еще сильнее, чем от их поцелуев в такси. Сейчас он кажется ей знакомым, словно они виделись давным-давно, будто бы в другой жизни, но она отбрасывает эту мысль — не до того. Мужчина снова целует ее в шею, потом обхватывает губами сосок — пальцы рук играются с другим. Тав дышит глубже, чаще, сминает в руках не откинутое ими покрывало на кровати. Она вздрагивает, когда его горячее дыхание касается внутренней стороны ее бедра, медленно, дразняще спускаясь ниже, прикусывая ложбинку между бедром и лобком. Она не в силах наблюдать — закрывает глаза, растворяясь в ощущениях так же, как совсем недавно — в музыке. Он слишком долго лижет ее, не прикасаясь к клитору, и девушка уже готова выразить свое недовольство, как его губы резко накрывают чувствительную зону, и Тав ахает от неожиданности. Словно ток, словно завязывающийся в узел комок в ее животе — ее захватывает волной вожделения и все мысли разом исчезают из головы. Она выгибается навстречу и в то же время от его губ, умело работающих внизу. Его руки на бедрах не дают Тав сомкнуть их, хотя ее тело сопротивляется изо всех сил, его пальцы наверняка оставят на них свои отметины. Тав прогибается в пояснице от нахлынувших ощущений, запуская руку в его волосы. От первой неожиданности остается лишь ноющее чувство в животе, и девушка двигает бедрами, позабыв обо всем, вжимая в себя его лицо еще сильнее. Она кончает скоро, с подергивающимися от оргазма ногами и громким стоном, который наверняка услышали и вне их номера, но мужчина не дает ей времени даже на то, чтобы перевести дыхание. Он входит в нее лишь немного, наблюдая за ней, потом толкается дальше, не видя выражения боли или дискомфорта на ее лице. Тав открывает глаза — его взгляд тут же фокусируется на них. Мужчина смотрит на нее так, словно до последней мелочи вбирает в себя ее эмоции — жадно, охоче, почти требовательно. Под таким взглядом становится жарко, девушка чувствует, как по шее скатывается вниз капля пота. Она притягивает его к себе, целуя в губы, немного промахиваясь в темноте. Она почти сразу исправляется, углубляет поцелуй, скрещивая ноги на его мокрой спине — он двигается медленно, словно ожидая разрешения. И Тав его дает: она прикусывает его нижнюю губу, начиная подмахивать мужчине в такт, чуть поменяв угол бедер — так его член входит на всю длину и не доставляет ей дискомфорта. Солист прикрывает глаза, ускоряя темп, его движения становятся более рваными и жесткими, его дыхание срывается на звериный рык. Он хватает ее руку, сплетая пальцы, и заводит над ее головой. Девушка не видит — чувствует, как перекатываются мышцы вжавшегося в нее тела. Тав не сдерживает стонов, ей невыносимо хорошо, но она сбивается с его темпа и теперь не двигается, позволяя мужчине выполнить всю работу. Он упирается взмокшим лбом куда-то поверх ее плеча, вбивая ее в кровать — дико, почти отчаянно, словно крик бессилия. Кончают они почти одновременно, и Тав, не в силах пошевелиться после секса, мысленно радуется про себя, краем глаза заметив, что мужчина медленно снимает презерватив, переводя дыхание. Она вскоре погружается в сон, даже не отметив, остался ли солист лежать вместе с ней.

***

Тав открывает глаза и щурится от неяркого света. Во рту — противный вкус и сухость, в голове — боль. Девушка медленно садится, протирая глаза, выскребая остатки сна. На ней все еще чужой запах: воспоминания о ночи приходят почти сразу. Вторая половина кровати пуста, и Тав тихо смеется, падая обратно на подушки. Как знать, может, их пути пересекутся в какой-нибудь другой вселенной.